Глава 8. Сломанные, но не разбитые

На встречу с Ким Джину они пришли вчетвером. Руи — с повязкой под рукавом толстовки, бледный, но твёрдый. Хён — трезвый, с красными глазами после бессонной ночи. Хару — с телефоном в кармане, наготове записать разговор, если понадобится. Умути — впереди всех, как всегда. Кабинет директора встретил их тишиной. Ни советников, ни адвокатов, ни женщины с планшетом. Только Ким Джину — без пиджака, с закатанными рукавами, похожий на человека, который не спал всю ночь. - Садитесь. — Сказал он, кивнув на стулья. Они сели. Умути — напротив директора. Руи — рядом, так близко, что их колени касались. Хён и Хару — по бокам, как два крыла. - Я хочу извиниться. — Сказал Ким Джину, и это были слова, которых они никогда не слышали от него. Тишина. - Я вёл себя… неправильно. — Продолжил директор, подбирая слова. — Я смотрел на вас как на актив. Как на продукт. Я забыл, что вы — люди. Моя дочь напомнила мне об этом. Ваша… ваша госпитализация напомнила. - Мы не просим извинений. — Сказал Умути. — Мы просим действий. - Я знаю. — Ким Джину кивнул. — Поэтому я уволил менеджера Ли. Хён резко выпрямился. - Что? - Менеджер Ли сливал информацию хейтерам. — Сказал директор, и голос его был жёстким. — Ваши личные данные. Фотографии. Расписание. Он делал это за деньги. Мы нашли доказательства вчера ночью. - Откуда вы знаете? — Спросил Хару. - Один из хейтеров прислал нам письмо. С доказательствами. Тот самый, который написал вам извинения. Он решил очистить совесть до конца. Умути переглянулся с Хёном. Письмо. Тот самый «человек, который был чудовищем». - Почему? — Спросил Руи тихо. — Почему он это делал? - Зависть. — Ответил Ким Джину. — Менеджер Ли мечтал стать продюсером. Он подавал заявки во все компании, но его никуда не брали. А вы — вы дебютировали. Вы получили то, чего он хотел. И он решил, что если не может добиться успеха сам — то уничтожит тех, кто добился. - Это… — Хару не нашёл слов. - Мерзко. — Закончил за него Хён. - Да. — Согласился Ким Джину. — Поэтому он уволен. И мы передали все материалы в полицию. Он помолчал, потом добавил. - Это не всё. Мы нанимаем отдел безопасности. Круглосуточный. Никто больше не подойдёт к вашему общежитию. И мы публикуем официальное заявление о поддержке вашей концепции. Без компромиссов. - Почему? — Спросил Умути. — Почему вы решили защищать нас именно сейчас? Только из-за дочери? Ким Джину посмотрел на него долгим взглядом. - Отчасти. — Сказал он. — Но ещё потому, что вы доказали свою правоту. Сто тысяч подписей. Люди у здания компании. Ваше письмо, которое прочитали миллионы. Вы не сдались. Вы боролись. И вы победили. Он встал. Подошёл к окну, повернулся спиной. - Я горжусь вами. — Сказал он. — Впервые за всю мою карьеру я могу сказать это артистам. Я горжусь тем, что вы мои. Умути молчал. Он смотрел на директора и не знал, верить ли ему. Слишком быстро всё изменилось. Слишком резко. Но Руи сжал его руку под столом, и это прикосновение сказало: «Неважно. Главное, что мы вместе». - Что дальше? — Спросил Хён. - Дальше — работаем. — Ответил Ким Джину, поворачиваясь. — Ваш следующий альбом. Ваша концепция. Ваша музыка. Без цензуры. Они вышли из кабинета в состоянии, похожего на шок. - Это правда? — Спросил Хару, когда дверь закрылась. — Или нам всё это снится? - Не снится. — Ответил Хён. — Но я проверю, не подсыпали ли нам чего-нибудь в кофе. Умути не слушал их. Он смотрел на Руи — на его бледное лицо, на повязку под рукавом, на тени под глазами. - Ты как? — Спросил он тихо. - Жив. — Ответил Руи. — Пока жив. - Этого достаточно. Они пошли к лифту. Но на полпути Умути остановился. - Подождите. — Сказал он остальным. — Я забыл кое-что спросить у директора. - Мы подождём внизу. — Кивнул Хён и увёл Хару. Умути вернулся к кабинету. Ким Джину всё ещё стоял у окна. - Что-то ещё? — Спросил он, не оборачиваясь. - Один вопрос. — Сказал Умути. — Вы сказали, что менеджер Ли сливал информацию хейтерам. Но он был не один. Директор повернулся. - Что вы имеете в виду? - Письмо с фотографией нашего общежития. — Сказал Умути. — Та фотография была сделана с очень близкого расстояния. Менеджер Ли не мог её сделать — в тот вечер его не было. Кто-то ещё. Ким Джину помолчал. Потом