Вернутся к фанфику
Часть 6
8 мая 2026, 17:33I swear I'll only make you cry.
***
Эти четыре учебных дня пролетели мимолётно. Феликс почти не пересекался с Хёнджином — слишком был занят учёбой и поисками новых улик по делу Лии. Подругу за это время Ликс тоже не успевал навещать, но та всё понимала и даже пыталась отговорить парня от идеи сбегать утром из общаги в больницу. Хёнджин тоже был занят своими проблемами: возился с Йеджи, как с маленькой девчонкой. Феликсу она уже конкретно надоела — вечно крутится вокруг этого богача. Хотя какая ему вообще разница? Он же сюда учиться пришёл, ну и, конечно, найти виновника аварии. Хёнджин за этот период стал на удивление тихим. На переменах больше не видно его самодовольного лица, а рядом с ним больше не мелькают клоуны в лице Минхо и Майка. Даже в общажной комнате его по вечерам не застать — приходит в половине первого и сразу ложится спать. По крайней мере, так думает Феликс. Но тот ещё долго наблюдает за оголённой спиной блондина под тусклым светом луны. В отличие от Хёнджина, Феликс засыпал в одних шортах. Не то что этот буржуазный паренёк со своими мягкими пижамками. Пятница в очередной раз встречает учеников ярким солнцем. Оно заливает улицу золотистым светом, рисуя причудливые узоры теней от деревьев на асфальте. Хёнджин снова прогуливает последние два урока, бесцельно слоняясь по коридорам школы. Учёба парню даётся с удивительной лёгкостью — даже отца не надо просить о завышенных оценках. Всё и без этого идеально, тем более репутация у парня в школе замечательная. — Хёнджин, — раздаётся позади родной строгий голос. — Слушаю, — он медленно оборачивается и встречается с серьёзным, почти каменным взглядом отца. — Мне звонили из полиции. Помнишь генерала Сынмина, моего старого друга? Так вот, он сегодня выходил на связь. — Ну и что говорил? Хочет наведаться к нам в гости на чашечку чая? — Хёнджин не увлечён разговором, всё оглядывается по сторонам. Ждёт звонка, чтобы снова увидеть светлую макушку в толпе школьников. — Нет. Будь уже серьёзен. В местный участок на днях приходил Феликс. От знакомого имени парня будто выбило из колеи. Он наконец обратил внимание на отца, нахмурившись. — Он помнит машину, помнит некоторые детали. Хёнджин, держи его при себе и не дай ему открыть рот, — отец опустил холодную ладонь на плечо сына. — Не дай делу всплыть снова. Ты виноват и должен это загладить. — Я понял тебя, отец, — Хёнджин сбросил руку с плеча и направился к кабинету истории, где у его класса шёл урок. — И ещё. Прекрати пропускать занятия, — бросил мужчина уже в спину уходящему сыну. Хёнджин не церемонясь врывается в кабинет и сразу находит глазами свой предмет внимания. Тот сидит на последней парте второго ряда один, увлечённо записывая даты с доски. — Извините, директор вызывает Феликса к себе, — Хёнджин поворачивается к преподавателю с самой обаятельной улыбкой. Услышав своё имя, Феликс роняет ручку, и та с глухим стуком катится под парту. — Хван Хёнджин, — учитель откладывает потрёпанный блокнот с историческими датами. — Постарайся объяснить, где ты был во время урока. — Так у директора же. Вот, попросили ещё Феликса позвать. Ну так… можно его забрать? — Да, конечно. Феликс, встань, пожалуйста. И Феликс встаёт, только вот понятия не имеет, что происходит. Он идёт неуверенными шагами, пока его прожигают хищным взглядом — в нём смешались гнев и какое-то глупое недопонимание. Хёнджин грубо хватает парня за локоть и тащит за собой, громко хлопнув дверью. В коридоре прижимает его к стене и расставляет ладони по обе стороны от пары испуганных карих глаз. — Сходим сегодня в одно место. Вечером, ближе к шести, заеду за тобой в общагу, — голос низкий, томный. Хёнджин наблюдает, как мечутся зрачки Феликса, а потом медленно переводит взгляд ниже, на