Кубик на удачу

      В доме Байерсов было тихо. Макс сидела на диване с ногами, Хлоя стояла у окна и смотрела на улицу — тёмную, с одним фонарём, который мигал через раз. Майк сидел в кресле с кружкой чая, который ему налила Макс час назад. Чай давно остыл. Майк этого не замечал — он всё ещё переваривал информацию про параллельные ветки, Изнанку и людей из 2026 года, которые почему-то оказались в его городе.              Хоукинс производил людей, которые умели переваривать невозможное. Просто некоторым требовалось больше времени.              Сафи, Мозес, Дастин и Лоретта вернулись из библиотеки в начале девятого.              Дастин вошёл первым и сразу увидел Майка у окна.              — Ого! — Широкая мальчишеская улыбка расползлась по лицу прежде чем он успел что-то сказать. — Ты приехал!              — Выехал сразу, как получил твоё письмо! — отозвался Майк, и в его голосе тоже зазвенела радость — та самая, которую не репетируют.              Они смотрели друг на друга секунду — потом Дастин пересёк комнату в два прыжка и хлопнул Майка по плечу так, что тот чуть не упал, а потом просто схватил его в крепкие объятия.              — Блин, Майк! — выдохнул он, всё ещё не отпуская. — Я так рад тебя видеть, чувак. Ты даже не представляешь.              Майк обнял его в ответ — крепко, по-мальчишески, и несколько секунд они просто стояли так, хлопая друг друга по спине, смеясь и не говоря ни слова.              Дастин чуть отступил, придерживая Майка за плечи, и оглядел его с любопытством.              — Слушай… сильно тебя шокировали Хлоя, Макс и вся их история? Ну, эти две девчонки из будущего, их сила, ожившая Изнанка, всё такое?              Майк тихо рассмеялся и почесал затылок.              — Да я уже не знаю, где шок заканчивается и где начинается «ну ок, это Хоукинс». Но да. Сильно. Особенно они. Они… особенные.              — Свои, — кивнул Дастин, всё ещё улыбаясь. — Теперь уже точно свои.              Сафи стояла у двери и смотрела на них с выражением человека, который понимает, что происходит что-то важное, и предпочитает не мешать. Мозес рядом — молча, с тем же выражением. Лоретта уже достала блокнот — тихо, почти незаметно, но достала.              Макс смотрела на Дастина и Майка. У неё было то выражение, которое Хлоя знала лучше всего — когда Макс видит момент, который хочет сфотографировать, и не может. Момент, который уходит и остаётся только в памяти.              Хлоя подошла к дивану. Не вплотную к Макс — просто рядом. Села. Развалилась — легко, небрежно — и положила голову ей на колени. Как будто так и надо. Как будто иначе и не бывает.              Макс посмотрела на неё сверху вниз.              Хлоя смотрела в потолок — спокойно, с тем чуть рассеянным выражением, которое бывает у людей, когда они никуда не торопятся и знают об этом. Синие волосы рассыпались по коленям Макс. Ресницы длинные. Губы чуть поджаты — она о чём-то думала.              Макс смотрела на неё секунду дольше, чем обычно. Потом начала медленно перебирать синие волосы.              Хлоя повернула голову, посмотрела на Макс снизу вверх и слегка улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Макс всегда слегка сжималось что-то в груди.              Дастин покосился на них. Потом на Лоретту. Лоретта что-то записывала.              Сафи коротко доложила о находках в библиотеке.              — Восс преподаёт в Индианаполисе на кафедре физики. Знал Оуэна лично — не просто по имени, они работали вместе, это точно. Единственная зацепка, которая у нас сейчас есть.              — Завтра Мюррей приедет, — произнёс Стив, который вернулся от Кларка чуть позже и теперь стоял у стене со стаканом воды. — Может, что-то добавит по своим каналам. А потом — Индианаполис.              — Значит, пока ждём, — сказала Сафи.              Восемь человек в гостиной. За окнами тёмный Хоукинс. Делать нечего — ни сейчас, ни в ближайшие часы. Это было то особое ощущение, когда важное дело отложилось до завтра и теперь непонятно, чем заполнить промежуток.              