Глава 21. Сбитые настройки

Ноябрьское солнце Монако уже не обжигало по-летнему, а ложилось на светлый паркет спальни длинными, прохладными полосами. Воздух за панорамным окном, выходящим на залив, был по-осеннему прозрачным и резким, но внутри дома стояла та сухая, плотная тишина, которая всегда предшествовала вылету на финальные, решающие этапы. До Гран-при Бразилии оставалась неделя. Интерлагос требовал особой, почти фанатичной подготовки: высокогорье, разреженный воздух, сумасшедшая нагрузка на мышцы шеи из-за конфигурации трассы против часовой стрелки. Сезон 2019 года неумолимо катился к своему финалу, и для Макса эти недели были критическими, борьба с Шарлем Леклером за третье место в личном зачёте обострилась до предела после тяжелых гонок в Сузуки и Мехико. Каждый балл, каждая тысячная секунды на симуляторе имели огромное значение. ​Макс сидел на самом краю кровати, полностью погружённый в привычную, доведённую до автоматизма механику утренних движений. На нём были свободные тренировочные шорты и серая футболка с логотипом «Aston Martin Red Bull Racing», плотно облегающая плечи. Он наклонился вперёд, перехватив пальцами шнурки правого кроссовка, и с силой затянул их, проверяя фиксацию стопы. Брэд ждал его в тренировочном зале ровно через тридцать пять минут— Хорнер лично запрашивал свежие показатели лактата, тесты на координацию и полную кардио-диагностику после изнурительной многочасовой сессии на симуляторе в Милтон-Кинсе. Жёсткий гоночный прагматизм требовал строгого соблюдения тайминга. Опаздывать было категорически нельзя. ​Матрас за его спиной мягко и плавно прогнулся. Макс не успел перехватить левую руку, чтобы завязать второй узел на следующем кроссовке, когда Лили бесшумно скользнула к нему со спины. С абсолютной, непреклонной уверенностью, которая всегда выдавала её характер, она уселась прямо к нему на колени. Лили заблокировала ему любой обзор, лишая возможности продолжить сборы, и заставила упереться ладонями в постель, чтобы просто сохранить равновесие. Свободный трикотажный топ её домашнего костюма слегка съехал с плеча, обнажая тонкую ключицу, а в глазах горел чистый, ленивый и дразнящий вызов. Лицо Макса превратилось в каменную маску, на которой не дрогнул ни один мускул, но челюсти сжались так, что на скулах отчетливо заиграли желваки. ​— Ты что делаешь?— спросил он хмуро, стараясь смотреть куда угодно, на стену, на спортивную сумку у двери, только не в её глаза. Его голос прозвучал чуть ниже и глуше обычного, моментально выдавая внутреннее напряжение. ​Лили слегка наклонила голову набок, едва заметно улыбаясь уголками губ. Её тонкие пальцы коснулись его жесткого затылка, медленно, почти невесомо перебирая короткие волосы и заставляя его поднять взгляд. — Куда-то собираешься? ​— Я на тренировку,— коротко бросил Макс. ​Он сделал попытку аккуратно взять её за талию, чтобы просто ссадить обратно на постель и вернуться к делам. Весь его спортивный менталитет, выстроенный на железной дисциплине, требовал немедленно прекратить это безобразие, но её близость, тепло её тела и этот намеренный саботаж путали ему все карты, ломая привычные барьеры контроля. ​— Ах, на тренировку...— повторила она, намеренно растягивая гласные слова, словно проверяя его выдержку на излом. ​Лили прекрасно знала его поминутный график, знала про Интерлагос, требования Хорнера и дедлайны Брэда, но именно эту его непробиваемую, монолитную собранность ей хотелось сейчас немного расшатать, присвоить этот день себе. ​— Да,— Макс попытался уклониться от её дыхания, вернуть прежнюю дистанцию, но Лили подалась вперёд всем телом и мягко поцеловала его в губы. ​Это не было глубоким поцелуем, она просто обозначила своё присутствие, запечатав его возражения, но сделала это так уверенно, что у Макса внутри всё перевернулось. ​Она отстранилась всего на пару сантиметров, её длинные ресницы почти касались его щеки. — У тебя нет даже минуты для меня?