медленно кивнул. - Вы правы. — Сказал он. — Мы нашли одного. Но, возможно, есть второй. Или третий. - Кто это? - Мы не знаем. — Директор подошёл ближе. — Но мы ищем. Обещаю. Умути смотрел на него. Потом кивнул. - Хорошо. Спасибо. Он вышел. В лифте он прислонился к стене и закрыл глаза. «Человек Х, — подумал он. — Кто ты? И почему ты нас ненавидишь?» Ответа не было. Вернувшись в общежитие, они нашли под дверью коробку. Большая, картонная, перевязанная красной лентой. На крышке — записка: «Для XLOV. С любовью и верой. Ваши фанаты.» - Открывать? — Спросил Хару. - Давай я. — Сказал Хён. — Вдруг там что-то опасное. Он осторожно снял ленту, поднял крышку. Внутри лежали письма. Сотни писем. Открытки, сложенные листы бумаги, распечатки, детские рисунки. Всё — от руки. Кто-то собирал их неделями, а потом отправил одной посылкой. Хён взял первое попавшееся. Детский почерк, цветные карандаши. «Дорогие XLOV. Меня зовут Минджун, мне 9 лет. Моя старшая сестра сказала, что вас хотят закрыть, потому что вы не такие, как все. А я думаю, что это плохо. Потому что я тоже не такой, как все. Я люблю танцевать, а мальчики в школе говорят, что это для девочек. Но вы танцуете, и вы мальчики. Значит, я тоже могу. Пожалуйста, не закрывайтесь. Вы нужны мне.» Хён прочитал письмо вслух. Когда он закончил, в коридоре было тихо. - Ему девять лет. — Сказал Хару. — Девять. - Мы не можем подвести его. — Ответил Умути. — Мы не можем подвести никого из них. Он взял коробку и отнёс в гостиную. Они разбирали письма до вечера — читали, перечитывали, складывали в отдельную папку. В одном из писем была фотография — группа фанатов с плакатом: «XLOV — наша семья». На обороте — список имён. Сорок семь человек. - Они ждут нас. — Сказал Руи, глядя на фотографию. — Они верят в нас. - Поэтому мы не имеем права сдаваться. — Ответил Умути. Он посмотрел на Руи. На Хёна. На Хару. - Мы выстоим. Вместе. Ночью, когда все разошлись по комнатам, Умути и Руи остались вдвоём. Они сидели на кровати Умути, прижавшись друг к другу, и смотрели в окно. На улице моросил дождь — мелкий, осенний, унылый. - Помнишь, как мы снова встретились? — Спросил Руи. - В 257 Entertainment. — Кивнул Умути. — Ты пришёл на прослушивание. Танцевал так, что все замерли. - Я испугался, когда увидел тебя. Ты смотрел так серьёзно. Я думал: «Этот меня невзлюбит». - А я подумал: «Этот слишком хорош для нашей компании. Он уйдёт». - Не ушёл. — Улыбнулся Руи. — Застрял. - И я рад, что застрял. — Сказал Умути. Он повернулся к Руи. Посмотрел в его глаза — усталые, но живые. - Я люблю тебя. — Сказал он. Не шёпотом. Не в момент отчаяния. А просто — открыто, как факт. Руи замер. - Ты серьёзно? - Никогда не был серьёзнее. - Даже после всего? После того, как увидел меня… таким? - Особенно после того, как увидел тебя таким, — ответил Умути. — Потому что ты не сломался. Ты упал, но поднялся. Ты — самый сильный человек из всех, кого я знаю. Руи смотрел на него. Потом медленно, неуверенно, протянул руку и коснулся его щеки. - Я тоже люблю тебя. — Сказал он. — Боялся сказать. Думал, что это слабость. - Это не слабость. — Ответил Умути, накрывая его ладонь своей. — Это сила. Потому что любить, когда вокруг тебя только ненависть — это самый смелый поступок. Они поцеловались — не как в прошлый раз, в отчаянии, а медленно, осторожно, как будто пробуя друг друга на вкус. За окном шёл дождь. Внутри — белый шум наконец замолк. В три часа ночи Хару не спал. Он сидел на кухне с чашкой чая и перечитывал письма из коробки. Ему нужно было убедиться, что всё это реально. Что их действительно любят. Что не всё потеряно. Вдруг его телефон завибрировал. Новое сообщение — с неизвестного номера. Он открыл. «Вы думаете, что победили? Вы ошибаетесь. Менеджер Ли был только началом. Я всё ещё здесь. И я сделаю так, чтобы вы пожалели, что родились на свет. Начнём с твоего любимого Хёна. Ты даже не представляешь, что я о нём знаю.» Хару замер. Пальцы задрожали. Он хотел разбудить Умути. Хотел показать сообщение. Но потом вспомнил слова Хёна. «Если Умути узнает, он попытается всех защитить. А это его убьёт». Он удалил сообщение. Но экран телефона всё ещё светился в темноте, как маленький белый шум. И Хару не мог отвести от него взгляд.