Глава 6. Прожёгший взгляд.

Октябрь начался с дождей. Серое небо за окнами замка плакало без остановки, и даже магия не могла разогнать тучи. В подземельях Слизерина стало сырее обычного, и Фредди начал кашлять — тихо, надрывно, по утрам. Он не жаловался. Жаловаться было не в его стиле. В тот день расписание принесло двойную трансфигурацию. Слизерин и Гриффиндор — вместе. Два факультета, которые ненавидели друг друга, усаживались за парты с одной стороны и с другой, оставляя между собой пустующую полосу, как линию фронта. Фредди сел на вторую парту, ближе к окну. Рядом — Блейз. Через проход, за партой справа, пристроился Роджер — он помахал Фредди рукой, но тут же получил тычок локтем от своего соседа-гриффиндорца, который шикнул: «Не якшайся со слизеринцами». — Я буду якшаться с кем хочу, — громко сказал Роджер. — А ты иди варенье воровать. Гриффиндорец обиженно замолчал. МакГонагалл вошла в класс стремительной походкой, и её первое слово заставило всех замереть. — Тишина. Она оглядела класс поверх очков, остановилась на секунду на Фредди — и отвела взгляд. — Сегодня мы продолжим изучение трансфигурации неодушевлённых предметов в другие неодушевлённые предметы. К концу урока каждый из вас должен превратить этот кубик… — она взмахнула палочкой, и на каждом столе появилось по деревянному кубику, — в стеклянный шар. Она продемонстрировала: щелчок палочкой, чёткое заклинание, и кубик превратился в идеально ровный, прозрачный шар, который покатился по столу и остановился у края. — Приступайте. Фредди взял свой кубик. Он чувствовал магию внутри себя — она всегда была там, под рёбрами, тёплая и подвижная. Обычно он контролировал её голосом. Взглядом — реже. Но сегодня что-то было не так. Он не выспался. Ему снились кошмары — полёт с большой высоты, падение, и чей-то смех. Он проснулся в холодном поту и с тех пор не мог сосредоточиться. — Вертус глацио, — произнёс он, нацелив палочку. Кубик дёрнулся, покрылся рябью — и превратился в шар. Но не стеклянный, а мутный, с трещинами. МакГонагалл, проходя мимо, заметила. — Неплохо, мистер Булсара, но стекло должно быть прозрачным. Попробуйте ещё раз. И чётче произносите заклинание. Фредди кивнул. Он взял второй кубик (они лежали в коробке на каждом столе) и попробовал снова. Снова мутный, с пузырьками. — Да что ж такое, — пробормотал он. — Проблемы, Королева? — раздалось слева. Драко. Он сидел через парту и смотрел с ухмылкой. Его собственный кубик уже превратился в идеальный шар, и он крутил его в пальцах. — Никаких проблем, — ответил Фредди, не поворачивая головы. — У тебя руки трясутся. Испугался? — Малфой, отстань, — рявкнул Роджер из другого конца класса. — А ты вообще молчи, гриффиндорец, — огрызнулся Драко. — Не твоё дело. — Кончится тем, что я приду в подземелья и... — Тихо! — рявкнула МакГонагалл. — Мистер Тейлор, прекратите. Мистер Малфой, займитесь своим кубиком. Мистер Булсара, сосредоточьтесь. Фредди сжал зубы. Внутри закипала злость — не на Драко, а на себя. На свою слабость. На то, что он не может сделать простую вещь. Он взял третий кубик. Посмотрел на него. В голове мелькнула мысль: «Я хочу, чтобы он стал шаром. Прямо сейчас». Он не произнёс заклинание вслух. Просто сжал палочку и посмотрел. Кубик дёрнулся. Засветился. И превратился. Но не в шар. В живую сову. Маленькую, коричневую, с огромными глазами. Сова удивлённо захлопала крыльями, взлетела — и врезалась в потолок. — Ах! — вскрикнула какая-то девочка. — Что за... — начал Драко. МакГонагалл мгновенно оказалась рядом. Она взмахнула палочкой, и сова снова стала кубиком. Но кубик был странным — он пульсировал, менял цвет, и на его гранях появлялись и исчезали перья. — Мистер Булсара, — голос МакГонагалл был ледяным. — Вы использовали заклинание? — Я... нет, — ответил Фредди. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Я просто посмотрел. — Посмотрели? — Я хотел, чтобы кубик стал шаром. И он стал... совой. В классе повисла тишина. Даже Драко забыл ухмыляться. МакГонагалл выпрямилась. — Класс, продолжайте заниматься самостоятельно. Мистер Булсара, за мной. Она вышла в коридор. Фредди последовал за ней, чувствуя на спине взгляды всех одноклассников. Роджер смотрел с тревогой. Блейз — с любопытством. Драко — с торжеством. В коридоре МакГонагалл остановилась. — Объяснитесь, — потребовала она. — Магия без заклинаний — это уровень выпускников, да и то не всех. Вы первокурсник. Как вы это сделали? — Я не знаю, профессор, — честно сказал Фредди. — Это случается иногда. Когда я сильно хочу чего-то. Или злюсь. — Вы злились? — Да. На себя. МакГонагалл посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — В вашем деле сказано, что у вас были... необъяснимые проявления магии в детстве. Голос. Взгляд. — Она сделала паузу. — Вы когда-нибудь проходили обследование у специалиста? — Нет, профессор. Моя мать говорила, что это просто... особенность. — Особенность, — повторила МакГонагалл. — Что ж. Я сообщу профессору Снейпу. Он курирует... нестандартные случаи. При упоминании Снейпа Фредди внутренне сжался, но не подал вида. — Меня накажут? — спросил он. — Нет, — ответила МакГонагалл, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на сочувствие. — Но будьте осторожнее, мистер Булсара. Магия, которую нельзя контролировать, опасна. Для окружающих. И для вас самого. Она отпустила его. Фредди вернулся в класс, сел за парту и до конца урока превращал кубики в мутные шары, стараясь не смотреть ни на кого. Вечером, в Выручай-комнате, он рассказал всё Брайану, Роджеру и Джону. Они сидели на старых матрасах, и Тиффи спал у Фредди на коленях. — Ты превратил кубик в сову? — переспросил Роджер, широко раскрыв глаза. — Без палочки? Без слов? — С палочкой, но без слов. Я просто посмотрел. — Это мощно, — сказал Брайан задумчиво. — В книгах описывается «немагическая магия» — но это редкость. Обычно она бывает у очень старых волшебников или у тех, кто... — У кого? — спросил Фредди. — У тех, в ком течёт очень сильная, древняя кровь. — Брайан посмотрел ему прямо в глаза. — Твоя мать говорила что-нибудь о своих предках? — Только то, что род обеднел и никто о них не помнит. — Может, зря, — тихо сказал Джон. — Может, их просто забыли специально. Повисла тишина. Тиффи мурлыкнул. — Снейп теперь будет следить за мной ещё сильнее, — сказал Фредди. — Пусть следит, — фыркнул Роджер. — Ты же Королева. Королевы не боятся шпионов. — Они боятся только матов, — добавил Брайан. Фредди усмехнулся, но внутри всё холодело. Он вспомнил лицо МакГонагалл — не гневное, а озабоченное. И её слова: «Опасно для вас самого». Он не знал, что это значит. Но чувствовал — скоро узнает.