— Она поцеловала его в щеку. ​— Лил, милая, у меня нет времени,— его голос стал ещё более низким, хриплым. Он сильнее упёрся ладонями в матрас,— Его реально нет. Брэд уже в зале, у нас сегодня по плану два часа кардио и тесты на перегрузки. Ты ведь знаешь. ​Вместо ответа Лили опустила голову ниже, прижимаясь тёплыми губами к его шее. Её поцелуи были медленными, точечными, дразнящими. Она вела ими вверх, вдоль резко напрягшейся мышцы, к самому основанию челюсти, туда, где под плотной кожей рвано, часто и тяжело забился пульс. Вся комната для Макса сейчас сузилась до ощущения её губ и тонкого аромата её кожи. Его идеальный внутренний таймер, работавший на трассе с точностью, сейчас безбожно искрил и вылетал из строя. ​— Ну пожалуйста... Лили, мне пора на тренировку,— выговорил он, предпринимая слабую попытку остановить её, хотя его ладони против воли уже сами легли на её бёдра, а длинные пальцы рефлекторно впились в мягкую трикотажную ткань одежды.— Ты меня отвлекаешь... ​— Я тебя отвлекаю?— тихо, с придыханием прошептала она прямо ему в шею, чувствуя свое абсолютное превосходство над его дедлайнами. В её голосе скользнуло откровенное, чистое торжество. Она снова поцеловала его в шею, чуть прикусив кожу у самого основания, заставляя его вздрогнуть. ​Макс попытался вернуть остатки контроля над ситуацией, которая стремительно летела в отбойник. Он перехватил её за плечи, намереваясь мягко отодвинуть её от себя, восстановить дистанцию и наконец завязать этот чёртов шнурок. Но Лили сработала на опережение. Её движения были быстрыми и безошибочными: она перехватила его руки и одним лёгким движением запустила их себе под мягкий шёлк топа, намертво прижав его пальцы к своей абсолютно обнажённой и горячей коже. ​Этот резкий контраст— его слегка прохладные после утреннего воздуха руки и её лихорадочное, интимное тепло— сработал как мощное короткое замыкание. Макс замер, шумно и судорожно втянув воздух сквозь сжатые зубы. Предохранители в его голове вылетали один за другим с громким треском. Лили снова поцеловала его, на этот раз глубоко, настойчиво, лишая малейшей возможности думать о команде, руководителях, контрактах или телеметрии. Весь внешний мир перестал существовать. ​— Ведёшь себя как девственник,— выдохнула она ему прямо в губы, удерживая его ладони на своей талии, заставляя его чувствовать каждый изгиб своего тела.— На тренировку? Команда ждёт? Ну хорошо. ​Макс смотрел на неё потемневшими глазами, в которых прагматизм полностью сгорел, уступив место чистому, первобытному желанию. Дисциплина капитулировала. — Замолчи, молю тебя,— хрипло, почти неузнаваемо ответил он. Его руки под её топом сжались сильнее, до боли, по-хозяйски очерчивая её талию. Он рванул её к себе, намереваясь одним мощным движением перевернуть её, подмять под себя и завалить на кровать, чтобы закончить эту затянувшуюся игру на своих условиях. Увы. Лили ловко, словно просчитав этот агрессивный выпад заранее, выскользнула из его захвата. Остступила на два шага назад к панорамному окну и небрежным, грациозным движением поправила край топа на плече. ​— Тебе пора на тренировку, Макс,— абсолютно спокойно, ровным голосом произнесла она. ​На её лице не было ни капли смущения или лихорадочного блеска, только победная, хищная и холодная улыбка. ​Макс замер на краю кровати, внутри него вскипело чистое раздражение. Это было удушающее ощущение упущенного поул-позишна, когда тебя обошли на самом флажке квалификации из-за глупой ошибки в последнем секторе. Возбужденный, сбитый с толку, с бешено колотящимся сердцем, он тяжело и прерывисто дышал, глядя на неё в упор. ​— Ты издеваешься надо мной?