Глава 9. Скорость

Перерыв между этапами выпал на середину октября. Две недели между Судзукой и Остином— целая вечность по меркам гоночного календаря. Макс посмотрел на даты, на пустые клетки в расписании, и почувствовал то, чего не чувствовал много лет— свободу. Не от тренировок, они никуда не делись, Брэд уже прислал план на каждый день. А от необходимости быть в одном месте в одно время. От перелётов. От отелей. От всего, что напоминало о гонках. Он позвонил Лили в тот же вечер. — У меня две недели,— сказал он без предисловий.— Давай уедем куда-нибудь. Туда, где нас никто не знает. — Ты предлагаешь мне побег?— в её голосе слышалась улыбка. — Я предлагаю тебе две недели без учебников, без паддока и без твоего отца, который смотрит на меня как на кандидата в зятья. — Он не смотрит,— возразила она.— Он просто… изучает. — Я заметил. Жуткое ощущение. Лили рассмеялась. Потом сказала: — Я знаю одно место. Италия. Маленький городок на побережье. Там нет папарацци, нет ночных клубов, нет ничего, кроме моря и старых улочек. Мои... родители возили нас с братом туда, когда мы были детьми. Она запнулась на слове «родители». Макс услышал это. — Поехали,— сказал он мягко.— Покажешь мне свои воспоминания. Она помолчала. Потом ответила: — Поехали. ... Они выехали на рассвете. Макс хотел взять «Honda»— быструю, удобную, привычную. Лили спустилась в паркинг с маленькой сумкой через плечо, в чёрных джинсах и милой розовой кофте, с тёмными очками на голове. Выглядела она так, будто собралась не в Италию, а на пикник в соседний парк. — Это всё?— спросил он, глядя на её багаж. — А что мне ещё брать? Купальник, зубную щётку, книгу. Остальное купим на месте. — Ты удивительная,— сказал он без злобы. — Знаю,— она улыбнулась. Он открыл дверь машины, жестом приглашая её сесть. Лили посмотрела на водительское сиденье, потом на него, потом снова на сиденье. — Ты всегда ведёшь? — Всегда.— он пожал плечами. — Ясно.— она засунула руки в карманы джинсов и слегка раскачивалась на пятках, как ребёнок, который что-то задумал.— Сегодня я хочу попросить кое о чём другом. — О чём? — Дай мне порулить. Макс замер. Ключи уже были в его руке, и он машинально сжал их, будто боялся, что она выхватит их силой. — Порулить?— переспросил он. Потом рассмеялся, громко, искренне, так, что эхо разнеслось по подземному паркингу.— Ты, которая постоянно ездит на такси, потому что, цитирую: «В Монако нет смысла иметь машину»? — Во-первых, не «постоянно», а «часто»,— она нахмурилась, но в глазах уже плясали искры.— Во-вторых, у меня есть права. И машина. — Машина?— он поднял бровь.— У тебя есть машина? — Mercedes. S-класса. Чёрный.— Она произнесла это с такой гордостью, будто речь шла о личном самолёте. — И где же он? — В гараже у отца,— она поморщилась, отвела взгляд.— Он ограничил мне доступ. — Зачем? — Потому что,— она замялась, покусывая губу.— Я тебе потом расскажу. Не сейчас. Макс хотел спросить ещё. В его голове уже выстроилась цепочка догадок, авария? Штрафы? Что-то, что заставило Павла Разумовского, человека, который не привык ни в чём ей отказывать, забрать у неё ключи от машины? Лили смотрела на него с вызовом и одновременно с мольбой, не дави, не сейчас, пожалуйста. — Ладно,— сказал он.— Но рулить я тебе не дам. — Макс. — Нет. — Макс! — Я сказал— нет. Это моя машина. Он открыл водительскую дверь, уже собираясь сесть. Лили не двигалась. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с выражением, которое он уже научился распознавать. Это была не обида. Это была решимость. — Ты боишься?— спросила она тихо. — Чего? — Что я разобью твою игрушку? — Она не игрушка. — Тогда чего ты боишься?— она шагнула ближе.