Глава 4. Подземелья принимают своего.

Первое утро в Хогвартсе Фредди встретил с открытыми глазами. Он не спал — просто лежал, глядя в потолок, где отражались зелёные блики воды. Кто-то храпел. Кто-то ворочался. Кто-то, кажется, вообще не ложился (Блейз — Фредди слышал, как тот листал страницы при свете палочки). Когда в спальню ворвался домовик с подносом горячих булочек, Фредди сел первым. — Расписание уже здесь, — сказал домовик писклявым голосом, протягивая пергамент. — И мантии выглажены. Фредди взял расписание. Зельеварение — первым уроком. Двойной блок. Преподаватель: Северус Снейп. — Отлично, — пробормотал он. — Что отлично? — сонно спросил Блейз, свешиваясь с кровати. — Начнём с самого интересного. Драко проснулся третьим, но успел принять душ, уложить волосы и надеть идеально отглаженную мантию раньше, чем Фредди застегнул пуговицы на рубашке. — Ты всегда такой медленный? — спросил он с порога. — Я всегда такой внимательный, — ответил Фредди, завязывая галстук. — Есть разница. В Большом зале за завтраком он нашёл глазами Брайана. Когтевранский стол был ближе к учительскому, и Брайан сидел в одиночестве, читая какую-то книгу и машинально жуя тост. Рядом с ним никто не садился — то ли боялись, то ли он сам не подпускал. Фредди поймал его взгляд и показал расписание. Брайан кивнул — у них были разные предметы сегодня. Потом Фредди посмотрел на Гриффиндорский стол. Роджер уже успел подружиться с какими-то мальчишками и громко смеялся, размахивая ложкой. Джон на Пуффендуе сидел тихо, но заметил Фредди и робко помахал рукой. Фредди улыбнулся в ответ и вернулся к своей каше. Зельеварение проходило в подземельях — ещё глубже, чем спальни Слизерина. В классе пахло чем-то кислым и травяным. Стены были каменными, без окон, освещёнными только тусклыми фонарями. Котлы стояли ровными рядами, и у каждого — набор ингредиентов. Снейп ждал их у учительского стола. Он не смотрел на входящих — листал журнал, делая вид, что они не существуют. Но Фредди знал: он видит всех. Каждого. — Садитесь, — сказал Снейп, когда последний первокурсник занял место. И добавил после паузы: — По парам. Фредди оказался с Драко. Блейз сел с Крэббе. Остальные слизеринцы смешались с гриффиндорцами — специально, чтобы никто не мог списать на «своих». — Сегодня, — Снейп наконец поднял голову, и его чёрные глаза скользнули по классу, — вы узнаете, почему варка зелий — это не простое кипячение воды. Это точная наука. Искусство. Те, кто не умеет читать инструкции, будут варить яды. Те, кто умеет думать, — противоядия. Он остановился прямо за спиной у Фредди. — Мистер Булсара. Что я получу, если добавлю корень мандрагоры в настойку полыни? Фредди не моргнул. — Ничего, профессор. Корень мандрагоры не сочетается с полынью. Они нейтрализуют друг друга, останется мутная вода без магических свойств. Снейп чуть наклонил голову. — Близко. Корень мандрагоры в настойке полыни даёт слабое снотворное. Только слабое — потому что полынь гасит основные свойства мандрагоры. Два балла Слизерину за попытку. Фредди кивнул. Он не ошибся — он знал, что ответ неполный. Но он хотел, чтобы Снейп понял: его не запугать. — Мистер Малфой. Чем отличается волчий корень от аконита? — Ничем, профессор, — ответил Драко с лёгкой улыбкой. — Это одно и то же растение. — Верно. Пять баллов Слизерину. Хотя бы кто-то читал учебник. Драко бросил на Фредди торжествующий взгляд. Фредди не отреагировал. Они варили простое зелье от бородавок. Фредди резал ингредиенты мелко и ровно, Драко помешивал в нужном ритме. Никто из них не говорил ни слова, но зелье получалось идеальным — прозрачным, с лёгким перламутровым отливом. Снейп прошёлся между котлами, заглядывая в каждый. У некоторых зелье дымило чёрным дымом (Крэббе и Гойл умудрились сжечь