Глава 2. Разговоры в тени дыма.

Поезд набрал ход, и за окном замелькали зелёные поля, сменяющиеся лесами и редкими деревушками. В купе стало теплее, уютнее. Роджер стянул мантию и остался в клетчатом свитере, слишком ярком даже по магловским меркам. Брайан разложил на коленях звёздную карту и что-то чертил на полях. Джон просто сидел, сложив руки на коленях, и смотрел на проплывающие пейзажи с таким видом, будто запоминал каждый куст. Фредди молчал, но не потому, что ему нечего было сказать. Он наблюдал. Это было его главное оружие — смотреть, слушать, запоминать. Кто как смеётся, кто как спорит, кто сдаётся первым. — А вы читали «Историю магии» Батильды Бэгшот? — неожиданно спросил Брайан, не отрываясь от карты. — Боже, нет, — фыркнул Роджер. — Там же тысяча страниц про котлы. — Шестьсот сорок, — поправил Брайан. — И там нет ничего про котлы. Зато есть про основателей Хогвартса. — О, это интересно, — оживился Джон. — Мой дедушка говорил, что Салазар Слизерин был не таким уж злодеем. — Твой дедушка, наверное, был пуффендуйцем, — усмехнулся Роджер. — Они всех любят. — А что в этом плохого? — тихо спросил Джон, и в его голосе не было обиды, только искреннее любопытство. Роджер замялся. — Да ничего... Просто... — он почесал затылок. — Ладно, рассказывай, Брайан. Что там за основатели? И Брайан начал рассказывать. Спокойно, обстоятельно, как будто читал лекцию. О Годрике Гриффиндоре, который ценил смелость превыше всего. О Кандиде Когтевран, которая считала, что ум — это главное. О Пенелопе Пуффендуй, принимавшей всех, кто честен и трудолюбив. И о Салазаре Слизерине, который хотел учить только чистокровных. — И поэтому его считают плохим, — закончил Брайан, откладывая карту. — Не поэтому, — возразил Фредди. Все трое повернулись к нему. — Его считают плохим, потому что он оставил в школе василиска. Чтобы убивать грязнокровок. Слово повисло в воздухе. Роджер перестал жевать. Джон побледнел. Брайан прищурился. — Ты же... — начал Роджер и осекся. — Что? — Фредди поднял бровь. — Скажи это. Ты же полукровка? Или грязнокровка? Я не стесняюсь этого слова, Роджер. Оно не проклятие, пока ты сам его таким не сделаешь. — Твоя мать — волшебница, отец — магл, — тихо сказал Брайан. — Это полукровка. Не грязнокровка. — Для Слизерина это одно и то же, — пожал плечами Фредди. — Если бы я был сыном маглов — вообще никакой магии в роду, — меня бы назвали грязнокровкой. Но моя мать из обедневшего рода, который никто не помнит. Так что я — никто. И именно поэтому я пойду на Слизерин. — Ты хочешь доказать им? — спросил Джон. — Я хочу, чтобы они запомнили моё имя, — поправил Фредди. — Неважно, откуда я пришёл. Важно, куда я приду. В купе стало тихо. Потом Роджер хлопнул ладонью по столу. — Знаешь, Фредди, ты ненормальный. Но мне это нравится. Они засмеялись. Напряжение ушло. — А ты умеешь... ну, что-то особенное? — спросил Роджер, понизив голос. — Ну, кроме того, что ты сказал про голос? Фредди задумался. Ему не хотелось врать, но и говорить всю правду было рано. — Иногда, когда я злюсь или очень чего-то хочу, вокруг меня начинает дрожать воздух. Или стекло. Один раз я случайно заставил кота заговорить. — Кота?! — вытаращился Роджер. — Он сказал: «Убери руку, Фаррух», — спокойно ответил Фредди. — А потом выпрыгнул в окно. С тех пор я не пытался повторять. Брайан внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Джон улыбнулся уголками губ. — А ты, Роджер? Что умеешь? Роджер гордо выпрямился. — Я однажды заставил газонокосилку отца зажечься без бензина. Просто хотел, чтобы она поехала. И она поехала. Правда, врезалась в забор. — Магловские исследования — твоё? — спросил Брайан. — Ага. Я обожаю магловские штуки. Машины, мотоциклы... У моего дяди есть «Триумф», я мечтаю на нём прокатиться. А ты, Брайан? — Я умею... считать звёзды, — усмехнулся Брайан. — Нет, серьёзно. Я с детства запоминал расположение созвездий. А в прошлом году на день рождения я попросил телескоп. И когда я смотрел на