Западня

      Хлоя лежала на холодном, шершавом полу, крепко прижимая к себе Макс. Воздух был тяжёлым, влажным и вонял сырой землёй, старым деревом и чем-то сладковато-гнилым, от чего сразу начинало подступать к горлу.              — Макс… — хрипло выдохнула она, обхватывая девушку ещё сильнее, почти до боли. — Макс, ты жива? Скажи мне, что ты жива, сука…              Макс слабо застонала. Попыталась привстать — и голова сразу закружилась так, будто мир перевернулся и поплыл. Она снова упала на Хлою.              — Не вставай… не вставай, блять… — Хлоя придержала её, одной рукой обхватив за затылок, а второй вцепившись в куртку так, будто могла удержать от всего мира. — Я здесь. Я здесь, слышишь? Не смей меня так пугать, Колфилд…              В стороне послышался кашель. Сафи медленно села, опираясь на стену. Мозес лежал рядом, тяжело дыша и глядя в потолок.              Кабинет изменился.              Он был зеркальным отражением того, который они знали. Стол стоял не там, где должен, полки висели на противоположной стене, даже окно оказалось слева, а не справа. Некоторые вещи выглядели значительно старше — книги пожелтели и потрескались, кожаное кресло выцвело и потёрлось, будто ему было не несколько лет, а несколько десятилетий. Свет, если он вообще был, шёл будто с нескольких углов сразу. Тени падали в разные стороны одновременно, создавая странное, неправильное ощущение глубины. Некоторые предметы были слишком чёткими, почти болезненно резкими, в то время как другие размывались неестественно, словно кто-то вручную нарисовал резкость в одних местах и стёр её в других.              В воздухе медленно кружили непонятные частицы — то ли пепел, то ли плотная пыль, то ли что-то совсем другое. Они лениво плавали в холодном, синеватом свечении, которое пробивалось неизвестно откуда.              Мозес сел, морщась, и огляделся.              — Это… зеркальное отражение, — тихо сказал он. — Всё наоборот. И вещи… они старше. Намного старше. И этот свет… он неправильный. Тени падают не так, как должны.              Сафи огляделась и тихо произнесла:              — Запах… как будто здесь всё немного… гниёт.              Макс снова попыталась привстать. Хлоя сразу поддержала её, не давая упасть.              — Тише, тише, — прошептала она дрожащим голосом. — Не торопись. Я держу тебя.              Из коридора за дверью вдруг раздался голос — испуганный, но громкий:              — Есть тут кто?!              Мозес осторожно поднялся на ноги.              — Я посмотрю, — сказал он тихо.              Он подошёл к двери, приоткрыл её и выглянул в коридор.              По коридору медленно шла Лоретта. В руке у неё был маленький фонарик. Луч света дрожал. В его лучах было видно, как в воздухе медленно кружат те самые непонятные частицы — густые, почти осязаемые.              Лоретта заметила Мозеса и замерла.              — Мозес? — голос у неё был растерянный. — Это ты?              Она сделала шаг ближе, продолжая освещать стены и пол фонариком.              — Что здесь происходит? — спросила она. — Я… я была в коридоре, а потом всё побелело и… я здесь.              Мозес осторожно вышел к ней.              — Мы тоже. Все здесь. Заходи.              Хлоя, всё ещё сидя на полу и держа Макс, тихо выдохнула:              — Чёрт… мы все в этом дерьме.              — Реальность… она сломалась. Я её сломала, — тихо прошептала Макс.              Хлоя крепче обняла её, чувствуя, как та дрожит.              — Мне похер, что ты сделала, — прошептала она ей на ухо, так, чтобы слышала только она. — Главное, что мы все здесь и все живы. И мы выберемся.              Макс закрыла глаза и просто кивнула, крепче вцепившись в куртку Хлои.              Сафи задумалась и предположила:              — Всё связано. Моё видение, Ясмин, это место… Если я видела, как убиваю мать, то ответы могут быть здесь. В её кабинете или в документах.              — Не всё всегда упирается в твою мать, Сафи, — сказала Лоретта. — А что значит «видела, как убиваешь мать»?              — Предложи другой вариант, раз такая умная, — огрызнулась Сафи. — У нас нет времени на теории заговора. А второе — долгая история, где важно только то, что у меня были видения этого мира. Мне кажется, что как отправная точка это лучше, чем ничего.              Лоретта примирительно кивнула.              Макс, тяжело дыша и опираясь на Хлою, поднялась и тихо сказала:              — Я согласна с Сафи. Если не на что опираться… можно довериться её чутью. Один хрен всё наугад.              Она шла, тяжело опираясь на Хлою. Голова всё ещё кружилась, мир иногда плыл, и ей приходилось моргать, чтобы вернуть резкость. Кровь из носа уже засохла, но слабость не проходила.              — Я в порядке, — тихо сказала она, хотя сама в это не очень верила.              — Ты ни хрена не в порядке, — буркнула Хлоя, голос срывался. — Поэтому молчи и держись за меня, поняла?              То, что раньше было аккуратным кампусом Каледона, теперь выглядело совершенно иначе. Деревья были изуродованы, ветви изгибались под неестественными углами. По земле и стенам зданий ползли толстые, пульсирующие лианы — тёмные, влажные, с едва заметными венами. Они двигались. Медленно, но явно целенаправленно.              — Это не растительность, — пробормотал Мозес, глядя на одну из лиан, которая медленно извивалась у его ног. — Это… продолжение организма. Как мицелий.              Хлоя на минуту отпустила Макс, предварительно убедившись, что та уже может стоять на ногах, и подошла ближе к лиане, чтобы рассмотреть её.              Макс воспользовалась моментом, вытащила из кармана полароид и сделала снимок.              — Ты ненормальная?! — Хлоя резко обернулась, подлетела к ней и выхватила снимок. — Не смей больше этого здесь делать, Макс! Я серьёзно!              Вдруг одна из лиан резко хлестнула по земле, отрезая им путь назад к главному корпусу. Другая медленно поползла поперёк тропинки, словно указывая направление — к зданию администрации.              — Они нас ведут, — тихо сказала Сафи.              — Или загоняют, — добавила Лоретта, продолжая что-то быстро записывать в свой блокнот.              Мозес попытался шагнуть в сторону, обходя лиану. Как только его ботинок коснулся одной из толстых «вен», вся лиана дёрнулась. Из-под неё с писком и шорохом полезли мелкие твари — десятки крыс и мышей с бледной, почти прозрачной кожей. Они кинулись во все стороны, некоторые даже прыгали по ногам.              Вдруг из леса за кампусом раздался тихий, нарастающий шорох.              Сначала он был едва слышен. Потом стал громче.              А потом из-за деревьев вылетела туча.              Летучие мыши. Сотни. Может, тысячи. Они хлынули настоящей волной, как живое чёрное облако, заполняя воздух над двором.              — Блять! — выругалась Хлоя.              — Бегом! — крикнула Сафи.              Они рванули к административному зданию. Лианы за спиной сразу ожили, хлестнули по земле, отрезая пути назад и слева, подталкивая их только в одном направлении — к главному входу администрации.              Макс спотыкалась, но Хлоя практически тащила её за собой, не давая упасть.              — Держись! — рычала она. — Не смей падать, слышишь?!              Мозес быстро подбежал и подхватил Макс с другой стороны. Она почти висела на них двоих — ноги плохо слушались, голова кружилась.              Летучие мыши уже кружили над ними, некоторые пикировали совсем близко. Их крылья издавали сухой, кожистый шорох, от которого по коже бежали мурашки.              Мозес на бегу пытался объяснить, задыхаясь:              — Это не обычные мыши! Они реагируют на изменение биомассы! Разрыв, видимо, нарушил локальную экосистему и…              — Мозес, блять, заткнись и беги! — рявкнула Хлоя.              Хлоя громко выругалась, отмахиваясь одной рукой от особо наглой летучей мыши, которая пронеслась прямо перед её лицом.              — Ебаные лианы, ебаные мыши, ебаная стремная хуйня! — шипела она на бегу. — Макс, если ты опять попробуешь сделать фото в этой помойке, я тебя сама придушу.              Они влетели в здание администрации и сразу захлопнули тяжёлую входную дверь. Снаружи раздался глухой, частый стук — летучие мыши бились в дерево, но дверь держала.              