Наследие восемь

      Группа разделилась у крыльца. Стив уехал к Кларку, а Сафи, Мозес, Дастин и Лоретта направились в библиотеку Хоукинса.              Внутри было тихо и пахло старой бумагой. Мозес сразу занял компьютер в углу и углубился в цифровые архивы. Сафи, Дастин и Лоретта разошлись по стеллажам с научными журналами.              Прямого ничего не нашли. Ни «Меридиан», ни Оуэн, ни Кей не всплывали.              Тогда они сменили подход и начали искать любые научные публикации, которые хотя бы косвенно касались аномалий пространства, энергетических полей или «необъяснимых явлений».              Через полтора часа Дастин тихо позвал остальных к одному из старых журналов.              — Смотрите.              Он открыл статью 1976 года. Название было длинное и заумное: «Теоретические и практические принципы квантовой суперпозиции в многомерных системах: возможные приложения к наблюдаемым аномалиям пространства-времени».              Дастин ткнул пальцем в нижнюю часть страницы, где был раздел «Вопросы после доклада».              — Вот здесь. Один из участников задал вопрос спикеру. Спикер: Доктор Рихард Восс.              Но внимание Дастина было приковано не к имени. Он указал на маленькую чёрно-белую фотографию рядом с текстом — групповой снимок участников конференции.              — Это он, — тихо сказал Дастин, показывая на мужчину во втором ряду. — Я узнаю лицо. Это Оуэн. Только моложе.              Они быстро сделали ксерокопию страницы со статьёй и фотографией.              — Рихард Восс, — пробормотала Лоретта. — Его нужно будет пробить.              Группа подошла к компьютеру в углу, где всё это время копался Мозес. Он периодически ругался вполголоса на древнюю машину, жалуясь, что по меркам 2026 года это вообще не компьютер, а доисторический ящик с тормозами. Сафи, Дастин и Лоретта приперлись к нему как раз в тот момент, когда он в очередной раз хлопнул по клавиатуре.              Мозес, увидев находку, только кивнул.              — Хорошо. У нас теперь есть зацепка по Оуэну и новое имя — Восс. Будем копать дальше. И нужно ещё поискать информацию по матери Сафи.              Он сразу вернулся к экрану и начал быстро набирать запросы. Через несколько минут выдал результат:              — По Воссу есть. Преподаёт в Индианаполисе на кафедре физики. Ведёт несколько курсов — квантовую механику, теорию поля и что-то по многомерным системам. Плюс занимается исследованиями прямо на кафедре.              Мозес помолчал секунду, потом тихо сказал:              — Хорошо. А теперь поищем информацию по матери Сафи.              Он снова вернулся к экрану, быстро пролистал ещё пару окон и что-то выписал на бумажку. Потом оторвался от экрана и протянул её Дастину.              — По Ясмин Файяд почти ничего серьёзного. Только студенческая статья 1994 года про внешнюю политику Клинтона и маленькая фотография. Обычная талантливая студентка. Нашёл её номера в студенческом справочнике Каледона — два штуки, домашний и, похоже, общежитие или кафедра.              Дастин взял в руки бумажку с номерами, которую Мозес только что выписал из справочника Каледона, и внимательно на неё посмотрел.              — Это её номер? — тихо спросил он.              Мозес кивнул, не отрываясь от экрана.              Сафи и Лоретта тоже склонились над бумажкой.              Дастин вопросительно посмотрел на Сафи.              — Звонить или нет?              Сафи взяла листок с номерами, долго смотрела на него, а потом аккуратно сложила и убрала в карман.              — Подождём пока, — тихо сказала она. — У вас зацепка с Воссом выглядит мощнее. Я… боюсь лишний раз дёргать свою мать в прошлом. Даже если это просто звонок.              Она помолчала, глядя в пол.              — Если она здесь пока выглядит как обычная студентка… причём вполне публичная, с эссе про Клинтона и всё такое… значит, она ещё сама «невинность» по её меркам. Не хочу случайно что-то сдвинуть. Пока не стоит.              Дастин кивнул, не споря.              — Понял. Тогда сначала отрабатываем Индианаполис.              Мозес закрыл последние окна на экране.              — Согласен. Возвращаемся в дом. Нужно обсудить это со всеми.              Они собрали вещи и вышли из библиотеки. На улице уже начинало темнеть.              Сафи тихо сказала, когда они шли к пикапу:              — Следы не исчезли. Их просто очень хорошо спрятали.              Мозес кивнул.              — Значит, будем копать глубже.              Они сели в пикап. Сафи села сзади, всё ещё сжимая в кармане сложенный листок с номерами. Мозес завёл двигатель, и они поехали обратно к дому Байерсов.              По дороге Лоретта тихо хмыкнула.              — Знаешь, что забавно… У нас в 2026-м внезапно снова стал популярен Билл Клинтон. Его до сих пор цитируют, мемы делают.              