алые губы. — Ещё чего? У меня тоже дела есть, ты мне даже не друг, — Феликс упирается ладонями в грудь напротив и пытается оттолкнуть. — Заеду к шести. Ты меня понял? — он отпускает парня и смотрит с привычным высокомерием. Феликс только хмыкает. Возвращаться в кабинет после такого — выше его сил. Он дожидается, пока шаги Хёнджина стихнут в конце коридора, а потом сворачивает в противоположную сторону и просто уходит. Плевать на урок. Плевать на даты и на учителя, который наверняка уже забыл о его существовании. Голова гудит, в груди — непонятная смесь злости и чего-то ещё, чему Феликс отказывается давать название. Он бесцельно бродит по школьному двору, пока звонок с урока не возвращает его к реальности.***
Феликс, сам того не осознавая, ждёт назначенного времени. Ему интересно, что в очередной раз придумал этот парень, который почти неделю игнорировал его существование. Утренняя встреча прошла в полном напряжении, и Ликс всеми жилками тела чувствовал: ничего хорошего его не ждёт. Он смотрит на часы — 17:22. Понятия не имеет, куда его повезут, хотя, впрочем, какая разница. Одежды не так много, чтобы выбирать образ для каждого выхода за порог. Феликс надевает чёрные широкие джинсы, свободное белое поло и свои родные конверсы. Заваливается на кровать и прикрывает уставшие глаза. Всё же нагрузка в этой школе куда больше, чем он ожидал. — Собрался? — в комнату без стука залетает Майк и пугает парня до чёртиков. — Да, а где Хёнджин? — А ты что, принца на белом коне ждёшь? — Майк осматривает его с ног до головы и разочарованно хмыкает. — Может, он тебя сегодня похитить хотел, а ты, я смотрю, и рад стараться. — Такого принца даже жабе не понравится. — Да уж, и ты в таком виде никому не понравишься. — Майк складывает руки на груди и ещё раз оценивающе проходится взглядом. — По времени успеваем. Сейчас мы тебя переоденем. — Эй, нет! Что значит переоденем? Что за бред ты несёшь? Майк его уже не слушает. Он вызывает бригаду стилистов в лице Мики и Ланы — двух близняшек-подружек, которые появляются в комнате Феликса буквально через пару минут. Теперь уже все трое оценивают критичность аутфита. — Майк, подкинь парню своих вещей. А мы разберёмся с лицом и волосами, — командует Мика. — Хотя это солома какая-то, а не волосы. — Сделайте всё, что в ваших силах. — Ничего мне не надо! Вы что тут, все поехавшие? — Феликс делает полшага назад и испуганно переводит взгляд с одного лица на другое. — Закройте ему рот скотчем, — усмехается Майк и уходит за своими вещами. Мика и Лана, разумеется, слушаются совета друга — залепляют болтливый рот скотчем. К счастью, на столе у Хёнджина всегда лежит куча всякой канцелярии. За следующие тридцать минут в полной тишине из бедняка с россыпью веснушек делают солидного принца. Феликс крутится напротив большого зеркала и себя в нём не узнаёт. На лице больше не видно веснушчатых созвездий. На нём красуется элегантный костюм: чёрные брюки клёш и укороченный пиджак, под которым ничего нет — только светлая, почти светящаяся кожа. Вместо привычных конверсов — классические кеды от Dior. — Это кто? — выдыхает Феликс. — Ты, — Майк хлопает девчонок по ладошкам за отличное выполнение задачи. — Это не я. Это пидорас, — медленно поворачивается к ним Феликс. — Ты хоть на человека стал похож, — Мика с гордостью оглядывает свою работу. Она слегка завела светлые пряди, и теперь они мягкими волнами обрамляют лицо. — Всё, погнали, нам пора, — Майк кивает парню на выход. — Я тоже еду. — Да куда вы меня вообще везёте?! Убивать? — Феликс спешит за ним, на ходу выскакивая из комнаты. — Не нужен ты нам мёртвый. Феликс уже с опасением садится в машину, сжимая в кармане брюк телефон. Может, стоило написать Лии?***
