Позволь Себе Дать Слабину.

Было светло, ярко даже. Свет резко до боли бил по чувствительным глазам, заставляя голову взорваться фонтаном боли. Ичиго зажмурился, издавая нечленораздельный звук, и попытался предпринять попытку встать, которая, к слову, не увенчалась успехом. В ушах стоял звон, а звуки были словно сквозь вату. Тошнота разошлась мерзкими нитями по сознанию мальчика, заставляя того грешным делом пожелать вернуться в ту пустошь. Там хотя бы было просто холодно и тихо. Он начал различать голоса: мужской и женский. Знакомые такие. Кажется это были Абараи и Кучики. Мальчик снова попытался встать, но чья то рука аккуратно придержала его, не давая встать. Это движение было еле уловимым, но странно приятным. Было ощущение заботы. Хотя рыжему наверное просто показалось. —… ты нас… слы…шь? Ич….о? — слова долетали лишь обрывками, а голоса были невнятными из-за этого проклятого звона в ушах. Ичиго попытался кивнуть головой. Вышло слабо, но кажется они это увидели. —… Куро…и…не… вста…те — донёсся вдруг третий голос, но тоже знакомый. Это господин Урахара? Они что, в его лавке чтоли? Хаа, точно. До парня начали долетать осколки воспоминаний. Вот он был разбужен его значком временного Синигами, потом боль, падение с окна, и вот они тут. Но сколько он валялся так без сознания? Чёрт, сестры наверное переживают. Чёрт. Иноуэ, Чад и Исида… он же тогда наговорил им мерзких вещей… твою же налево. Ичиго попытался встать уже с большим рвением, но его придержали уже крепче. Обрывки фраз долетели смутно. —…держите…нельзя…двигаться…— говорил третий голос. Мгновенное ощущение скованности и дезориентации добили его окончательно. Он обмяк на футоне. И он снова провалился в небытие.

***

Иноуэ не спала. Было раннее утро, первые лучи солнца окрашивали горизонт во всевозможные краски, а утренняя тишина была умиротворяющей. Каракура была сонной, и по ней ходили лишь пару человек. Во истину момент покоя. Но для девушки это был не момент покоя, а момент тоски. Вчера Ичиго был сам не свой. Это был не он. Тот взгляд, те слова. Слёзы невольно навернулись на прекрасных глазах. Но она не собиралась делать поспешных выводов. Она знала что Куросаки бы никогда такого им не сказал. Он был всегда таким заботливым, всегда жертвовал всем ради их благополучия. Значит что то повлияло на него, и она намеренна это выяснить. Хотя, она знала причину. Эта причина – становление Синигами. Её друг всегда спешил помочь им, всегда лез в битву. Так ещё и когда это касалось его друзей… она не хотела винить сообщество душ, вот только Орихиме теряла в них веру. Они постоянно зовут её любовь друга решать их проблемы. Взваливают груз ответственности на него, а он и не против будто бы. Только если знать Куросаки, то можно понять, что он просто продавливаться под мнением и ожидающими взглядами "товарищей". Они навещают его только когда он им нужен. Иноуэ выдохнула. Она не заметила как задерживала дыхание. Она могла показаться дурочкой или наивной девчонкой, но она видела куда больше чем остальные. Она видела проблему. Но она не могла от неё избавиться. И она решила пойти к Куросаки. Да, было пять утра, но она просто хочет убедиться что он в порядке и что он дома. Хотя бы просто дома.

***

Стоя возле клиники Куросаки, она почувствовала тревогу. Она не ощущала реацу друга. Это были лишь потухшие угольки от его неконтролируемого пламени силы. Он не здесь. Давно уже не здесь. Наверное уже несколько часов. Очередной вдох встал комом в горле. Только не опять, он снова ушел. Иноуэ как в бреду пошла к лавке господина Урахары, надеясь, что Куросаки там. И она была права. Его реацу чувствовалась сильнее, и она почти сорвалась на бег, когда кто то неожиданно окликнул её. Она резко вздохнула, оборачиваясь. Исида? Ясутору? Почему они… — Иноуэ, подожди. Мы с тобой, — поправив очки двумя пальцами сказал Урью. Он был в привычной для её взгляда форме Квинси, белоснежная ткань переливалась золотистыми оттенками под лучами встававшего солнца. Невозмутимый Садо кивнул словам спутника. Почему они тут в такую рань? И будто услышав вопрос в голове девушки, хотя скорее увидев её взгляд наполненный этим самым вопросом, Чад ответил. — Мы с Исидой решили проведать Ичиго, но не обнаружив его дома, поспешили к господину Урахаре. И мы увидели тебя, так что решили пойти с тобой, — голос Чада всё такой же невозмутимый, но было что то неуловимое в его тоне. Волнение? напряжение? Возможно. Орихиме помялась, перебирая прядь рыжих волос. Но она решительно посмотрела на них, кивнув их словам, ничего не сказав. Они уже молча пошли к непримечательной лавке торагаша.

