Вернутся к фанфику

Часть 4

17 апреля 2026, 17:25

MAMMAMIA — Måneskin

***

Феликс просыпается от горячего дыхания над лицом. Чужого, слишком близкого. Спросонья мозг не сразу соображает, что происходит, и тело реагирует быстрее. — Блять! Ты идиот?! — Феликс резко дёргает головой вперёд и с влажным стуком впечатывается лбом в нос Хёнджина. Тот шипит от боли и отшатывается, но не отодвигается. Только щурится от утреннего света, пробивающегося сквозь неплотно задёрнутые шторы, и наваливается на Феликса всем телом — тёплым, тяжёлым, едва проснувшимся. — Ты не просыпался от будильника. Я его слушал десять минут, пока ты дрых. — Может, встанешь уже? Мы с тобой не друзья, для такого близкого контакта, — Феликс упирается ладонями в чужую грудь, пытаясь спихнуть парня с себя. Мышцы под пальцами твёрдые, кожа горячая. Он толкает сильнее. — Тяжёлый, как свинья. Слезь с меня. — За длинный язык будут наказания, — лениво роняет Хёнджин и наконец отползает. И только сейчас, когда между ними появляется расстояние, Феликс замечает, что Хёнджин совсем без футболки. Утренний свет ложится на его торс мягкими линиями, обводит едва виднеющиеся кубики пресса, слегка подкачанные руки и широкие плечи. Да, плечи… они удивительно привлекательные. Феликс ловит себя на том, что рассматривает их дольше, чем следовало бы. А когда Хёнджин оборачивается и молча, не сказав больше ни слова, идёт в ванную, Феликс любуется ещё и спиной. Ровная линия позвоночника, лопатки, двигающиеся под кожей при каждом шаге. Она ещё более манящая, чем плечи. Хочется прикоснуться, почувствовать каждый участок кожи под кончиками пальцев. Так. И к чему эти мысли? Феликс резко переворачивается на бок и тянется к телефону на тумбочке. Циферблат показывает 7:05. Пора вставать, и чем быстрее он выкинет из головы эту дурацкую картинку, тем лучше. Парень прикрывает глаза, устало вздыхает — а ведь только утро, и день уже начинается странно — и встаёт с кровати. Забивает на заправку, не до того сейчас, и сразу идёт собирать рюкзак. Хватает со стола ручку, карандаш, закидывает в карман тетрадь. Старается не думать о Хёнджине. Не думать. Не дум… Телефон оживает звонком от Лии. Вовремя. — Как тебе школа? — голос подруги в трубке бодрый, заинтересованный. Сразу чувствуется: она уже что-то задумала. — Здесь очень круто, — Феликс зажимает телефон плечом и закидывает в рюкзак ручку с карандашом. — Но богачи, конечно, отстой. — Как всегда богачи отстой. Начинай уже мозгами думать, — раздаётся сзади голос Хёнджина. Феликс оборачивается. Тот стоит в дверях ванной, полотенце на плече, и смотрит с таким выражением, будто имеет полное право лезть в чужой разговор. — Съебись, — роняет Феликс и тычет факом прямо в это надменное лицо. — Сосед по комнате? Сексуальный? — Лиа явно наслаждается ситуацией. — Да… ой, ну да, в смысле сосед. Сексуальный? Лиа, да не смеши, — Феликс фыркает в трубку, — Он хорька напоминает больше, чем сексуальную рысь. — Какой я тебе хорёк? — Хёнджин уже не шутит. Брови сведены к переносице, полотенце сжато в кулаке так, что костяшки побелели. — Ты идиот? — Отстань, — Феликс отмахивается от него, как от назойливой мухи, и шагает в ванную. Закрыться бы не помешало, но дверь не успевает захлопнуться — Хёнджин уже тут, протягивает руку и выхватывает телефон прямо из ладони Феликса. Движение быстрое, точное, даже не отдёрнуться. — Привет, Лиа, — произносит он в трубку, глядя Феликсу в глаза. — Пока, Лиа! И сбрасывает звонок. — Перестань общаться со мной, как с говном, — телефон летит на край раковины, а сам Хёнджин делает шаг вперёд, вжимая Феликса спиной в холодный кафель. От него пахнет зубной пастой и чем-то ещё — тем самым парфюмом, только едва уловимым сейчас, утренним. Но близость всё равно обжигает. — Отойди. — Будь проще в общении, — Хёнджин наклоняется ближе, и его ухмылка расползается медленно, как масляное пятно, — А иначе учёба здесь обойдётся тебе дорого. И я не про деньги. — Да блять, съебись, что непонятно? — Феликс упирается ладонями ему в грудь и толкает. Сильно, без церемоний, выталкивая Хёнджина за порог ванной. — Я сам выберу, как мне общаться. Ты мне не мамочка. Хёнджин не сопротивляется, позволяет себя вытолкать и останавливается в дверях, уже снаружи. Смотрит долго, нахмурив брови, молчит. Улыбка совсем пропала, а в глазах что-то тёмное. — Я предупредил.