Юпитер, то почувствовал... не знаю... будто он меня слышит. — Звезды? — недоверчиво переспросил Роджер. — Магия связана с небом, — пожал плечами Брайан. — Это не так уж странно. — Джон? — Фредди повернулся к тихому мальчику. Джон помялся. — Я... я умею чинить вещи. Не магией, нет. Просто понимаю, как они устроены. Однажды я починил старые часы дедушки, хотя никто в семье не мог. А ещё я люблю придумывать. Не заклинания, а механизмы. Магловские и магические вместе. — Ты изобретатель, — сказал Фредди. — Наверное, — Джон покраснел. Разговор перекинулся на более лёгкие темы. Роджер рассказывал, как однажды чуть не поджёг сарай, пытаясь повторить «магию свечи» из книжки. Брайан читал стихи про созвездия (собственного сочинения, и все вежливо промолчали о качестве рифм). Джон показывал блокнот с набросками — там был и летающий зонт, и саморегулирующийся котелок. Фредди слушал и чувствовал, как внутри разрастается тепло. Не магическое, а человеческое. Он никогда не думал, что найдутся люди, с которыми можно просто быть собой. Не притворяться. Не играть роль. Они почти не заметили, как в дверь купе постучали. — Извините, — в проёме стояла девочка с густыми каштановыми волосами и огромной стопкой книг в руках. — В соседних купе всё занято, а мне нужно сесть. Можно к вам? — Конечно, — сказал Джон первым и подвинулся. Девочка втиснулась на освободившееся место, поставила книги на колени и оглядела компанию быстрым, цепким взглядом. — Я Гермиона Грейнджер, — представилась она. — Я всё прочитала про Хогвартс заранее. А вы? — Роджер Тейлор, — хмыкнул Роджер. — Я прочитал журнал «Квиддич сегодня». Это считается? — Не совсем, — нахмурилась Гермиона. — А ты? — Брайан Мэй. Я больше по астрономии. — Отлично! Астрономия — один из моих любимых предметов, хотя в учебнике Бэгшот ей уделено всего две главы. Несправедливо, правда? — Абсолютно, — согласился Брайан, и в его глазах зажглось что-то вроде уважения. — Джон Дикон, — тихо сказал Джон. — Я люблю арифмантику. — О, это сложная дисциплина! — обрадовалась Гермиона. — Ты уже умеешь вычислять магические свойства чисел? — Немного, — покраснел Джон. — А ты? — Гермиона повернулась к Фредди. — Фредди Меркьюри, — сказал он, чуть растягивая гласные. — Чары и трансфигурация. — Чары — мой любимый предмет, — заявила Гермиона. — Ты знаешь, что профессор Флитвик в молодости был чемпионом по дуэлям? — Не знал. Но теперь буду знать. Гермиона улыбнулась — впервые так широко. — Вы не похожи на других первокурсников. Большинство даже не открывали учебники. — Мы открывали, — сказал Роджер с самым серьёзным видом. — Просто не те, что ты. Она фыркнула, но без злости. Они проболтали ещё час. Гермиона оказалась невыносимо эрудированной, но Фредди заметил, что за её уверенностью скрывается страх — страх оказаться недостаточно хорошей. Девочка из семьи маглов, в мире магии, где все знают больше. Он узнал этот страх, потому что носил его сам. — ...и поэтому Снегга нужно резать корнем вниз, а не поперёк, — закончила она лекцию о зельях. — Откуда ты знаешь про Снегга? — удивился Брайан. — Мы же ещё не начинали. — Я прочитала «Тысячу магических трав и грибов» ещё летом, — пожала плечами Гермиона. — И «Современную историю магии». И «Путеводитель по Хогвартсу». — Ты пугаешь меня, — признался Роджер. — Это полезно, — сказал Фредди. — Знания — оружие. Особенно когда ты не чистокровный. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом, и Фредди понял: она всё поняла. В дверь снова постучали. На этот раз громко и настойчиво. — Откройте, инспекция сладостей! — раздался весёлый голос. В купе ввалился мальчик с ярко-рыжими волосами, усыпанный веснушками, и держал в руках коробку с лакричными палочками. — Я Рон Уизли, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — А это Невилл, он просто за компанию. За ним робко стоял круглолицый мальчик с бледной кожей, который явно хотел извиниться и уйти. — У вас есть что-нибудь вкусное? — спросил Рон, не стесняясь