Хёнджин выпивает за вечер, по подсчёту Минхо, уже четвёртый стакан дорогущего виски. Он сказал Феликсу, что заедет к шести, а по факту сейчас просто тешит свою гордость. — Я хочу, чтобы он был со мной, а не против меня, — Хёнджин обводит взглядом танцующую толпу, но смотрит будто сквозь неё. — Хёнджин, если он узнает правду, то никогда тебя не простит. Ты не можешь быть с ним, — голос Минхо звучит искренне. Он действительно понимает друга. — Почему именно он? Почему именно он — друг этой девчонки? — Так вышло. Что вообще с тобой происходит? Ты так быстро влюбился в этого нищеброда? — Если бы ты тогда не сказал, что Феликс её друг, я бы поверил, что он правда заинтересован во мне. — Уголки губ Хёнджина ползут вверх, едва он выстраивает в голове образ блондина. — Он такой… другой. — Ты про каждую свою новую шлюшку так говорил. Но вот что интересно: тебе нравится парень. Да и не просто парень, а Феликс. — Минхо отпивает глоток из своего бокала, чувствуя, как тепло разливается в горле. — Знаю. Мне стоит забыть об этом. Мы не можем быть вместе, — Хёнджин пустыми глазами смотрит на Йеджи, которая беззаботно развлекается в толпе. Майк паркует машину напротив двухэтажного здания, похожего на ночной клуб. Феликс неуверенно выбирается наружу и тут же прилипает взглядом к вывеске. — Не теряйся, — парень хватает его за запястье и заходит в клуб, сразу направляясь на второй этаж. — Блять, ну и куда ты меня привёл? Майк заводит Феликса в просторную VIP-зону, где их уже встречают знакомые лица. Вдали Ликс замечает Минхо, а рядом с ним — Хёнджина, который лениво крутит в пальцах стакан виски. Майк подталкивает парня в спину, заставляя подойти ближе. — Что-то вы совсем раскисли, — Майк забирает стакан прямо из рук друга. — Пошли со мной, — Хёнджин смотрит на Феликса из-под полузакрытых век. В этом взгляде — опасность. Даже какая-то ревность. — Зачем ты привёз меня сюда? — Феликс дёргает Майка за рукав. — Он так смотрит, будто реально убить хочет. Хёнджин поднимается на ноги, отбирает у Майка свой стакан и допивает остатки. За этот вечер в его организм перепало достаточно алкоголя. Он берёт Феликса за ладонь и вытаскивает в просторный коридор, подальше от шума. Там отпускает руку блондина и сам прижимается спиной к холодной стене. В голове мешается реальность, но перед глазами — чёткий силуэт: стройные ноги в утончённых брюках, укороченный пиджак, открывающий молочную кожу груди и хрупкую талию. И задница, которую эти клёш брюки подчёркивают просто до неприличия хорошо. — Извините, а вы свободны этим вечером? — Феликс вздрагивает, ощутив горячее дыхание позади себя и чужие пальцы на своей талии. — Руки убрал, — Хёнджин неустойчиво отрывается от стены. В глазах всё плывёт, но лицо незнакомца он разглядеть в состоянии. Бьёт без раздумий по скуле мужчины и тут же, запнувшись о собственную ногу, просто рушится на Феликса. — Ты на кого руку поднимаешь? — хмурится незнакомец и хватает парня за ворот рубашки. — Не смейте причинять физическую силу в сторону господина Хвана, — за спиной мужчины вырастает охрана. Его руки мгновенно перехватывают. — А, теперь я понял, откуда столько наглости. Сынок господина Хвана, — сплёвывает напоследок мужчина, пока его уводят из клуба. — Котёнок, — Хёнджин берёт в ладони лицо парня и глупо, пьяно улыбается. — Испугался? — Сука, отойди, — Феликс отталкивает его и направляется к лестнице, жалея, что вообще согласился приехать. Хёнджин перехватывает его за локоть и заталкивает в очередную дверь этого огромного клуба. — Где твои веснушки? — он прижимает парня к двери, вставляет ключ и проворачивает его на несколько оборотов. Этот звук вводит Феликса в ступор. Как и сам вопрос. — Твои друзья постарались, — Феликс смотрит на него широко распахнутыми глазами, пытаясь сохранить остатки хладнокровия. — Что же они наделали? — выдыхает Хёнджин. — Твои