***

Феликс выходит из комнаты первым. Не оборачивается, не прощается. Шагает по коридору к главному корпусу, пропуская мимо ушей обрывки чужих разговоров и взгляды, которые липнут к нему, как репейник. — Феликс? Голос мелодичный, почти ласковый. Симпатичная девушка с лисьим разрезом глаз стоит в нескольких метрах и с интересом рассматривает его — так, будто увидела что-то редкое и хочет рассмотреть поближе. — Я Йеджи. — Приятно познакомиться, — Феликс сбавляет шаг, но не останавливается. — Я спешу. Он уже почти обходит её, но вдруг чувствует, как тонкие пальцы цепко ловят его за локоть. Хватка на удивление сильная для такой хрупкой на вид девушки. — Феликс, урок через девять минут, — Йеджи улыбается, но глаза у неё совсем не тёплые. — Времени полно, не убегай от новых знакомств. Не люблю, когда мне отказывают в общении. — Я не отказался, — он поворачивает голову и смотрит на неё в упор, — Я сказал, что опаздываю. Мне нужно зайти к директору. — Тогда беги, — она отпускает его локоть, но улыбка становится шире, — Ещё встретимся. Обязательно. Последнее слово она добавляет почти шёпотом, когда Феликс уже отходит. И сразу ищет глазами Майка. Тот стоит у автомата с кофе, высокий, смуглый, с вечной расхлябанной улыбкой. В голове Йеджи уже крутится план — отличный план, манящий и весёлый. Она подходит к нему почти вплотную и хлопает длинными ресничками, прекрасно зная, как действует на друга. — Майк, устрой вечеринку в честь наших новичков. Только у тебя. Ты же знаешь, у меня нельзя. — Будет сделано, Кицунэ, — скалится Майк. Прозвище «Кицунэ» прилипло к ней ещё в средней школе — когда Йеджи не раз и не два стравливала одноклассников между собой, а сама выходила сухой из любой грязи. Учителя её хвалили, жертвы буллинга боялись, а она смотрела на всё это своими лисьими глазами и улыбалась. В этой школе на многое закрывали глаза, Феликс уже понял. Осталось только не угодить в «горящий окоп» детишек депутатов. Он идёт по первому этажу к кабинету директора — нужно передать кое-какие бумаги по гранту, которые родители не успели занести раньше. На ходу достаёт телефон и быстро печатает Лие:

«Утро дерьмовое, прости, что не смог нормально поговорить. Хёнджин отмороженный гандон, и ни капельки не красавчик школы.»

Отправляет. Закидывает телефон в карман рюкзака и выдыхает. Дальше день проходит на удивление спокойно. Хёнджин к блондину не лезет, не садится за одну парту, даже не смотрит в его сторону — будто утренней стычки и не было. Но Феликс всё равно чувствует что-то смутное. После появления этой Йеджи все вокруг как по струнке встали. Притихли совсем, смотрят исподлобья, перешёптываются. Мрачные какие-то. В столовой гремит подносами и пахнет жареным мясом. Чонин сидит напротив и тычет вилкой в кимчи с таким видом, будто оно его лично оскорбило. — Ликс, буржуазия сегодня устраивает вечеринку для новичков, у Майка в восемь. Пойдёшь? — Нет, — Феликс даже не поднимает глаз от тарелки, — Это ловушка. Чтобы потешить своё превосходство. — Феликс, не глупи. — Чонин вдруг перестаёт жевать, и его голос меняется. Становится тише, серьёзнее. — Хватит во всех видеть врагов. После аварии с Лией тебя не узнать, ты одержим поисками виновника. Ну а что будет, если он даже не в этой школе? А? Ну скажи же. Феликс молчит. — Тебя окружают живые люди, но ты предпочитаешь остаться в стороне. Ты во всех ищешь изъяны. Ты несправедлив к самому себе и к окружающим. Ложка со звоном падает на железный поднос. Чонин встаёт под скрип отодвинутой скамейки. — Отвали. И уходит, не оглянувшись ни разу. Феликс смотрит ему вслед и чувствует, как внутри что-то противно саднит — не злость, а скорее стыд, разбавленный усталостью. Чонин был прав. Ну, в чём-то, но признавать это вслух сейчас невозможно. Надо будет поговорить завтра, когда оба остынут.