***

Ичиго снова проснулся. Состояние такое же разбитое, словно осколки лопнувшего стекла, но сейчас хотя бы отступила тошнота, ну и глаза не так резало от света. Взгляд медленно сфокусировался на потолке, правее от лампочки. Голова не болела, уже хорошо. Правда сильно пересохло в горле, а ещё у него вся верхняя часть туловища чесалась. Это была пытка какая то, ведь он не мог даже руку поднять. Тихо выругавшись под нос, он слегка приподнял голову, и заметил что его руки связаны Бакудо. И что это должно значить по вашему? Какого черта? Но он был не в силах сломать заклятье, поэтому обреченно положил голову обратно на подушку. Спина затекла лежать в одном положении. Тихонько скрипнула раздвижная дверь, и из-за неё высунулся пестрый мужчина в татуировках. Этого болван тяжело не узнать. Ренджи тихо вошёл, а вслед за ним и полторашка из благородного клана Кучики. Если так подумать, они идеально подходили друг другу. От этой мысли Ичиго слабо хмыкнул, чем привлек внимание дуо. — Ичиго, ты как? Как твое состояние? — начала спрашивать девушка. Голос непривычно тихий, какой то заботливый. Ичиго впервые слышит такой тон в свою сторону от нее. Обычно она только и горазда бить его по бошке. Он потупил пару секунд, думая над ответом. — Не знаю. Думаю нормально, — он стал привычно отнекиваться, стараясь убедить себя что у него все нормально. Абараи серьезно посмотрел на него, неодобрительно покачав головой. — Идиот, ничего с тобой не нормально. Хватит уже ломать комедию, знаем мы что с тобой, — несмотря на сарказм, в его голосе не было злобы, а скорее волнение скрытое за привычным фасадом. Они смотрели на него с жалостью, и парня это бесило. Он не малое дитя которое надо жалеть. — Не делайте вид что вам меня жаль, болваны, — огрызнулся мальчик, нахмурившись. Но не последовало никакой перепалки. Лишь тяжелый вздох Рукии. Она подошла поближе, сев на колени перед юнцом, и опустила руку на его волосы. Юноша замер на футоне, округлив глаза и уставившись на Кучики. Она мягкими движения водила ею по волосам, прямо как… его мама. От сравнения защипало в глазах, от чего он поспешно перевел взгляд, делая вид что это ему не нравится. — Ичиго, пойми, это не жалость которую ты так презираешь по отношению к себе, это волнение. Мы переживаем за тебя, ты наш друг, да и в конце концов ты герой сообщества душ. Много кто волновался за тебя, и к слову, продолжают это делать, — объясняла Синигами, мягко проводя по волосам. Ренджи уселся рядом, скрестив ноги и положив на колени ладони. — Понимаешь, Ичиго, ты себя не жалеешь. Ну то есть, вообще. Ты же живой человек, и такие нагрузки на твою душу плохо сказываются на тебе. Пойми это наконец. Просто дай себе ничего не делать хотя бы неделю, — нарушил секундную тишину второй Синигами — Я знаю что сообщество душ слишком многое требует от тебя, от обычного человека. Поэтому мы попросились сюда, на грунт, чтобы просто проследить за тобой, чтобы ты не сражался сейчас. — Закончил объяснение Абараи, уже ожидая протесты этого рыжего болвана. Но их не последовало. Он как то виновато отвел взгляд. — И ещё. К тебе пришли Ичиго. — Вспомнив о чем то сказала Рукия. Сразу после этих слов двери снова разъехались, показывая троицу. Иноуэ резко прижала руки ко рту, её глаза распахнулись. Исида как те нервно поправил очки, а Чад спрятал взгляд под кудрявой челкой. А, точно. Они же ещё не видели эту штуку, которую использовал господин Урахара. Эта штука выглядела и вправду странно. — Куросаки-кун… — опомнилась Орихиме, прикрыв глаза из которых снова блеснули капельки слез. Она убрала руки от рта, приложив их к груди. Она в беспамятстве подошла ближе, сев напротив Кучики в ту же позу на колени, и печальным взором оглядела своего любимого друга. Двое парней сели сбоку от Ренджи, так ничего и не сказав.