— процедил он сквозь зубы, медленно поднимаясь во весь рост. Его крепкая фигура сейчас казалась огромной, почти угрожающей в пространстве светлой спальни. ​Он сделал быстрый, решительный шаг к ней, намереваясь поймать её за запястье, прижать к стене и доказать, что такие шутки с ним не проходят. Но Лили даже не шелохнулась. Она лишь слегка приподняла одну бровь, демонстрируя абсолютное хладнокровие. Макс остановился в полушаге от неё, шумно дыша. Его попытка перехватить её губы для поцелуя провалилась, Лили изящно и плавно отвернула лицо в сторону, подставляя под его горячее дыхание лишь свою щеку. ​— Тебе действительно пора. Брэд очень не любит, когда сдвигается график диагностики,— напомнила она с идеальным, почти издевательским спокойствием.— Возвращайся в рабочий режим. Злость тебе пригодится в Бразилии. ​Макс несколько секунд молча буравил её тяжелым, обещающим взглядом, пытаясь справиться с адреналиновым штормом и пульсом, который сейчас ушёл далеко за рамки его стандартной нормы. Наконец, он резко выдохнул, круто развернулся и подхватил с кресла свою спортивную сумку и жестким движением закинул ремень на плечо. В его глазах загорелся азарт, с которым он обычно шёл на самые рискованные, безумные обгоны по внутреннему радиусу. ​— Ладно,— жёстко, с расстановкой произнёс он, остановившись у самой двери гостиной и обернувшись.— Как только я приеду с тренировки, я закончу начатое. И ты от меня так просто не сбежишь, ясно? ​Лили лениво облокотилась о подоконник, скрестив руки на груди и наблюдая за его яростью с явным удовольствием. — Не получится, Макс. Сегодня вечером у нас ужин. К нам приезжает Аня, забыл? ​Макс на секунду нахмурился, останавливаясь в дверях и лихорадочно перебирая в голове имена, контракты и лица. — Анна? Твоя кузина? Хорошо. ​— Да. Моя двоюродная сестра,— Лили кивнула, и её тон наконец потерял дразнящие нотки, став более серьезным и собранным.— Она прилетает в Ниццу, оттуда на машине сразу к нам в Монако. Мы не виделись полтора месяца, с её предыдущего приезда. Так что возвращайся вовремя, пожалуйста. ​Макс коротко выдохнул, покрепче перехватил ремень сумки и, не говоря больше ни единого слова, поцеловал Лили в лоб и вышел из квартиры, громко и резко хлопнув тяжелой дубовой дверью. — Нужно написать Анне, чтобы никаких историй из прошлого...—напомнила она себе. ... ​На тренировке Макс вымещал скопившееся раздражение на спортивных снарядах с особой, почти пугающей жестокостью. Брэд сегодня гонял его по полной программе, словно чувствовал, что гонщику необходима жесткая физическая разрядка. Интерлагос этого года, с его неровным асфальтом и высотными перепадами, требовал от пилотов максимальной выносливости. ​Сначала был часовой блок убийственного кардио на велотренажёре. Брэд выставил рваный, рваный темп, полностью имитирующий круги квалификации с постоянными ускорениями и торможениями. Макс крутил педали так, словно от этого зависел его контракт, вбивая всю неудовлетворённую утреннюю энергию в каждый оборот. На его лбу выступили крупные капли пота, футболка «Aston Martin» быстро потемнела на груди и спине, но он упрямо отказывался делать перерывы на воду. ​— Макс, сбавь темп, пульс уходит в красную зону слишком рано,— Брэд хмуро посмотрел на показатели монитора, подключённого к нагрудному датчику Ферстаппена.