разглядывая их вещи. — Ты что, ходишь по вагонам и просишь еду? — удивился Роджер. — А что такого? Мама сказала, что в поезде можно познакомиться с будущими одноклассниками. А лучший способ познакомиться — это поделиться сладостями. Невилл закашлялся, видимо, от смущения. — У нас есть лакричные палочки, — сказал Джон и протянул коробку. Рон тут же схватил три штуки, Невилл взял одну и спрятал в карман. — Ты на какой факультет хочешь? — спросил Рон у Фредди, набивая рот. — Слизерин. Рон поперхнулся. Невилл отступил на шаг. — Ты... ты шутишь? — выдавил Рон. — Нет. — Но там же... там же... Малфои! И всякие... И ты... — И я, — спокойно сказал Фредди. — Проблемы? Рон открыл рот, закрыл, потом посмотрел на Гермиону, которая смотрела на Фредди с непонятным выражением. Потом на Брайана, который делал вид, что изучает карту. — Ладно, — буркнул Рон. — Твоё дело. Пошли, Невилл. Они вышли. Невилл на пороге обернулся и тихо сказал: — Удачи... на Слизерине. Она вам понадобится. И закрыл дверь. — Ну и тип, — фыркнул Роджер. — Решил, что он лучше, потому что чистокровный? — Он не поэтому, — возразила Гермиона. — Просто его семья ненавидит Слизерин. У них там... история. — Какая история? — спросил Фредди. — Его братья? Не помню точно. Но все Уизли были на Гриффиндоре. А Слизерин — это факультет Тёмного Лорда. — Тёмного Лорда, который проиграл, — усмехнулся Фредди. — Не самая лучшая реклама. Гермиона хотела что-то добавить, но в этот момент поезд резко замедлил ход. — Мы приехали? — спросил Джон. За окном уже темнело. Лес сменился открытой местностью, и вдали показалась чёрная гладь озера, а за ней — огни замка. Хогвартс. — Ничего себе, — выдохнул Роджер, прижимаясь лицом к стеклу. — Осторожно, запотеет, — машинально сказал Брайан, но сам не отрывал взгляда. Фредди смотрел на замок, и внутри него всё сжималось — не от страха, от предвкушения. Там, за этими стенами, решится его судьба. Или он станет тем, кем хочет, — или его раздавят. Двери вагонов открылись, и в проходах послышались голоса: — Первокурсники — ко мне! Грубый, раскатистый голос принадлежал гиганту с косматой бородой. Хагрид. Фредди узнал его по описаниям — лесничий Хогвартса, добрый великан с сердцем размером с дракона. — Пошли, — сказал Брайан, беря свой телескоп. Они вышли из купе и смешались с толпой испуганных первокурсников. Роджер шёл впереди, расталкивая всех локтями. Джон держался рядом с Фредди. Гермиона уже что-то строчила в блокноте. На перроне Хогсмида было холодно. Ночной ветер дул с озера, и Фредди пожалел, что не надел мантию поверх рубашки. Но он не показывал, что замёрз. Он вообще не показывал слабости. — Первокурсники, сюда! — снова рявкнул Хагрид. — За мной, по одному! Лодки ждут! Они спускались к чёрной воде, где покачивались маленькие лодки. По четыре человека в каждой. Фредди, Брайан, Роджер и Джон заняли одну. Гермиона уплыла с какими-то девочками. — Страшно? — спросил Роджер, когда лодка отчалила. — Нет, — ответил Фредди. И почти не соврал. Он смотрел на замок, который становился всё ближе. Окна горели тёплым светом. Внутри ждали шляпа, распределение, факультеты. И Снейп. И Малфой. — Дурная кровь, — шепнул Фредди сам себе. — Посмотрим, что ты сможешь.

Фредди

"..Глядя сейчас на то первое прибытие, я смеюсь. Нет, не над собой — над наивностью тех, кто думал, что я испугаюсь. Хогвартс был огромным, тёмным и холодным. Но внутри меня горело что-то, что не могло погаснуть даже в подземельях Слизерина. В той лодке я сидел рядом с тремя людьми, которым через несколько часов предстояло стать моими главными опорами. Я этого ещё не знал. Думал, что справлюсь один. Всегда справлялся. Но когда лодка коснулась берега, и Хагрид сказал: «Осторожнее, здесь скользко», — Брайан взял меня под локоть. Просто так. На всякий случай. Вот тогда я впервые подумал: может, не так уж страшно, когда кто-то рядом. Но тогда я не умел говорить такие слова. Я умел только петь. И молчать. Так что я просто кивнул и шагнул на камни…"