— Доверяешь мне свою жизнь на трассе, где скорость триста, а здесь боишься доверить руль на обычной дороге? Он не нашёлся, что ответить. Потому что она была права. Он доверял ей то, что не доверял никому— свои страхи, свою слабость, свою темноту. А ключи от машины— нет. — Это другое.— сказал он неуверенно. — Ничего не другое.— она подошла вплотную. Положила руки ему на плечи, встала на цыпочки. Он почувствовал её дыхание на своей шее— тёплое, чуть солёное после утреннего чая. И поцелуй. Легкий, едва ощутимый, чуть ниже уха. Прямо на то место, где кожа особенно тонкая. — Пожалуйста,— прошептала она. Макс закатил глаза. Выдохнул так, будто поднимал штангу на последнем повторении. Потом сдался. — Садись за руль,— сказал он, бросая ей ключи.— Но если ты поцарапаешь мою машину— ты будешь чинить её своими руками. Я серьёзно. Она поймала ключи с ловкостью фокусника— ключи даже не звякнули, просто оказались в её ладони, как будто всегда там были. Хищная улыбка растянула её губы, та самая, из бара, когда она в первый раз спросила: «Что будешь?». От этой улыбки у Макса внутри всё переворачивалось. И сейчас перевернулось снова. — Не поцарапаю.— сказала она и скользнула на водительское сиденье. Макс обошёл машину, сел рядом. Застегнул ремень. Потом проверил ещё раз, туго ли. Потом дёрнул за ремень, убеждаясь, что замок надёжно зафиксирован. — Ты что, пристёгиваешься?— спросила Лили, поправляя зеркала.— Ты никогда не пристёгиваешься на пассажирском. — Первый раз в жизни буду,— ответил он мрачно. — Боишься? — Очень. Она засмеялась. Коротко, звонко, и в этом смехе было что-то опасное. Она поправила сиденье— чуть ближе к рулю, чуть выше, чем сидел он. Взялась за руль двумя руками— правильно, как учат в автошколах, на десять и два. Прикусила губу, сосредотачиваясь. Макс смотрел на её профиль— идеальная линия скулы, родинка возле уха, прядь волос, упавшая на лицо. Она была красивой всегда. Но сейчас, в этой позе, за рулём его машины, она была ещё и опасной. И это заводило его. И пугало. — Ты уверена, что умеешь водить?— спросил он в последний раз. — Абсолютно.— ответила она и завела мотор. «Honda» ожила с низким, урчащим звуком, который Макс знал до последней вибрации. Лили плавно выехала с парковки, аккуратно, даже слишком медленно для его вкуса. Руки на руле лежали правильно, взгляд вперёд, поворотники включались заранее, зеркала она проверяла каждые несколько секунд. Всё по правилам. Всё слишком идеально. Макс начал расслабляться. — Спокойно едешь,— заметил он, откидываясь на спинку. — Н-да?— ответила она, не отрывая глаз от дороги. Они выехали из Монако, пересекли границу с Италией— никакого контроля, только знак, оповещающий, что они въехали в страну, и сразу— прибрежное шоссе, вьющееся серпантином над морем. Дорога была почти пустой в этот час. Солнце только поднялось, светило в спину, и тени от скал падали на асфальт, создавая иллюзию движения даже там, где машина стояла на месте. Лили молчала. Макс смотрел в окно на море— бесконечное, синее, с золотыми дорожками от солнца. Думал о том, как хорошо просто ехать, никуда не спешить, не думать о шинах, о настройках, о десятых долях. Просто ехать. Рядом с ней. Она выждала минуту. Потом две. Потом нажала на газ. Не резко— плавно, как будто кралась. Но стрелка спидометра поползла вверх. Сто двадцать. Сто сорок. Сто шестьдесят. Макс почувствовал, как тело вдавливается в сиденье— не так, как на болиде, конечно, но достаточно, чтобы сердце пропустило удар. — Лили,— сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.— Там впереди поворот. — Вижу,— ответила она. Сто восемьдесят. Она вошла в поворот на скорости, которую Макс считал бы нормальной только на трассе. Шины заскрипели— не заверещали, нет, просто заскрипели, как будто машина жаловалась, но подчинялась. Лили выкрутила руль чуть больше, чем нужно, и корму бросило в занос. Контролируемый. Короткий. Она поймала машину за долю секунды до того, как Макс успел закричать. — Ты что, твою мать, дрифтуешь?!