— Мы делаем базу, а не боремся за поул в дождевой гонке. ​— Всё нормально, Брэд. Прибавь сопротивление,— отрезал Макс, не снимая взгляда с пустой стены перед собой. В его голове до сих пор крутилась победная улыбка Лили и ощущение её горячей кожи под пальцами. Ему нужно было выжечь это из системы, вернуть холодный, чистый разум. ​После велотренажёра последовала тяжелая силовая сессия, нацеленная на мышцы кора и шеи. Брэд закрепил на шлеме Макса специальные резиновые жгуты с утяжелителями, заставляя гонщика удерживать голову в статичном положении вопреки сильному сопротивлению. Это было классическое упражнение для пилотов «Формулы-1», но сегодня Макс выполнял его с каким-то ожесточением. Мышцы шеи горели от напряжения, челюсти были крепко сжаты. Каждый подход давался с трудом, но именно эта физическая боль помогала ему вернуть трезвость ума. ​К полудню, после финального, изнурительного блока на координацию и скорость реакции с использованием мигающих световых панелей на стене, Макс наконец обессилено опустился на скамью. Он тяжело, прерывисто дышал, накинув на шею белое махровое полотенце. В мышцах разлилась приятная усталость, а утренний туман в голове окончательно рассеялся, оставив после себя чистую, звенящую гоночную концентрацию. Физическая нагрузка сделала свое дело, он снова был собран и хладнокровен.— Отличная работа, Макс. Сегодня ты превзошел свои же показатели по выносливости,— Брэд одобрительно похлопал его по плечу, занося данные в планшет.— Хорнер будет доволен отчётом. Свободен до понедельника, восстанавливайся перед вылетом в Сан-Паулу. ​Макс кивнул и отправился в душ. Смывая с себя пот и усталость под струями прохладной воды, он поймал себя на мысли, что утреннее раздражение уступило место лёгкой, едва заметной настороженности. Семья Лили всегда была для него отдельным, крайне сложным видом психологических перегрузок, к которым невозможно было подготовиться. ... ​Когда Макс вернулся домой, в просторном доме уже витал густой, насыщенный и аппетитный аромат средиземноморской кухни. Пахло свежими травами, запечённой рыбой, оливковым маслом и чесноком. Лили стояла у кухонного острова, залитого мягким дневным светом. Поверх белого атласного комбинезона, на ней был повязан аккуратный фартук, а волосы были небрежно, но элегантно собраны на затылке с помощью деревянной шпильки. Она двигалась плавно, ловко, без лишней суеты, привычными выверенными движениями помешивая томатный соус в небольшой кастрюле из нержавеющей стали. ​Макс замер в дверях кухни, просто наблюдая за ней в течение полуминуты. В эти редкие, драгоценные моменты, лишённые вспышек камер паддока, назойливых журналистов и светского лоска, она казалась ему по-настоящему своей. Личной. Без масок, которые им обоим приходилось носить на публике. ​— Всё таки освободили пораньше,— сказала она, не оборачиваясь к нему, словно почувствовала его присутствие спиной или уловила едва заметный шорох шагов. ​— Брэд отпустил. Сказал, что я сегодня перестарался и нужно отдохнуть. Уж слишком я агрессивен.