веснушки — моя слабость. — Хёнджин, ты пьян. Но он уже не слушает. Снова берёт в ладони миниатюрное лицо и с нежностью, которой от себя никак не ожидаешь, стирает тональное средство со щёк и с маленького носика. И вот на светлой коже снова проступают яркие пятнышки, подаренные солнцем. Хёнджин отходит на пару метров, давая Феликсу наконец осмотреть комнату. Это не простая VIP-зона со столами и мягкими диванчиками — это чёртов лабиринт из зеркал. — Давай поиграем? — предлагает Хёнджин. Глаза у него горят. — Правила простые. Если ты найдёшь выход быстрее, чем я найду тебя, — ты просто уйдёшь отсюда. Если я найду тебя первым — ты проведёшь со мной эту ночь. — Что ты несёшь? — голос Феликса срывается. — Просто отпусти меня! Он дёргает ручку. Заперто. Ключ только у Хёнджина. — У тебя нет выбора, — Хёнджин улыбается, но в этой улыбке нет ничего доброго. — Беги. Феликс замирает. Всё это кажется нереальным — глупой шуткой или дурным сном. — Хёнджин, послушай меня. Ты несёшь полную дичь. Я не буду этого делать. — он прижимается спиной к двери и сжимает ручку до побелевших костяшек. — Даю полторы минуты форы. Феликс смотрит в эти уверенные, пьяные, горящие азартом глаза и понимает: он не шутит. В них плещется что-то неизведанное. Что-то, от чего внутри всё переворачивается — и страх, и странное, совершенно неуместное сейчас любопытство. — Ладно, — говорит он медленно, делая шаг вперёд и глядя на Хёнджина с ответным вызовом. — Только у меня тоже есть условие. Ты скажешь правду на мой вопрос. Но позже. Когда я решу, что готов её услышать. Хёнджин задерживает на нём долгий, изучающий взгляд. Потом растягивает губы в улыбке: — Согласен. И Феликс бежит. Не потому что принял правила игры, а потому что внезапно понимает: если он выиграет, у него будет рычаг. Возможность узнать настоящую правду. Ликс петляет по длинному коридору. В подобных лабиринтах всегда задумываешься о бесконечности и ничтожности человеческой жизни. Хотя общество твердит, что жизнь — высшая ценность, но к чему эти сказки? Такие, как Феликс, — всего лишь муравьи в иерархии королев-маток. Отражения в зеркалах давят на него со всех сторон. В этом чужом, непривычном образе, в этой чудовищной ситуации он чувствует себя потерянным. Ему кажется, что он бродит здесь уже минут десять, хотя кто знает, сколько прошло на самом деле. А что такое время? Существует ли оно вообще? Он заворачивает в новый проход, хотя по факту ходит одними и теми же маршрутами. Позади, буквально в нескольких шагах, слышится посвистывание Хёнджина. Пора ускорять темп и включать мозги. Феликс вспоминает правило, вычитанное когда-то в рекомендациях из тиктока: держи одну руку на стене и двигайся вперёд. Отличное время проверить совет от случайного человека. Он прижимает правую ладонь к зеркалу и ощущает прохладу под кончиками пальцев. Но спустя несколько минут понимает, что снова оказался у того же места: в зеркале отчётливо виден его собственный силуэт, застывший в той же позе. Дыхание участилось. Он попробовал другой метод: стал оставлять метки — царапал ногтями края зеркал. Но зеркала будто играли с ним: метки появлялись то здесь, то там, а позади снова слышалось посвистывание. Ликс идёт вперёд, уже не пытаясь найти выход — просто убежать от Хёнджина. Но как бы быстро он ни бежал, тот оказывался всё ближе и ближе. В какой-то момент Феликс просто остановился. Сердце колотилось где-то в горле. — Ликс, ты медленно бегаешь, — горячий шёпот над самым ухом. Хёнджин подходит почти вплотную и кладёт тяжёлую голову на плечо блондина. — Я нашёл тебя. — Хёнджин… — Феликс хватает воздух рваными глубокими вдохами. — Отпусти меня. Я умоляю. — Котёнок, у нас был уговор. Я выиграл, а значит, достоин трофея. — горячие ладони ложатся на бёдра испуганного парня. Феликс