***

18:49. Вечер тёплый, почти ласковый, хотя на календаре ещё конец марта. Свет за окном мягкий, золотистый. На улице верится, что весна всё-таки наступила. Феликс крутится у зеркала, перебирая свой скудный гардероб. Выбор в итоге падает на чёрные классические брюки, слегка напоминающие клёш, и чёрную водолазку с высоким горлом. Просто, но со вкусом и ничего лишнего. Это единственное, что действительно выглядит солидно в его гардеробе, если уж совсем честно. Хёнджин смотался из комнаты пару часов назад, и Феликс почти уверен, что тот отправился именно на вечеринку. Тем лучше, не хочется пересекаться лишний раз. Настенные часы показывают 18:53. Пора. Найти адрес Майка оказалось до смешного легко: имя в поиске — и интернет уже по полочкам раскладывает всю подноготную. Хуёвая эта штука — с одной стороны, полезно, а с другой — Феликс теперь знает, как часто Майк ходит голым по своему участку, и это знание его категорически не радует. Такси подъезжает ровно в 20:15. Феликс выходит и замирает перед воротами загородного дома. Дом — не дом, а целый дворец: светится огнями, гремит музыкой, внутри двигаются тени. Странно быть здесь. Он привык к бедности и никогда не жаловался. А теперь стоит и не знает, зачем вообще пришёл. То ли из-за слов Чонина о живых людях. То ли просто хочет дать им шанс. — Феликс, — Йеджи материализуется откуда-то сбоку, обгоняет его на каблуках и встаёт прямо перед ним, загородив дорогу. — Говорила же — ещё встретимся. — Привет. Йеджи, вроде? — Да. — Она улыбается и протягивает руку. Феликс пожимает её — ладонь у девушки прохладная и цепкая. — Чего стоим? Пойдём уже. Эта вечеринка для вас, можете не стесняться. Она берёт его за руку, будто они друзья сто лет, и уверенно ведёт по выложенной плиткой дорожке. Феликс плетётся чуть позади и уже видит впереди толпу у бассейна. У них даже бассейн есть. Вода подсвечена синим, по поверхности бегают блики, и кто-то уже стаскивает через голову футболку. — Ты всё же пришёл, — голос Чана раздаётся неожиданно близко. — Да. — Феликс выдёргивает руку из ладони Йеджи, быстрее чем собирался, и оборачивается к другу. — Мы рады, — Соён обнимает его коротко, но тепло, и тут же бросает оценивающий взгляд на Йеджи, всё ещё стоящую рядом. — Ладно-ладно, — Йеджи одаривает их всех высокомерной улыбкой, — Развлекайся, Феликс. И уходит, постукивая каблуками по плитке, в сторону дома — туда, где уже собралась её компания. — Это же Йеджи? — Соён провожает её взглядом. — Не зря её прозвали Кицунэ. Хитрая плутовка. Феликс кивает. Оглядывается на толпу и находит глазами Чонина — тот что-то бурно обсуждает с Минхо и Майком, размахивает руками, смеётся. — Чонин ещё дуется, — Чан перехватывает его взгляд. — Сегодня лучше оставить его в покое. Видимо, наш братишка нашёл новых друзей. — В любом случае это больше не моё дело, — усмехается Феликс, но смех выходит невесёлым. — Он сегодня высказал всё, что так долго хотел. И идёт к столику с закусками. Вечер хороший, тут не поспоришь. Музыка грохочет так, что вибрирует под ногами, над бассейном висит смех, кто-то танцует, кто-то уже пьяный. Феликс сидит на краю шезлонга, в стороне от всех, смотрит на толпу под MAMMAMIA — Måneskin и думает о том, что вряд ли здесь есть хоть кто-то, кто действительно знает, под чьи шедевры развязываются их тела в танце. — Что сидишь один? — незнакомый парень плюхается рядом, заслоняя собой весь обзор. — Не люблю шумные места, — Феликс трёт висок. — Тебе нужно расслабиться, — парень протягивает бутылку пива. Конденсат стекает по стеклу. Жест уверенный, как будто он уже всё решил за Феликса. — Мы даже не знакомы. Отъебись. Феликс встаёт и уходит. Идёт к воротам, обходя лужи света от фонарей, и уже почти доходит, когда впервые за вечер видит его. Хван Хёнджина. Даже на расстоянии двадцати метров от него веет дорогим парфюмом, тёплым и густым. Одет с иголочки — тёмные брюки, светлая рубашка, верхняя пуговица расстёгнута. Высокий, прямой. И до безумия уверенный в себе. — Котёнок, — Хёнджин останавливается, и в его голосе слышится искреннее удивление, — И ты здесь. — Уже ухожу, — Феликс смотрит на носки своих конверсов. — О, Джинни! Голос Йеджи режет воздух, как сирена. Феликс оборачивается и видит, как она буквально сносит Хёнджина с места — обнимает, прижимается, тот обхватывает её за талию. — Ты сама добралась? — Да! — она