— Макс прошёл вглубь кухни, бросив ключи от машины на мраморную поверхность острова. Тон его голоса был уже ровным, без утренней злости, но с явным намёком. ​Лили обернулась, её губы тронула лёгкая, тёплая улыбка. — Это из-за меня? ​— Ещё как,— Макс подошёл ближе, заглядывая в кастрюлю. — ​Рейс Ани только час назад приземлился в аэропорту Кот-д’Азур в Ницце. Пока водитель встретит её, пока они доедут по пробкам до Монако... У меня есть время подготовить сервировку. ​— Я морально готовлюсь к её визиту,— Макс опёрся руками о край столешницы, наблюдая за действиями Лили. ​Лили фыркнула и плавным, красивым движением протянула ему тяжелую деревянную разделочную доску и массивный нож. — Раз уж ты морально готовишься— помоги физически. Помидоры нужно нарезать. Тонко. Как ты любишь. ​— Я люблю толсто,— буркнул он, но нож из её рук взял, послушно придвигая к себе миску со спелыми овощами. ​— Н-да? ​Он сел за кухонный стол, приступая к работе. Помидоры были плотными, спелыми, с ярко-красной мякотью. Острое лезвие ножа легко и бесшумно входило в них, разделяя на аккуратные дольки. На кухне воцарилась уютная, по-настоящему домашняя тишина, нарушаемая лишь мерным, ритмичным стуком ножа о деревянную доску и тихим шкворчанием соуса на плите. Это была та самая нормальность, которой Максу катастрофически не хватало между бесконечными перелётами, брифингами инженеров «Red Bull» и изнурительными гонками. Здесь он мог просто выдохнуть. ​— Кстати, о гонках,— Лили разбила тишину, возвращаясь к плите и уменьшая огонь под кастрюлей.— В Абу-Даби я приеду в паддок. Лично. ​Макс на секунду остановил нож, приподняв голову и внимательно посмотрев на неё. — На финал сезона? В декабре? ​— Да. Я хочу увидеть последнюю гонку этого года,— она бросила в соус щепотку крупной морской соли.— Папа будет там, нужно закрыть некоторые важные вопросы по юридическим бумагам и спонсорским контрактам перед зимним перерывом. Ну и во-вторых... ​— Что во-вторых? ​— Я хочу увидеть тебя на трассе. У меня всё никак не выходило приехать, в этот раз всё наоборот,— она повернулась к нему, облокотившись о край плиты. ​Макс отложил нож в сторону и вытер ладони о полотенце. Она говорила об этом обыденно, простым тоном, но он прекрасно знал, чего ей стоило это решение. В отличие от светских кукол, которые крутились в «Paddock Club» ради красивых кадров в соцсети, Лили смотрела на гонки совершенно другими глазами. Ей не нужно было объяснять, что такое «держак» или как машина ведёт себя на изношенной резине. У неё за плечами был свой, тёмный и дикий опыт скорости. Конечно, «Формула-1» с её идеальным асфальтом, прижимной силой миллионных болидов и строгими маршалами «FIA» была другой вселенной, но базовые законы физики, страха и предвкушения поворота везде были одинаковыми. Она понимала его изнутри. Понимала ту животную часть его натуры, которая требовала победы любой ценой. ​— Ты будешь в гостевой ложе?— спросил он, не сводя с неё глаз. ​— Да. С папой, в «Paddock Club», прямо над боксами «Red Bull». С шампанским, важными лицами из «FIA» и миниатюрными закусками. Как настоящая спонсорская дочь,— она улыбнулась, но её взгляд оставался серьёзным, глубоким.— Но шампанское я пить не буду. Хочу быть абсолютно трезвой, когда ты будешь финишировать. ​— Почему? ​— Потому что я хочу запомнить этот момент до мельчайших деталей, Макс. Как ты паркуешь болид на пит-лейн, как снимаешь шлем, как смотришь на судейское табло. Я хочу быть там, когда это случится. После всех этих месяцев, проведённых за учебниками, пока ты наматывал круги на другом конце света, я заслужила увидеть это вживую. ​— Даже если я не выиграю? Льюис в этом году чертовски силён, уже взял титул в Штатах, да и «Ferrari» после летнего перерыва выдали безумную, подозрительную серию побед,— Макс чуть прищурился, словно проверяя её. ​Лили подошла к столу вплотную и посмотрела на него в упор. В её глазах на секунду мелькнул блеск— взгляд человека, который знает, что такое идти на обгон на узкой городской трассе, когда до отбойника остаются сантиметры. ​— Особенно если не выиграешь,— тихо, но твердо сказала она, положив ладони ему на плечи.