ускользает из его рук, делает пару шагов вперёд и разворачивается лицом. — Не бойся, — говорит Хёнджин и вновь сокращает расстояние. Теперь он смотрит на дрожащие губы. А Феликс боится. Боится признать, что его тянет к этому парню. Боится узнать, что Хёнджин действительно виновен в аварии. Это главное и это разъедает изнутри. Ему не дают времени на размышления. Хёнджин просто берёт его на руки и движется по лабиринту с такой уверенностью, будто знает здесь каждый угол. — Я был уверен, что ты найдёшь выход. Я даже немного разочарован, — он заглядывает в затуманенные карие глаза и, кажется, готов утопать в них каждую секунду своего существования. — Ты эгоист. Ты просто пьяный, Хёнджин. Я для тебя очередная игрушка, с кем ты поиграешь и бросишь, — голос Феликса звучит глухо. Он не вырывается, не кричит. Просто констатирует. — Думай что хочешь, мне всё равно. Но ты первый парень, который окажется в моей постели. — Хёнджин смотрит теплее, чем имеет право. И Феликс ненавидит себя за эту слабость. Разум противоречит сердцу. К чему вообще прислушаться? Он не находит ответа и просто теряет сознание прямо на руках у Хёнджина — так и не разобравшись со своим выбором. — Отдохни, котёнок, — Хёнджин нежно проводит кончиками пальцев по скуле парня и улыбается, снова коснувшись веснушек.***
Водитель паркует машину на территории дома. Хёнджин переводит взгляд на спящего Феликса. В таком спокойном, беззащитном виде парень кажется ещё более хрупким. Ресницы чуть подрагивают во сне, дыхание ровное, тёплое. Хёнджин решает не будить его. Выходит из машины, обходит её и открывает дверь. — Такой кроха, — шепчет он уголками губ и осторожно берёт парня на руки, лишь бы не разбудить. Чужое тепло проникает сквозь ткань пиджака, и Хёнджин ловит себя на мысли, что не хочет отпускать. Время не такое уж позднее, но в доме уже не видно бегающих прислуг. Свет частично приглушён. Хёнджин поднимается по винтовой лестнице на второй этаж, идёт по длинному коридору и заходит в свою комнату. По ощущениям он не был здесь около двух лет. Да, скорее всего, так и есть. Феликса аккуратно укладывает на мягкую кровать, бережно стягивает с него дорогие кеды Майка. — Феликс, — Хёнджин садится на край матраса и легко касается его плеча, — Ликс, открой глазки. — Я умер? — Феликс приоткрывает веки и смотрит на белый потолок с огромной люстрой из золота и свисающих прозрачных камушков. — Живой ты, всё хорошо. Мы у меня дома, — с улыбкой отвечает Хёнджин. — Правда? А как же общежитие? Нас комендантша убьёт… — он пытается подняться на локтях, но усталость валит его обратно. — Тише-тише, отдохни сначала, — Хёнджин поправляет подушку. — Хочу спать, — блондин крутится, ищет удобную позу. — Попей воды и ложись. В комнате всегда стояла бутылка воды и стакан — излишества богачей. И Феликс не удивится, если у них тут ещё и редкие фрукты в тарелках из золота каждое утро подают. Он утоляет жажду и закрывает тяжёлые веки. А Хёнджин ещё пару минут сидит неподвижно, не решаясь лечь рядом. Но потом всё же опускается на вторую половину кровати, лицом к Феликсу, и снова пересчитывает веснушки. Это его успокаивает. Он неосознанно придвигается ближе, проводит кончиками пальцев по скулам, спускается ниже — по мягким чертам, по линии шеи, по плечам. Тёплая ладонь замирает на оголённой талии, и Хёнджин чувствует, как по коже Феликса бегут мурашки. Чувствует — и не убирает руку. Феликс снова открывает глаза и встречается взглядом с очертанием пухлых губ напротив. Они так манят — хочется ощутить их нежность, узнать, какие они на вкус. Но нельзя. Нельзя себе этого позволить. Между ними крошечное расстояние, которое никто не должен сокращать. Но человеческие чувства сильнее любых логических устоев. Хёнджин просто доверяется моменту и остаткам алкоголя в крови. Он