— вырвалось у него. — Немножко.— она улыбнулась, не отрывая глаз от дороги. — На моей машине?! — Ты же сказал, что я буду чинить, если поцарапаю. Я не поцарапала. Двести. Макс вцепился в ручку над дверью так, что побелели костяшки. Ремень безопасности врезался в плечо. Он попытался вспомнить, когда в последний раз ему было страшно в машине. Наверное, никогда. Даже когда он в семнадцать лет впервые сел за руль болида Формулы-1, тогда было не страшно. Тогда было весело. Сейчас было страшно. — Сбавь скорость.— сказал он сквозь зубы. — Не могу.— ответила она. — Это ещё почему? — Потому что если я сбавлю, ты попросишь меня остановиться, и я не смогу тебе отказать. А я хочу, чтобы ты увидел. — Что увидел? — Как я езжу, когда никто не видит. Двести двадцать. Следующий поворот был круче, почти семьдесят градусов, с закрытым радиусом, без обочины, только отбойник и скала. Лили вошла в него поздно, как делают гонщики, когда хотят выпрямить траекторию. Макс зажмурился на полсекунды. Открыл глаза, они уже были на прямой. Двести тридцать. Дорога пошла вниз, к побережью, и Лили нажала на тормоз— не панически, а выверенно, с чувством, как это делают профессионалы. Машина замедлилась, двигатель взревел на пониженной передаче, и они вкатились в маленький городок на скорости шестьдесят, как будто ничего не случилось. Лили остановилась на обочине. Выключила мотор. Повернулась к Максу. В её глазах горел огонь— тот самый, который он видел в зеркале заднего вида, когда сам выигрывал гонки. Чистый адреналин. Счастье. Жизнь. — Ну как?— спросила она. Макс открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Отдышался. — Ты чокнутая.— сказал он наконец. — Знаю.— она улыбнулась. — Где ты научилась так водить? Она помолчала, и наконец ответила: — Друг учил. Когда мне было шестнадцать. Мы ездили на закрытый трек под Миланом. Он сказал: «Если ты будешь ездить медленно, ты будешь скучать. А скука— это смерть».— Она провела пальцами по рулю, как будто гладила живое существо. Макс слушал, не перебивая. Смотрел на её руки— тонкие, сильные, с чёрным маникюром, они пахли не табаком, а его машиной. — Ты случайно в гонках не участвовала?— предположил он. Лили помедлила. Секунду. Две. Её пальцы замерли на руле, и взгляд ушёл куда-то вдаль, за лобовое стекло, за горизонт, за ту линию, где море встречается с небом. — Скорее нет, чем да.— сказала она тихо. Макс молчал. Не давил. Ждал. — Это как понимать?— спросил он наконец, когда пауза затянулась. Она отвела глаза. Посмотрела на свои руки, на браслет, на потускневшее серебро. — Я потом тебе всё расскажу,— сказала она.— Не сейчас. Хорошо? В её голосе не было просьбы. Было твёрдое, спокойное знание— сейчас не время. Не место. Не готова. Он узнал этот тон, она не уступала, когда принимала решение. — Хорошо,— ответил он. Не потому что ему не было интересно. А потому что доверял ей. Если она сказала «потом»— значит, потом. Не раньше. Она выдохнула с облегчением, как будто боялась, что он будет настаивать. — Спасибо,— сказала она. — За что? — За то, что не давишь. Он пожал плечами. — Я сам не люблю, когда давят. Они сидели молча. Море шумело где-то внизу, за скалами. Чайки кричали над головой. В машине пахло кожей, бензином и ею. — И про ключи,— добавил он.— Ты тоже потом расскажешь? Она кивнула, не глядя на него. — И про ключи. — Ладно,— он взял её за руку, сжал пальцы. — Тогда поехали. Я хочу увидеть это твоё место, где нет никого. Она улыбнулась. Грустно и светло одновременно. — Поехали. Они вышли из машины, поменялись местами. Макс за руль, Лили— рядом. И поехали дальше. Уже спокойно. Уже вдвоём. Уже к морю.