воду). У некоторых было слишком жидким. У Фредди и Драко — идеальная консистенция. — Слизерин, десять баллов, — бросил Снейп и пошёл дальше. Драко выдохнул. Фредди убрал инструменты. — Мы можем работать вместе, — тихо сказал он Драко, когда все собирали вещи. — Если ты перестанешь пытаться меня уничтожить. — Я не пытаюсь, — огрызнулся Драко. — Я просто... слежу за тобой. — Следи. Мне нечего скрывать. Он соврал. Ему было что скрывать. Но Драко не нужно было знать об этом. После обеда — трансфигурация. МакГонагалл оказалась строгой, но справедливой. Она превратила свой стол в свинью, а потом обратно, и заявила, что к концу года они научатся превращать спички в иголки. — Мистер Булсара, попробуйте, — сказала она, заметив, как Фредди смотрит на спичку с непривычной сосредоточенностью. Фредди поднял палочку. Он не любил показывать всё сразу, но что-то внутри подсказывало: здесь можно. Он твёрдо произнёс заклинание. Спичка дрогнула, вытянулась, заострилась — и стала иголкой. Самой обыкновенной, серебристой, с ушком. — О! — МакГонагалл приподняла бровь. — С первой попытки. Десять баллов Слизерину. Кто-то из гриффиндорцев недовольно зашипел. Фредди убрал палочку и не улыбнулся. Только внутри всё пело. Вечером, после ужина, он нашёл друзей в библиотеке. Они договорились встретиться там — нейтральная территория, где можно было поговорить без лишних ушей. — Я слышал, ты уже получил десять баллов на зельях, — сказал Брайан, не отрываясь от книги. — И десять на трансфигурации. — Ты откуда знаешь? — удивился Фредди. — У Когтеврана есть свои источники. — Шпионы, — пояснил Роджер, плюхаясь на стул. — У них везде шпионы. Даже у нас в Гриффиндоре. — Это называется «информационная сеть», — спокойно сказал Брайан. — И да, она существует. Джон молчал, но улыбался. Он выглядел уставшим, но довольным. — А у вас как? — спросил Фредди. — Нормально, — пожал плечами Роджер. — На травологии я взорвал горшок. Профессор Стебль сказала, что у меня «необычный подход». Думаю, это был комплимент. — Это был не комплимент, — вздохнул Брайан. — А у меня арифмантика, — сказал Джон. — Очень сложно. Но интересно. Преподаватель сказал, что у меня хорошее чутьё на числа. — Так и есть, — кивнул Фредди. — Ты же любишь изобретать. Джон покраснел и уткнулся в конспекты. Они просидели в библиотеке почти до полуночи, пока мадам Пинс не выгнала их. По дороге в спальни Фредди остановился на лестнице, где сходились пути к разным факультетам. — Завтра у нас свободный час перед ужином, — сказал он. — Встречаемся там же? — Да, — кивнул Брайан. — Я принесу карту звёзд. — А я — сладости, — добавил Роджер. — Уизли поделился. — А я... просто приду, — улыбнулся Джон. Фредди смотрел, как они расходятся в разные стороны: Роджер — вверх, к Гриффиндорской башне; Брайан — в другой коридор, к Когтеврану; Джон — вниз, к Пуффендую. А сам он повернул туда, где подземелья встречали его холодом и сыростью. Он был один на этом пути. Но не один в этом мире. — Спокойной ночи, — сказал он в пустоту. Эхо не ответило. В спальне Драко уже спал (или притворялся). Крэббе и Гойл храпели в унисон. Блейз читал при свете палочки и поднял голову, когда Фредди вошёл. — Ты с ними, с этими... с других факультетов? — спросил он без осуждения, скорее из любопытства. — Да, — сказал Фредди, раздеваясь. — Странно. Обычно слизеринцы держатся вместе. — А я не обычный. Блейз хмыкнул и снова уткнулся в книгу. Фредди лёг, закрыл глаза и представил завтрашний день. Новые уроки. Новые вызовы. И короткий час в библиотеке, где можно было просто сидеть и слушать, как Брайан рассказывает о звёздах, Роджер шутит, а Джон тихо смеётся. Это стоило того, чтобы просыпаться каждое утро в подземельях. Даже если подземелья пока не приняли его полностью. Он заставит их принять.