прижимается губами к мягким губам напротив — не грубо, а почти вопросительно, будто спрашивая разрешения. И Феликс отвечает. Перекидывает ногу через парня и садится сверху, углубляя поцелуй. Ему невыносимо стыдно за то, что он делает, но остановиться уже невозможно. Тёмные глаза напротив — с этим вечным, сводящим с ума огоньком — режут его здравый разум на молекулы. Феликс снова чувствует горячие ладони на своей талии. Они сжимают её по-собственнически, притягивают ближе, и от этого жеста внутри всё переворачивается. Им обоим безумно хорошо. Но будет ли так же хорошо после осознания того, что они творят? Феликс отказывается об этом думать. Он прижимает парня ближе, трётся о него всем телом, неумело прикусывает нижнюю губу — и всё это напоминает игру котёнка со львом, который отчаянно пытается приручить старшего. — Феликс, я хочу тебя, — хрипло выдыхает Хёнджин, наконец отрываясь от медовых губ. Феликс не отвечает. Он смотрит в тёмные бездонные глаза, в которых смешалось всё: уверенность и ласка, беспомощность и ненависть. Хёнджин переворачивает парня на спину и нависает сверху. Светлые волосы, слегка волнистые после работы Мики, разметались по тёмной простыне, будто солнечные лучи. Хёнджин замирает. Он не уверен, что когда-либо видел что-то настолько красивое: невинный взгляд карих глаз, созвездие веснушек и эти чёртовы светлые локоны. Он снова берёт в ладони миниатюрное лицо и рассматривает каждую чёрточку, каждую ресничку — будто запоминает образ человека, которого боится потерять. — Я хочу быть с тобой, — говорит он едва слышно, и в этой фразе больше уязвимости, чем он позволял себе за многие годы. — Я так хочу быть с тобой. — Хёнджин, — голос у Феликса сиплый, срывающийся, — Обними меня. Хёнджин проводит большим пальцем по его щеке, стирая невидимую слезинку, и притягивает парня к себе. Крепко. Так, будто боится, что тот исчезнет. Феликс скрещивает руки за его широкой спиной и утыкается лицом в грудь. Ему хочется разрыдаться в этих сильных объятиях, но собственное достоинство и обещание, данное Лие, не дают выплеснуть эмоции. Он обещал подруге быть сильным, быть выше этих богачей по моральным ценностям. Феликс часто моргает, прогоняя наступающие слёзы. Тишина заполняет комнату. Она не давит, скорее успокаивает. Но даже в абсолютной тишине самый тихий звук слышен. Желудок Феликса предательски заурчал. — Ты голодный? — с широкой улыбкой спрашивает Хёнджин. Ему до безумия нравится этот милый парнишка. — Нет… или да, — бурчит Феликс, не отрываясь от его груди. — Пойдём, покормлю тебя, — брюнет поднимается с кровати вместе с Феликсом на руках. — Я сам пойду, отпусти! — Феликс машет ногами и пытается выскользнуть. — Не напрягайся, котёнок. У тебя сегодня был тяжёлый день. Так легко говорит — будто не сам загнал парня в лабиринт из зеркал ради собственного азарта. Хёнджин спускается на первый этаж, сворачивает на кухню. Здесь он бывает редко — завтраки всегда проходят в гостиной. По крайней мере так было, когда он ещё жил в этом доме. Сейчас здесь обитают лишь отец и сестра. — Что хочешь? Чем угостить? — Хёнджин усаживает парня на барную стойку, а сам лезет в холодильник. — А ты с Йеджи встречаешься? — неожиданно спрашивает Ликс. — Что? — Хёнджин искренне смеётся. — Я не фанат инцеста. Она просто моя сестра. — Сестра? — переспрашивает Феликс, и в голосе проступает стеснение. — Ага, одна кровь. Хёнджин закрывает холодильник и открывает верхний шкафчик. На этой полочке всегда лежит несколько упаковок разного рамена — быстро, вкусно и, главное, сытно. Он готовит две порции, пока Феликс наблюдает за ним, болтая ногами и думая о чём-то своём. — Попробуй, — Хёнджин ставит на стол две тарелки и две пары палочек. — Я старался. — Это самый обычный рамен, что там стараться? — улыбается Феликс и пробует. — Но вышло вкусно. — Тогда кушай. Хёнджин наблюдает, как Феликс наматывает аппетитную лапшу на палочки и пробует снова и снова. Отличный поздний ужин. Феликс остаётся у парня на ночь — конечно, не без уговоров Хёнджина. Он сам позволяет себе этот выбор, хоть и видит будущие последствия.***