Лианы с тихим шорохом обволокли дверь, отрезая путь назад.              Внутри было темно и тихо.              — Можно отдышаться! — выдохнула Сафи.              Макс уже стояла на ногах. Её всё ещё немного шатало, но она уже не висела на Хлое и Мозесе.              — Ты как? — тихо спросила Хлоя у Макс.              — Нормально… — выдохнула Макс. — Голова кружится, но я могу идти.              — Если что — сразу говори, — Хлоя не убрала руку с её талии.              Мозес быстро огляделся.              — Нужно найти кабинет Ясмин. Он должен быть на первом этаже.              Сафи кивнула и пошла первой по коридору.              — Сюда. В конце коридора, левое крыло.              За спиной в дверь продолжали биться мыши — глухо, настойчиво, но безуспешно.              Они двинулись по длинному коридору первого этажа. Здесь было темно и тихо, только их шаги и далёкий стук за дверью. Воздух был тяжёлым, с тем же сладковато-гнилым запахом.              Макс шла, стараясь держать равновесие. Иногда ей приходилось закрывать глаза на пару секунд, потому что коридор начинал плыть. Хлоя каждый раз крепче сжимала её талию.              — Если станет хуже — сразу говори, — тихо повторила она.              — Скажу… — ответила Макс.              Лоретта, шедшая рядом с Мозесом, повернула голову:              — Мозес, ты же у нас учёный. Объясни хоть что-нибудь. Эти лианы, мыши… это вообще как работает? Они нас загоняют или просто реагируют?              Мозес, не замедляя шага, ответил:              — Скорее реагируют. Разрыв, который мы устроили, нарушил локальный баланс. Лианы и мыши — это как иммунный ответ на чужеродное присутствие. Мы для этой системы — раздражитель.              — То есть мы — инфекция? — уточнила Лоретта.              — В каком-то смысле да.              Хлоя тихо выругалась, но без злости:              — Отлично. Мы — инфекция в каком-то хорроре. Просто прекрасно.              Коридор был длинным и тёмным. По пути попадались ответвления — некоторые двери были выбиты, другие приоткрыты. Чем дальше они шли, тем хуже становилось.              Сначала они увидели следы старой крови на полу — тёмные, давно засохшие разводы, которые тянулись неровными полосами. Потом следы борьбы: опрокинутые стулья, разбитое стекло, глубокие царапины на стенах, будто по ним что-то скребли когтями.              Сафи и Мозес шли впереди и первыми завернули за угол.              И резко остановились.              Сафи замерла на месте. Мозес сделал шаг назад, согнулся пополам и его вывернуло прямо на пол. Он опёрся рукой о стену, тяжело дыша, плечи дрожали.              — Блять… — выдавил он.              Перед ними лежали тела.              Несколько человек в тёмной форме, не разложившиеся до конца. В воздухе стоял густой, сладковато-тошнотворный запах разложения. Рваные раны на шее, груди и животе. У одного оторвана почти вся рука, у другого — часть ноги. Кровь давно засохла тёмными корками, но следы борьбы были страшными: глубокие царапины на стенах, опрокинутые стулья, разбитое стекло.              — Это произошло не вчера, — тихо сказал Мозес. — Но и не год назад. Несколько месяцев… может, меньше.              Лоретта, подошедшая последней, тихо ахнула и прижала ладонь ко рту. В жизни она не видела настоящих трупов, а тут — настоящая бойня. Её лицо мгновенно побледнело.              Макс, когда увидела тела, резко остановилась и оцепенела от страха — тело стало деревянным, дыхание сбилось. Руки задрожали. Она инстинктивно потянулась к карману за полароидом.              Хлоя заметила это мгновенно и перехватила её руку.              — Ты совсем ебанулась?! — прошипела она, крепко держа Макс за запястье. Голос у Хлои дрожал от ярости и страха. — Прекрати, Макс! Прекрати, блять! Я тебя прошу!              Макс только тяжело дышала, глядя на тела широко раскрытыми глазами, и тихо сказала Хлое:              — Видимо, защитное… хочется сделать хоть что-то понятное.              Хлоя погладила её по руке, но потом осторожно отпустила, убедившись, что Макс держится на ногах.              — Стой здесь и постарайся не смотреть, — тихо сказала она.              Хлоя подошла ближе к телам. Присела рядом с одним из них и осторожно вытащила пистолет из кобуры. Это был компактный чёрный Glock 19 с потёртой рукояткой. Она быстро проверила магазин — он был почти полным.              — Заряжен, — тихо сказала она, убирая пистолет себе за пояс.              Сафи кивнула и последовала её примеру. Со второго тела она сняла такой же пистолет.              Мозес, всё ещё бледный, вытер рот рукавом и тихо спросил:              — Это… военные?              Хлоя перевернула одно из тел и достала удостоверение. Посмотрела на него, нахмурилась.              — MERIDIAN, — прочитала она вслух. — Никогда не слышала. Бред какой-то.              Но всё-таки положила удостоверение в карман.              Лоретта стояла чуть в стороне, всё ещё прижимая руку ко рту, и старалась не смотреть вниз.              Хлоя достала из кармана помятую пачку сигарет и протянула Сафи.              — Держи.              Сафи молча взяла одну. Хлоя прикурила ей, потом себе. Даже Макс, которая почти никогда не курила, тихо попросила:              — Дай…              Хлоя молча протянула сигарету. Макс затянулась несколько раз, медленно, неуверенно. Ей явно не очень хотелось возвращать её обратно, и Хлоя просто достала ещё одну сигарету и прикурила себе ещё одну.              От привычного запаха табака всем стало чуть проще. Хотя бы на пару минут.              Сафи глубоко затянулась и хрипло произнесла:              — До кабинета Ясмин осталось совсем немного.              Докурив, они продолжили двигаться вперёд, стараясь не наступать в засохшую кровь, обходя тела и лианы, которые уже начинали медленно ползти по полу за ними.              Через несколько метров они увидели ещё троих. Один лежал поперёк прохода, второй — у стене, третий — почти в дверном проёме. Все в той же тёмной форме. Рваные раны, оторванные конечности, застывшие в агонии лица.              Но самое страшное было не это.              Местные лианы уже начали вплетаться в тела. Толстые, влажные отростки проросли сквозь раны, обвили руки и ноги, словно пытались вобрать в себя то, что осталось. У одного трупа лиана полностью вошла в открытый рот и вышла через разорванную шею. У другого пистолет был намертво вплетён в местную органику: ствол обвился лианой, магазин частично утонул в пульсирующей массе.              Хлоя присела возле одного тела, которое ещё не успело сильно зарасти, и достала два запасных магазина. Руки у неё дрожали.              Макс, всё ещё опираясь на стену, тихо, но с лёгкой дрожью в голосе пошутила:              — Я, кажется, пропустила какую-то часть жизни своей женщины… Ты так быстро и уверенно обыскиваешь трупы, будто всю жизнь только этим и занималась.              Хлоя подняла голову, посмотрела на Макс и слабо усмехнулась.              — Когда-нибудь расскажу. Сейчас не время.              Сафи шла чуть впереди, стараясь не смотреть на тела слишком долго. Лоретта шла последней, прижимая блокнот к груди, и явно боролась с тошнотой.              — Нам нужно быстрее, — тихо сказала Сафи. — Кабинет моей матери в конце этого крыла.              Мозес шёл молча, стараясь дышать только через рот. Запах разложения и влажной органики становился почти невыносимым.              Наконец они дошли до конца коридора. Дверь с аккуратной табличкой «Ректор Я. Фаяд» была слегка приоткрыта.              Сафи остановилась первой. Она глубоко вдохнула, толкнула дверь и вошла внутрь.              Кабинет выглядел почти так же, как и в их мире… и одновременно совершенно чужим.              Стол Ясмин стоял на своём месте, но поверхность была покрыта тонким слоем влажной плёнки. На стенах висели те же полки с книгами и документами, но некоторые книги уже начали зарастать тонкими чёрными нитями лиан. На полу у окна лежал перевёрнутый стул.              Сафи подошла к столу и открыла верхний ящик.              Там лежали папки.              Толстые, аккуратно подписанные.              Максин Колфилд. Проект «Маяк» — конфиденциально.              Сафия Ллевелин Фаяд — конфиденциально.              