Часть 3

Тор бежал по лестницам темницы, перепрыгивая через три ступени. Грохот его сапог отдавался эхом, которое казалось ему насмешкой. «Обычные фокусы», — звенели в ушах слова стражника. «Он притворяется», — вторил им собственный голос. Когда он ворвался в сектор Локи, реальность ударила его под дых сильнее, чем молот Халка. Золотистый барьер, всегда прозрачный и чистый, теперь был изнутри забрызган багровым. Локи лежал на полу, лицом вниз. Его пальцы, тонкие и неестественно белые, застыли, вцепившись в холодный камень, словно он пытался за что-то удержаться в последние секунды сознания. Из-под его головы медленно, пугающе спокойно вытекала густая темная лужа. — Локи! — взревел Тор, бросаясь к преграде. Он ударил плечом в магический щит, но тот лишь отозвался коротким разрядом. — Снимите барьер! Живо! — закричал он страже, но те застыли, не смея пошевелиться без приказа Одина. — Прочь! — Тор вскинул Мьёльнир. Молния, рожденная яростью и чистым ужасом, ударила в силовое поле. Раздался оглушительный треск, воздух запах озоном, и золотая стена рассыпалась мириадами осколков. Тор рухнул на колени рядом с братом, пачкая плащ в крови. Он перевернул Локи на спину. Голова трикстера безжизненно откинулась назад. Губы, подбородок, шея — всё было залито кровью, которая продолжала сочиться из приоткрытого рта, пузырясь при каждом судорожном, редком всхлипе воздуха. — Нет, нет, нет... Брат, очнись! — Тор тряс его за плечи, но Локи был пугающе легким, почти невесомым. — Эйр! Где целители?! В лазарете Асгарда воцарился хаос. Фригга стояла в центре зала, её магия золотым туманом окутывала тело сына, пытаясь удержать ускользающую жизнь. Эйр, главная целительница, бледная и сосредоточенная, водила руками над грудью Локи, где пульсировал зловещий черный сгусток. — Это не яд, — голос Эйр дрожал от напряжения. — И не земная болезнь. Его жизненная сила... она словно выпита. Магия, которую он использовал для поддержания иллюзии здоровья, была последним, что держало его органы вместе. Он буквально сжигал себя, чтобы мы не увидели его слабость. Один стоял в тени, сжимая Гунгнир так, что костяшки пальцев побелели. Он смотрел на кровавые бинты, которые служанки уносили один за другим. — Он умирает, Всеотец, — Эйр подняла глаза на царя. — Его легкие разрушены, сердце едва бьется. Он прошел через пытки, о которых мы не знали, и молчал. Теперь его тело сдается. Если он не захочет вернуться сам... мы его потеряем. Тор сидел на краю кровати, сжимая холодную, липкую ладонь Локи. Он смотрел на бледное лицо брата, на котором теперь не было ни тени привычной ухищренной улыбки — только изнеможение и печать смерти. — Ты ведь слышал её, — прошептал Тор, наклонившись к самому уху брата. — Ты видел Хель. Она сказала, что ждет за порогом. Но я не пущу тебя, слышишь? Я не дам тебе уйти после того, как я был так слеп. В этот момент веки Локи дрогнули. Он не открыл глаз, но из горла вырвался приглушенный, булькающий стон. Он захлебывался собственной кровью даже во сне.