— Я хочу быть рядом не только тогда, когда ты стоишь на вершине подиума под гимн и обливаешься шампанским, Макс. Я хочу быть рядом всегда. В любые моменты. Когда тяжело— особенно. Ты ведь знаешь, я не раз говорила, но повторю. ​Макс ничего не ответил. Он просто смотрел на её лицо, она не была зрителем, она была его единственной точкой опоры в мире гоночного цирка, где каждый второй улыбался тебе исключительно ради выгоды. ​— Я рад, что ты приедешь, Лил. Мне тебя не хватало на этих этапах,— тихо сказал он, и в этой простоте было гораздо больше веса, чем в любых громких светских признаниях. ​— Я тоже,— Лили мягко коснулась его плеча, возвращая его к реальности.— А теперь заканчивай с помидорами. Анна будет минут через сорок, а у нас ещё стол не накрыт. Шевелись!. Учёбу я закрыла, теперь пришло время заняться твоей дисциплиной. — Ты прикалываешься? ... Ровно через сорок минут в тишине прихожей раздался короткий, строгий и чистый сигнал электронного замка входной двери. Она плавно открылась, впуская в дом прохладный, свежий вечерний воздух Монако и густой шлейф дорогого, сложного парфюма с отчётливыми нотами горького апельсина, амбры и сандала. ​— Лиля!— Анна бросила ручку чемодана и практически побежала навстречу, на ходу скидывая рюкзак на пол.— Говорила же, что верну ключи! ​Через секунду девчонки уже намертво вцепились друг в друга, устроив классическое, чисто женское приветствие с писком, объятиями и бурным выяснением, кто похудел, а кто бледный после перелета. Макс тактично отступил на полшага, с легкой улыбкой наблюдая за этой сценой. В Анне угадывалась те же черты Разумовских— те же чёткие скулы, та же стремительность в движениях, но если от Лили веяло мягкой, глубокой уверенностью, то её кузина казалась оголенным проводом под напряжением. ​Наконец Анна отстранилась от сестры, поправила куртку и медленно, с явным, нескрываемым любопытством перевела взгляд на Макса. Она оценила его рост, футболку«Red Bull». ​— Так,— Аня скрестила руки на груди, и на её губах появилась улыбка.— Значит, вот ты какой, голландский феномен. Вживую ты выглядишь менее грозно, чем когда выдавливаешь Хэмилтона с трассы. ​Макс невольно рассмеялся, делая шаг вперед и протягивая руку. — На трассе у меня просто работа такая. Рад познакомиться, Анна. ​Анна протянула свою ладонь, тонкую, с парой серебряных колец и неожиданно крепко, совсем не по-девичьи пожала его руку. ​— Взаимно. Лиля мне про тебя все уши прожужжала, так что у меня к тебе примерно миллион вопросов. Начиная с того, почему ты носишь одну и ту же футболку, и заканчивая тем, почему ты до сих пор не научил её нормально парковаться. ​— Ты ахуела?— возмутилась Лили, пихнув кузину локтем в бок.— Я отлично паркуюсь! ​— Ага, расскажи это бордюру у дяди дома,— парировала Анна, даже не моргнув, а потом снова повернулась к Максу.— В общем, Макс. Ближайшие два дня я буду вашим третьим лишним и главным критиком. — Хорошо. Лили, мне нужно позвонить, извините,— он отошёл в гостиную перед этим поцеловав свою девушку в макушку. ​— Господи, я же просила не упоминать при нём то, что было в Питере. Аня, он едва пережил историю об стритрейсинге и о том, что я хорошо стреляю,— сказала она быстро на русском.— Всё постепенно! — Лиля, с каких пор ты такая понимающая? Нежная как хуйня подснежная, психфак стерилизовал твоего демонёнка! Кстати, крикнула она.— А помнишь как нам пацаны дали по сигарете, а это оказалась дешёвая шмаль из-за которой мы видели всякую дичь!— Анна рассмеялась. — Вот об этом я и говорю, тише!