Сафи открыла свою папку первой.              Внутри были фотографии. Она сама. Кровь. Мать. И взгляд двойника — прямо в камеру. На последней странице крупными буквами было написано:              ОТВЕТЫ.              Она задержалась на этой странице дольше, чем нужно. Пальцы слегка дрожали.              Макс открыла свою.              На первой странице — фотография какого-то неизвестного помещения, вообще без каких-то деталей. На второй — крупный стикер:              ВЫХОД.              Хлоя стояла рядом, всё ещё держа пистолет в руке, и молча смотрела на папки.              — И что это за хрень? — резко спросила Хлоя.              — Нам дают два варианта, — тихо сказала Сафи, закрывая свою папку. — Ответы или выход. И все — через фотографии для Макс.              — Значит, найдём третий, — резко ответила Хлоя.              Макс стояла молча, глядя на свою папку. Потом тихо произнесла:              — Если мы здесь… значит, нам нужно что-то для кого-то сделать. Или что-то исправить.              Хлоя повернулась к ней, голос стал жёстче:              — Ты сейчас даже думать об этом не смей. Ты еле на ногах стоишь.              Сафи положила папку обратно на стол.              — Нам нужно понять, что именно от нас хотят. И почему именно здесь.              В этот момент из коридора снова донёсся далёкий, низкий рёв — уже ближе.              Хлоя мгновенно вскинула пистолет.              — Пора уходить отсюда.              Они быстро собрали папки. Сафи сунула свою под куртку, Макс свою отдала Хлое — та молча спрятала её за пояс.              — Окно, — коротко сказал Мозес. — Через главный вход мы уже не выйдем.              Они бросились к большому окну в конце кабинета. Хлоя первой отодвинула тяжёлую штору.              За окном был двор университета — или то, что от него осталось.              Но как только Хлоя попыталась открыть створку, в стекло с глухим, влажным звуком врезалась первая летучая мышь. Потом вторая. Третья. Через несколько секунд в окно уже билась целая туча — бледные тела с кожистыми крыльями ударялись в стекло с такой силой, что оно начало мелко дрожать.              — Блять! — выругалась Хлоя, отшатываясь.              Мыши не просто бились — они целенаправленно долбились в одно и то же место, пытаясь пробить стекло. Некоторые оставляли на нём кровавые разводы.              Сафи быстро оглянулась.              — Они нас загоняем. Лианы снаружи, мыши здесь… Нас загоняем в угол.              Мозес нервно посмотрел на дверь кабинета.              — Если мы останемся здесь, они либо прорвутся через окно, либо через дверь.              Хлоя оглядела комнату. Её взгляд остановился на тяжёлом деревянном шкафу у стене.              — Помогите мне!              Вместе с Сафи и Мозесом они быстро придвинули шкаф к двери, забаррикадировав вход. Из коридора послышался низкий, вибрирующий рёв — что-то ещё приближалось к кабинету.              Все замерли.              Рёв повторился — ближе, громче, с каким-то мокрым, гортанным подвыванием.              Макс невольно сделала шаг назад и прижалась спиной к стене.              — Что это такое… — тихо, почти шёпотом спросила она.              Мозес стоял бледный, прислушиваясь к звуку. Голос у него был хриплый:              — Я думаю, что если мы узнаем — это будет стоить нам жизни. Как тем военным в коридоре.              Хлоя крепче сжала пистолет.              — Нахуй, — процедила она. — Я не собираюсь умирать в этом гнилом месте.              Сафи стояла у окну, глядя, как мыши продолжают биться в стекло, оставляя на нём всё больше трещин.              — Они не дают нам выйти и не оставляют выбора.              Лоретта, прижимаясь спиной к стене, тихо спросила дрожащим голосом:              — И что теперь?              Никто не ответил.              Снаружи, за дверью, раздался тяжёлый удар. Шкаф дрогнул.              Ещё один удар.              Они были загнаны в угол.              Снаружи, за дверью, раздался ещё один тяжёлый удар. Шкаф дрогнул сильнее, дерево не выдерживало яростные удары. Стекло окна уже покрылось густой сеткой мелких трещин — мыши продолжали биться в него с безумной яростью.              