Дастин приподнял бровь, в глазах мелькнуло искреннее удивление.              — Серьёзно?              — А в 2016-м его жена проиграла президентские выборы. В общем… у нас там всё довольно интересно.              Дастин фыркнул, явно не поверив своим ушам.              — Подожди, то есть после Левински его не закопали навсегда?              Сафи не удержалась и вставила с лёгкой ехидной улыбкой, от которой у Дастина мурашки побежали по спине:              — После Левински выяснилось ещё немного подробностей о том, кто еще прикладывался к его члену. Оказалось, список был длиннее и интереснее, чем все думали.              Дастин резко остановился посреди дороги, развернувшись к ней всем корпусом. Глаза округлились.              — Кто?!              Сафи посмотрела на него с совершенно невинным выражением лица, будто только что сообщила погоду.              — Эта информация, если распространится — а я уверена, что ты распиздишь своим друзьям — принципиально поменяет ход истории и повлияет на общественное мнение и выборы.              Дастин открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл, явно не зная, что ответить. На лице боролись одновременно шок, любопытство и лёгкая обида.              — Ты… ты разбиваешь мне сердце. Заинтриговала и всё. Это жестоко, Сафи.              Сафи только пожала плечами, улыбаясь уголком губ — той самой улыбкой, от которой даже Мозес тихо фыркнул.              — История иногда бывает жестокой.              На несколько секунд в машине повисла лёгкая, почти уютная тишина, нарушаемая только тихим урчанием двигателя. Сафи всё ещё улыбалась уголком губ, а Дастин качал головой, явно пытаясь прийти в себя после её слов.              Лоретта, сидевшая рядом с Дастином, слегка наклонилась к нему и с любопытством спросила:              — Слушай, а если я дам тебе мой телефон из 2026 года… он может как-то прокачать твои девайсы по обнаружению аномалий? Ну, техника из будущего и всё такое.              Дастин посмотрел на неё с искренним интересом.              — Честно? Не сильно, — ответил он после короткой паузы. — Железо 2026-го на оборудовании 1995 года почти бесполезно — другие разъёмы, другие напряжения, другая архитектура. Я не смогу его напрямую подключить или скопировать чипы.              Он почесал затылок и добавил уже с азартом:              — Но… я могу посмотреть, как работают его сенсоры. Акселерометр, магнитометр, гироскоп. Возможно, пойму, как они фильтруют шум и на каких частотах ловят сигнал. Это даст хорошие идеи, как улучшить мои детекторы. Не революцию, но ощутимый толчок.              Лоретта кивнула и протянула ему свой iPhone.              — Держи. Только не утопи его в кофе и не разбери на атомы.              Дастин принял телефон с таким видом, будто ему вручили святой Грааль.              — Обещаю быть максимально аккуратным. Почти.              Мозес, который вёл машину, вдруг тихо хмыкнул.              — Если уж мы говорим о знаниях из 2026-го, то у нас есть кое-что получше железа.              Все посмотрели на него.              — Мы знаем, какие технологии появятся в ближайшие тридцать лет, — продолжил Мозес. — Какие материалы будут использоваться, какие частоты станут стандартными для сенсоров, как строятся нейронные сети даже в простейшем виде. Мы можем подсказать принципы, которые в 1995-м ещё никто не применяли. Например, как делать более чувствительные фильтры сигналов.              Он посмотрел на Дастина.              — Если ты дашь мне доступ к своим схемам и измерениям, я могу набросать несколько идей, которые реально можно реализовать на железе конца 90-х. Не сразу, но это даст вам фору в несколько лет.              Дастин широко улыбнулся.              — Мозес, ты сейчас мой новый лучший друг.              Сафи тихо усмехнулась, глядя на них.              — Главное, чтобы вы не взорвали дом, пока будете «улучшать» всё подряд.              Дастин оживился:              — А если мы сделаем глушилку для Макс? Чтобы она могла мотать без палева.              Мозес покачал головой, но без негатива.              — Полноценную направленную глушилку — нет, в 1995-м это невозможно. Но мы можем попробовать собрать грубый широкополосный генератор шума. Радиус будет маленький — метров пять-семь максимум. И работать он будет недолго.              Лоретта, сидевшая рядом с Дастином, слегка наклонилась к нему и с любопытством спросила:              — А военные в своё время делали глушилки против Одиннадцать, чтобы она не могла использовать свои способности. Они могут сработать на Макс? Или это совсем другое?              Дастин повернулся к ней, явно радуясь, что она поддержала тему, и их взгляды на секунду встретились.              — Хороший вопрос, — сказал он с тёплой улыбкой. — Я как раз об этом думал. Те глушилки были настроены на мозговые волны и энергетические всплески Одиннадцать.              