Раннее утро. Хёнджин просыпается от яркого солнца, которое уже давно не встречало парня. Обычно он плотно задёргивает шторы, когда ночует у отца, любит мрак и запах роз. Но сейчас будто хотелось ощутить тепло. Он вяло потягивается и замечает: за ночь Феликс придвинулся намного ближе. Медленно поднимается с постели, пытаясь не разбудить его. Но что-то останавливает. Хочется побыть рядом чуть дольше. Он смотрит на телефон — 6:47. Пора вставать, если они не хотят опоздать на уроки. — Ликс, просыпайся, — шепчет Хёнджин. — Пора вставать. К его удивлению, парень просыпается сразу. Смотрит удивлёнными, ещё сонными глазами. — Сколько времени? Мы не опаздываем? — Всё спокойно, успеваем даже позавтракать, — с улыбкой отвечает брюнет. — Я не буду завтракать, — хмурится Феликс. — Тем более с тобой. — Коготки навострил с самого утра. А вчера в моих руках дрожал, — усмехается Хёнджин. — Отстань, Хёнджин, тем более это вчера было. Что было, то было. Феликс спрыгивает с кровати и идёт к выходу. Хёнджин поспешно бежит за ним и перехватывает за ладонь. — Я подвезу, — говорит уверенно. — Достал меня, тварь, — шепчет Феликс себе под нос. — Спасибо, — Хёнджин услышал. — Не обязательно высказываться в моём доме так, когда несколько часов назад кусал мои губы и просил обнять. Феликсу становится стыдно. Но так даже лучше. Он не может позволить себе любить Хёнджина. Пусть этот человек ненавидит его — это проще, чем каждую секунду чувствовать его рядом. Хёнджин уходит в ванную, больше не желая ловить на себе этот колючий взгляд. Взгляд человека, которого он мог бы любить той самой искренней любовью, о которой так часто говорят.***
Феликс ждёт на первом этаже в коридоре. Стоит, как побитый котёнок. — Можешь идти на парковку. Я приду, как поговорю с отцом, — Хёнджин замечает на его лице смущение. — Он не знает, что ты здесь был. — Я не просил объясняться. — Я вижу, как ты напрягся. Трус, — разочарованно хмыкает Хёнджин и поднимается обратно на второй этаж. Феликс выходит на крыльцо, где его уже ждёт молодой парень — провожает до парковки. Феликс насчитал двенадцать дорогих машин. Три марки: Porsche, BMW, Ferrari. Спорткары явно принадлежали Хёнджину, а классические внедорожники и седаны — отцу. Внимание Феликса цепляет чёрный Porsche с некорейскими номерами. Точь-в-точь как тот, из аварии. В груди будто образовалась пустота. Он подходит ближе. Капот — идеально ровный, ни царапины, ни вмятины. Феликс хмурится и обходит машину. Лобовое стекло — новое, без единой трещинки. Слишком новое, слишком чистое. В голове проносятся обрывки мыслей: «Её могли отремонтировать. Могли заменить стекло. Могли перекрасить капот. А если нет? А если это просто другая машина? А если та самая — и ты стоишь в двух шагах от убийцы твоей подруги?» Мысли путаются, наслаиваются одна на другую, и ни одну он не может ни подтвердить, ни опровергнуть. От этой неопределённости ещё хуже — будто земля уходит из-под ног. Он не знает, что думать, не знает, что чувствовать. — Феликс, — голос Хёнджина за спиной. — А? Да? — парень испуганно оборачивается и видит самодовольное лицо напротив. — Пойдём, пора ведь, — Хёнджин даже не смотрит на Porsche. Он подходит к небесно-голубой Ferrari и открывает дверцу. Нежный цвет, который совершенно не вяжется с его владельцем. — Да, надо ещё в общагу зайти, — Феликс отбрасывает навязчивые мысли и садится в машину. Но внутри всё сжимается в тугой узел.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!