Макс стояла, прижавшись спиной к стене, и тяжело дышала. Голова кружилась, но она старалась держаться.              Хлоя стояла перед ней, держа пистолет обеими руками и переводя взгляд с двери на окно.              — Мы не можем здесь оставаться, — тихо сказала Сафи. — Ещё пару ударов — и они ворвутся.              — Если это то, что я думаю… — тихо сказал Мозес, — нам нужно, чтобы Макс снова открыла проход. Иначе — нам всем конец.              Хлоя резко повернулась к Макс. В её глазах был настоящий страх.              — Нет. Это тебя же убить нахуй может, Макс. Ты и так еле стоишь.              Макс посмотрела на неё. Несмотря на слабость и головокружение, она попыталась улыбнуться — слабо, но ободряюще.              — Ну… я же сейчас жива, — тихо сказала она.              Хлоя не улыбнулась в ответ. Она только тяжело выдохнула, шагнула ближе и крепко взяла Макс за лицо обеими руками. На секунду они просто смотрели друг на друга.              А потом Макс сама потянулась вперёд и впилась в губы Хлои — отчаянно, сильно, будто это мог быть их последний поцелуй. Хлоя ответила мгновенно, почти грубо, прижимая её к себе так, словно боялась, что если отпустит — Макс исчезнет.              Поцелуй был коротким, но жадным и полным всего того, что они не успели сказать.              Когда они отстранились, то увидели, что все остальные — Сафи, Мозес и Лоретта — тактично отвернулись, давая им эти несколько секунд.              Хлоя прижалась лбом к её лбу и прошептала хрипло:              — Если ты умрёшь… я тебя потом сама придушу. Поняла?              Макс слабо кивнула, всё ещё крепко держась за куртку Хлои, пальцы судорожно вцепились в ткань.              — Поняла…              Хлоя на секунду замерла, глядя на неё тяжёлым, полным страха и отчаянной нежности взглядом. Потом быстро достала папку из-за пояса и выдернула из неё нужную фотографию. Она вложила снимок в ладонь Макс и крепко сжала её пальцы своими, будто пыталась передать ей часть своей силы.              — Давай.              Пустая папка полетела на пол. В этот момент окно с громким, оглушительным треском разбилось.              Осколки стекла разлетелись по кабинету. В ту же секунду в помещение хлынула целая туча чёрных летучих мышей — матовых, почти угольно-чёрных, с кожистыми крыльями.              Макс попыталась отмотать время назад — хотя бы на несколько секунд, чтобы выиграть время, чтобы все успели подготовиться или отойти. Но ничего не произошло. Способность не сработала. Только лёгкое давление в висках и пустота. Хлоя вскинула пистолет и открыла огонь по влетающим мышам.              — Сафи! Надо выиграть ей время!              Сафи тоже открыла огонь. Выстрелы гремели в маленьком кабинете, но из-за нарастающего белого света и уходящего из-под ног пола целиться становилось всё труднее. Чёрные мыши падали на пол с мокрыми шлепками, но на их место влетали новые.              Лоретта испуганно дёрнулась, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она увернулась от одной мыши, которая пронеслась прямо перед её лицом, едва не задев волосы. Страх обжёг её холодной волной, но в следующий миг вторая тварь с влажным писком вцепилась Мозесу в плечо. Он начал отчаянно срывать мышь руками, пальцы дрожали, лицо исказилось от паники и ярости.              — Снимай её! Снимай, сука, пока не укусила! — кричал он срывающимся голосом, в котором уже не осталось ничего от привычного спокойного преподавателя.              Лоретта мгновенно бросилась к нему, сердце стучало в ушах, руки тряслись от адреналина. Вдвоём они яростно тянули и отдирали вцепившуюся тварь. Когда им наконец удалось её оторвать, Лоретта, не раздумывая, выхватила свою ручку и принялась остервенело колоть ею мышь — в глаз, под крыло, куда только попадала. Она не останавливалась, пока тварь не дёрнулась в последний раз и не обмякла в их руках. Мозес благодарно кивнул.              