Мозес задумался.              — У Макс механизм другой — она работает с временем и фотографиями. Но принцип… может быть похож.              Дастин тут же подхватил, явно увлёкшись своей мыслью:              — А я думаю, дело может быть даже не в самой фотке. Дело в чёткой фокусировке на какой-то точке пространства-времени. Мозг Макс просто адаптировался под понятный ей механизм — фотографию. Это как удобный интерфейс лично для нее.              Мозес повернулся к нему с живым интересом.              — То есть ты предполагаешь, что она может и без фотографий?              Дастин пожал плечами, но в голосе прозвучала твёрдая уверенность:              — Я знаю её меньше вашего, но в магию фотографий — не верю. Учитывая весь мой опыт встреч с паранормальным. А вот фокус, прямое взаимодействие с пространством через Изнанку и создание кротовых нор — это все я уже видел. И это в моей реальности гораздо более правдоподобно, чем «волшебные снимки». Одним словом, если бы Макс училась развивать этот навык… кто знает, на что она была бы способна.              Сафи приподняла бровь и с лёгким вызовом в голосе спросила:              — А слабо тебе объяснить, как она создаёт параллельные реальности?              Дастин поднял руки в шутливой капитуляции, но улыбка всё равно не сходила с лица.              — Тут мои полномочия — всё. Я знаю только три реальности: нашу, Изнанку и ту, где мы в итоге победили Пожирателя Разума. Дальше — ваша территория.              Дастин продолжил, всё ещё поглядывая на Лоретту:              — Но пока что все силы экстраординарных людей, о которых я знаю, так или иначе связаны с Изнанкой.              Сафи приподняла бровь и с лёгкой усмешкой сказала:              — Тогда попробуй объяснить мою способность принимать вид других людей.              Дастин кивнул и бросил быстрый взгляд на Мозеса.              — Помнишь, я рассказывал о Кали? — начал Дастин. — Она могла создавать очень мощные иллюзии. Люди видели то, чего на самом деле не было. Она могла заставить охранников видеть пустой коридор, хотя она шла прямо по нему. Ты делаешь примерно то же самое, только с собственной внешностью. Это не физическое превращение, а сильное внушение.              Сафи сначала удивлённо приподняла бровь.              — Ты попал, Дастин… — тихо сказала она. — Когда я меняю внешность… я не переодеваюсь. Я внушаю людям, что выгляжу по-другому.              Она замолчала на секунду, и вдруг её глаза расширились. Лицо резко изменилось — от лёгкого удивления к настоящему шоку.              — Подождите… — тихо сказала она, голос дрогнул. — Если перемотка Макс создаёт сигнал, который можно засечь… то и я могу палиться.              Мозес кивнул, соглашаясь.              — Возможно. Мы пока не знаем, как именно твоя способность выглядит со стороны для внешних датчиков. Возможно, она тоже оставляет след.              Дастин тихо присвистнул.              — То есть мы все потенциально светимся…              Сафи откинулась на сиденье и тяжело выдохнула.              — Пиздец.              Они вошли в дом. Остальные сразу направились внутрь, а Дастин мягко остановил Сафи на крыльце, придержав её за локоть.              — Подожди… — тихо сказал он. — Я думаю, ты должна кое-что знать.              Сафи вопросительно подняла бровь, но осталась. Дастин кивнул в сторону двери, давая понять остальным, что они сейчас подойдут, и только после этого повернулся к ней.              — Слушай… я не хотел при всех. Ты помнишь, что я рассказывал про Кали — номер восемь?              Сафи кивнула.              — Помню.              Дастин продолжил, глядя в пол:              — С её кровью военные очень много экспериментировали. Они держали её в плену долгое время. Пытались понять, как именно она создаёт иллюзии, можно ли это воспроизвести, можно ли усилить. Они брали у неё кровь, делали инъекции другим подопытным… В общем, её использовали как ресурс.              Он помолчал секунду и добавил ещё тише:              — Я просто подумал… если ты работаешь по похожему принципу — внушение, а не физическое изменение — то ты можешь быть как-то связана с Кали. Особенно, если эксперименты продолжились.              Сафи долго молчала, глядя в ночь. Потом тихо ответила:              — Я поняла. Спасибо, что сказал.              Дастин кивнул и, не дожидаясь продолжения, вернулся в дом.              Сафи осталась одна на крыльце. Она достала сигарету, закурила и медленно затянулась, глядя в темноту. Мысли вихрем крутились в голове: Кали, кровь, Ясмин, эксперименты, «Меридиан», её собственная способность… и то, что Дастин только что сказал. Она стояла долго, пока сигарета не догорела почти до фильтра, а в груди всё ещё тяжело колотилось сердце.