сияет. — Отец купил новую машину. Теперь могу возить тебя на край света на новенькой Mazda RX-7. Представляешь? — Обязательно, — Хёнджин улыбается ей. Искренне, тепло. Феликс молча смотрит на них. «Видимо, они очень близки. Может быть… встречаются», — проносится в голове. — Это Феликс, новенький в школе, — Йеджи наконец замечает, что они не одни, и указывает на блондина, — Скажи, милашка же. — Мы уже знакомы. Живём в одной комнате. — Хёнджин переводит взгляд на Феликса, и в его глазах мелькает что-то похожее на веселье. — Котёнок, ты собирался уходить? Ещё совсем рано. — Котёнок? — брови Йеджи ползут вверх. — Я пойду, — Феликс разрывает неловкую паузу и делает шаг в сторону. Обходит Хёнджина. Тот ловит его за локоть быстро. Видимо, это у них общая привычка — хватать людей за локти, как вещь. — Останься, — голос Хёнджина опускается почти до шёпота, а губы почти касаются уха, задевая мочку, — А позже я довезу тебя до общаги. И Феликс остаётся. Конечно, под предлогом, что такси в такое время стоит бешеных денег. Он вливается в толпу, стараясь держаться рядом с Чаном и Соён. Избегает встречаться взглядом и с Хёнджином, и с Чонином. Чонин всё так же в центре танцпола, в кругу Майка и Минхо, двигается так, будто забыл обо всём на свете. Феликс смотрит на него и думает: а остался ли у него вообще друг? Йеджи хлопает в ладоши и объявляет продолжение вечера: — Все в бассейн! Идея откровенно идиотская — на дворе ещё даже не май, вода ледяная. Но многие соглашаются, и Феликс только качает головой. Идиоты. Два условия: добровольное участие — или помощь добровольцев. И никакой одежды, только нижнее бельё. — Блять, — Феликс делает шаг назад, — Я пошёл. — Куда собрался? — Йеджи материализуется за спиной быстрее, чем он успевает договорить. Толчок в спину — резкий, неожиданный. Ледяная вода смыкается над головой. Феликс уходит под воду с головой, в ушах гул, перед глазами — мешанина из синих бликов и темноты. Он всплывает, хватает ртом воздух, раскидывает руки в стороны в поисках опоры и не находит. Вода везде, заполняет легкие и тянет на дно. Он не думал об этом с детства, почти забыл — у него аллергия на хлорку. Потому что никогда в жизни не плавал в бассейнах. А сейчас тело вспомнило раньше, чем мозг успел подать сигнал тревоги. Грудь сдавливает, кожа начинает гореть, и паника подступает к горлу быстрее, чем вода. Все вокруг замерли. Наблюдают в оцепенении. — А все так и будут стоять? — голос Хёнджина перекрывает музыку. Он смотрит сначала на Йеджи, потом на Чонина, потом на остальных. — Да ёбаный в рот… сука! И прыгает. Солдатиком, не раздеваясь. Вода взрывается фонтаном брызг. Феликс находит его сам — хватается за плечи, цепляется всем телом, дрожащими пальцами впивается в мокрую рубашку. Хёнджин подхватывает его, тянет наверх, на водную гладь, придерживая под бёдрами. Феликс делает судорожный вдох, кашляет, сжимает чужие плечи, оставляя на загорелой коже полумесяцы от ногтей. — Ты как? — голос Хёнджина над ухом, напряжённый, незнакомый. — Аллергия на хлорку, — выдыхает Феликс. Каждое слово даётся с трудом. — Да ёбучий случай… Йеджи на бортике замирает. Улыбка сползает с её лица — медленно, как подтаявший лёд. Одно дело — столкнуть новенького в воду ради шутки, и совсем другое — едва не убить его. Хёнджин выгребает к бортику и легко, одним движением, усаживает Феликса на твёрдую поверхность. Вылезает сам и тут же подхватывает парня на руки — без слов, без объяснений. — Куда ты?! — Йеджи бежит за ними. — Прежде чем делать, думай мозгами, если они ещё остались, — скалится Хёнджин на ходу. — Боже, уже поприкалываться нельзя? — она пытается улыбнуться, выдавить смешок, но он выходит нервный. Слишком высокий. — Он что, неженка? — У него аллергия на хлорку. Феликс почти не слышит их. Тело горит, кожа покрывается красными пятнами, всё чешется невыносимо. Хёнджин несёт его к машине, усаживает на переднее сидение, пристёгивает — его пальцы мелькают быстро и уверенно, но в движениях сквозит тревога. — Дыши. Слышишь? Просто дыши. Он набирает скорость, едва выехав за ворота. Мотор ревёт. Ночной город проносится за окнами чередой огней. Ближайшая больница в другом квартале — Хёнджин засекает время и доезжает за девять минут. Феликс уже не может идти, и Хван снова несёт его на руках. Через автоматические двери, мимо удивлённой медсестры, прямо в приёмную.