Макс уже полностью погрузилась в фотографию. Окружающий мир превратился в далёкий, приглушённый шум — крики, выстрелы, писк мышей — всё это стало фоном, который почти не доходил к сознанию. На этот раз боли почти не было. Только тяжёлое, пульсирующее давление в висках и странное, почти приятное ощущение, будто реальность вокруг медленно складывается, как лист плотной бумаги в чьих-то невидимых руках.              Из носа тонкой тёплой струйкой потекла кровь, но Макс даже не заметила. Во второй раз это было намного терпимее. Она просто держала фокус.              В её сознании всё ярче проявлялись детали с фотографии. Сквозь нарастающий гул она начала различать обрывки голосов — искажённые, будто доносящиеся из-под воды или из другой комнаты:              — Приборы зашкаливают! Уходите оттуда, немедленно!              — Камеру направили точно на это место… Кто-то успел сделать снимок и унёс его с собой…              Голоса звучали так близко, что Макс почти почувствовала чужое дыхание на затылке. Сердце колотилось где-то в горле.              Белый свет начал медленно, но неотвратимо заливать кабинет холодным, ослепляющим сиянием — он проникал отовсюду, будто сам воздух светился изнутри.              У Сафи тоже пошла кровь из носа — яркая, густая. Она резко вытерла её рукавом, даже не взглянув. Лицо было бледным, но взгляд — жёстким, сосредоточенным. Когда поток летучих мышей наконец стал слабеть и редеть, Сафи быстро переглянулась с Хлоей. В этом взгляде мелькнуло молчаливое, напряжённое понимание: «Держимся. Ещё чуть-чуть». Обе одновременно коротко кивнули.              И именно в этот момент дверь кабинета с оглушительным треском вылетела из косяка, разлетевшись щепками по всей комнате.              В проёме стояла тварь.              Она была огромна — почти два с половиной метра в высоту, с серой, влажно блестящей кожей, покрытой глубокими складками и старыми шрамами. Длинные, мощные конечности заканчивались острыми когтями, которые оставляли борозды в дверном косяке. Голова чудовища была раскрыта, как отвратительный цветок: пять лепестков-пасть, усеянных рядами кривых, желтоватых зубов, между которыми тянулись нити слюны. Вместо глаз у него были только тёмные провалы, но он явно видел их. Чувствовал.              Из глубины этой пасти вырвался низкий, вибрирующий рёв — звук, от которого у всех внутри всё сжималось в тугой, ледяной ком. Казалось, он пробирается прямо под кожу, заставляя сердце пропустить удар.              Мозес заорал, отступая назад и чуть не споткнувшись:              — Это блять что такое?!              Сафи закричала — коротко, пронзительно, от чистого животного ужаса. Инстинктивно она рванулась в сторону и вцепилась в рукав Мозеса, пальцы судорожно сжали ткань так сильно, что костяшки побелели.              Лоретта тоже закричала — высоко, отчаянно, почти визгливо. Она отскочила назад к окну, спина врезалась в подоконник, дыхание сбилось, в глазах стоял чистый, неподдельный страх.              Сердце Хлои колотилось так, что отдавалось в ушах. Страх был острым, почти физическим — он сжимал горло, но она не позволила ему победить. Руки тряслись, но она подняла пистолет и выстрелила в тварь несколько раз подряд. Пули ударили в грудь и голову, слегка отбросив чудовище назад. Запах пороха и крови ударил в нос.              Тварь заревела снова — громче, злее — и медленно, почти лениво двинулась вперёд, словно наслаждалась их паникой. Будто знала, что времени у неё сколько угодно.              В этот момент белый свет стал невыносимым. Он залил кабинет холодным, ослепляющим сиянием, от которого резало глаза и начинало кружиться в голове. Никто уже не мог разобрать, что происходит вокруг.              Хлоя успела только одно — она рванулась вперёд и плотно прижала Макс к себе обеими руками, не выпуская пистолет.              Макс вцепилась в неё изо всех сил, зарываясь лицом в шею Хлои, словно пыталась спрятаться в ней целиком. Губы её дрожали, голос был едва слышным, но отчётливым:              — Я люблю тебя… И мне очень страшно.              Хлоя только крепче сжала её, прижимая так сильно, будто могла удержать от всего мира.              — Мне тоже… — выдохнула она хрипло, почти неслышно. — Мне тоже, Макс.              Белый свет поглотил всё.              И всё исчезло.