***

Хёнджин сидит в коридоре почти два часа. Больничный свет режет глаза, кофе из автомата отдаёт горечью, но он не уходит. Когда Феликс наконец появляется в дверях — бледный, с тёмными кругами под глазами, но живой, стоящий на ногах пусть и нетвёрдо, — Хёнджин выдыхает. — Сейчас реально на котёнка похож. — Меня сейчас стошнит на какую-то псину, — хмурится Феликс в ответ, но голос звучит уже почти нормально. — Поехали в общагу, а то посыпешься прямо здесь. И снова подхватывает его на руки, теперь уже заставляя обвить свой торс ногами. Феликс даже не сопротивляется. Просто утыкается лбом в шею Хёнджина и вдыхает — свежий аромат духов, всё ещё пробивающийся сквозь запах хлорки. — Блять… я бы тебе врезал, но сил нет. Хёнджин молча усмехается. Идёт к парковке, держит крепко, не позволяя соскользнуть с рук. Усаживает в машину бережно, как хрупкую вещь. В комнату Феликс попадает уже почти на автомате. Хёнджин заводит его в душ и оставляет одного — только бросает через дверь: — Я здесь, если что. Вода смывает остатки хлорки, жжение отступает. Врачи успели помочь, и теперь горло почти не саднит, а кожа успокаивается. Феликс выходит из ванной, чувствуя себя почти человеком. — Как ты? — Хёнджин сидит на своей кровати. — Уже лучше. — Феликс садится напротив и впервые за вечер поднимает глаза. — Спасибо, за то что спас. — Мелочи. — Хёнджин отмахивается. — Тебе звонила Лиа. Я сказал, что ты в душе. Он протягивает телефон. Феликс берёт его, и пальцы на секунду соприкасаются. — Спасибо. — Перестань благодарить, — Хёнджин улыбается. Не ухмыляется, не скалится — улыбается. Искренне. — Как хочешь, — пожимает плечами Феликс и открывает переписку с Лией. Пишет коротко:

«Со мной всё хорошо, завтра зайду к тебе, а потом в полицейский участок к Чанбину.»

«Спокойной ночи, Ликс-и». Приходит в ответ почти сразу. — Сладких снов, котёнок, — доносится с другой стороны комнаты. Хёнджин выключает лампу на тумбочке, и комната погружается в темноту. — Ага. И тебе. Феликс ещё долго лежит с открытыми глазами и пытается разглядеть в темноте лицо напротив. Перед сном в голове крутится этот странный вечер. Йеджи назвала его «Джинни». Они явно близки. Наверное, это логично — оба из одного мира, оба красивые, уверенные. Хёнджин держал её за талию. Улыбался ей искренне. А потом прыгнул в ледяную воду. И два часа ждал в больнице. Странный он всё-таки человек — этот Хван Хёнджин.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!