Майк встал. Прошёл к своему брошенному рюкзаку и достал оттуда коробку — большую, потрёпанную по углам, с нарисованным от руки логотипом, в котором угадывалось что-то орочье. На крышке синим фломастером было написано крупными буквами: ВАРКРАФТ: ТЁМНЫЙ ПОРТАЛ. ГМ — МАЙК УИЛЛЕР. Коробку он сделал сам. Это было видно.              Поставил на стол.              — У меня есть идея, как нам всем познакомиться получше. — Майк открыл крышку и начал раскладывать на столе карту — нарисованную от руки, детальную, с горами и лесами и городами, подписанными мелким аккуратным почерком, который становился всё мельче к краям, потому что места не хватало. — Я делаю свою кампанию по Варкрафту. Уже месяц работаю. Хотите сыграть?              — Меня даже спрашивать не нужно, — сказал Дастин, уже тянувшийся к коробке.              — Это несерьёзно, — произнёс Стив.              — Это ролевая игра, — возразил Дастин с таким выражением, как будто Стив сказал что-то оскорбительное про его семью.              — Я не умею, — сказала Макс.              — Я объясню, — отозвался Майк.              — Я пас, — сказал Стив.              — Твой персонаж будет самым крутым, обещаю, — добавил Дастин.              Стив посмотрел на него.              — Самым крутым?              — Самым. С мечом и доспехами. Ты будешь главным героем.              Стив помолчал. Посмотрел на фигурку, которую Майк уже поставил перед ним — паладин в доспехах, с поднятым мечом, явно сделанный с душой.              — Один раз, — произнёс он.              Мозес к этому моменту уже сидел прямо и смотрел на коробку. Не на фигурки — на коробку, на логотип, на надпись фломастером. С выражением, которое Сафи ещё никогда у него не видела. Что-то между узнаванием и предвкушением.              — Варкрафт, — произнёс он, не отрывая взгляда от карты. — Какой год в кампании берёшь? До Второй войны или уже после? Потому что если после — там другая расстановка сил, и нужно учитывать, что Лордерон уже—              Все повернулись к нему.              Мозес поднял взгляд.              — Что?              — Ты играешь в Варкрафт? — медленно произнёс Дастин.              — С первой части. — Мозес взял колу с подноса. — Все дополнения. И даже Миднайт.              — Миднайт? — повторил Майк. — Это когда вышло?              — В 2026 году. Там и Сильвану вернули, и Аллерию.              — Кто это вообще? Вселенная у вас всё ещё развивается?              — Да, но самая лучшая часть вышла в 2003 году. — Мозес поставил колу обратно на стол. — Тебе ещё её долго ждать.              Майк Уиллер молчал. Смотрел на Мозеса с выражением человека, которому только что сообщили нечто настолько важное, что мозг временно отказался это обрабатывать. Вот так и рушатся мировоззрения — не от больших потрясений, а от спокойного голоса, который говорит, что его любимая вселенная жива спустя тридцать один год.              — Ты расскажешь мне всё, — произнёс он наконец. — После игры. С самого начала. Всё.              — Это займёт несколько часов, — предупредил Мозес.              — Мне не жалко времени.              — Ладно. — Мозес снова взял колу. — Но я предупреждаю — ты не готов.              — К чему?              Мозес посмотрел на него. Потом что-то вспомнил и чуть качнул головой.              — А, подожди. Ты ж ещё не знаешь Иллидана.              — Кого?              — Иллидан Ярость Бури. Есть мем такой — «ВЫ НЕ ГОТОВЫ». — Мозес помолчал. — Неважно. После игры объясню.              За столом повисла тишина. Майк смотрел на Мозеса с видом человека, которому пообещали тайну вселенского масштаба и попросили подождать. Это было мучительно и прекрасно одновременно.              — Скоро начинаем, — произнёс он.              Майк отозвал Сафи в коридор, пока остальные разбирали фигурки и спорили, кто где сядет.              Коридор был тёмным — лампочка над лестницей давно перегорела, и никто так и не удосужился её заменить. Майк говорил тихо.              — У меня идея. Для кампании.              — Слушаю.              — Я хочу, чтобы в группе был предатель. — Он смотрел на неё прямо — без смущения, деловито, как человек, который обдумывал это достаточно долго и теперь просто излагает готовое решение. — Кто-то, кто с самого начала работает на Легион. Продал душу в обмен на силу. Классика.              Сафи смотрела на него.              — Хорошо, — сказала Сафи.              — Ты не хочешь подумать?              — Нет.              — Это сразу да?              — Это очень интересная роль, — ответила Сафи.              Сафи Файяд согласилась играть предателя не раздумывая. Майк Уиллер счёл это профессиональным подходом к отыгрышу.              — Возьми чернокнижника. Чернокнижник продаёт душу — это тематически точно. Остальные не знают. Секрет только между нами.              Сафи кивнула и они вернулись в гостиную.              — Итак, — произнёс Майк, садясь во главе стола и раскладывая перед собой тетрадь с заметками. — Тёмный Портал только открылся. Медив предал людей — Хранитель Тирисфаля, величайший маг своего поколения, открыл дверь между мирами и впустил Орду. Война началась. — Он обвёл взглядом стол. — Вы — группа искателей приключений, которые оказались не в том месте и не в то время. Это иногда случается.              — Классика, — заметил Дастин, уже разворачивая листок персонажа.              — Имена персонажей. Фигурки я сделал — имена и предысторию придумываете сами.              — Горим, — сказал Дастин немедленно, уже тянувшийся за фигуркой охотника. — Охотник. Имя — Горим.              Майк занёс имя в тетрадь.              — Питомца сможешь приручить по ходу кампании.              — Волка можно? — Дастин поднял взгляд.              — Волка можно.              Дастин улыбнулся с достоинством человека, который знал, что получит то, что хотел, — и получил именно это, и ничуть не удивился.              Стив взял фигурку паладина — в начищенных доспехах, с поднятым мечом. Повертел в пальцах, рассматривая. Поставил на стол.              — Стив.              — Это твоё настоящее имя, — заметил Майк, не поднимая взгляда от тетради.              — Знаю. Буду самым крутым паладином.              — Это звучит как—              — Запиши.              Майк записал. Некоторые битвы не стоит начинать — особенно когда противник совершенно не понимает, что проигрывает.              Некоторые люди не утруждают себя выдумкой, когда реальность их вполне устраивает. Стив Харрингтон был именно таким человеком, и это качество служила ему безупречно — как в Хоукинсе, так и за игровым столом.              Хлоя взяла фигурку эльфийки-разбойницы — небольшую, с двумя кинжалами, с зелёными волосами. Взяла не вставая с дивана и вернулась в горизонтальное положение. Голова снова легла на колени Макс. Хлоя Прайс умела устраиваться с удобством в любых обстоятельствах. Это был её особый талант.              — Я играла в ролевки в школе, — произнесла она, глядя в потолок. — Два раза. Ведущей была Стеф. — Она не смотрела на Макс, когда говорила это. — Очень хорошая ведущая. Знала лор наизусть. Крутая девчонка. И симпатичная, кстати.              — Стеф, — повторила Макс. Пальцы не остановились.              — Ага.              — Хорошая ведущая, говоришь.              — Отличная. — Хлоя сложила руки на груди с видом человека, который просто делится фактами. — Мы с ней очень хорошо ладили.              — Я видела её в Блэквелле. — Макс смотрела куда-то в сторону, но голос был совершенно ровным. — Правда симпатичная.              — Правда? — Хлоя наконец повернула голову и посмотрела на неё снизу вверх — с тем выражением, которое означало, что она прекрасно понимает, что происходит.              — Правда, — спокойно подтвердила Макс.              Хлоя улыбнулась. Чуть. Едва заметно. Потолок ответить не мог, но и не возражал.              Ревность Макс Колдфилд была явлением редким, точным и живописным. Хлоя это знала. Иногда пользовалась. Не из злого умысла — просто потому что это было красиво.              — Имя персонажа, — напомнил Майк.              — Монтана, — ответила Хлоя, не глядя на него.              — Монтана-разбойник. — Майк занёс в тетрадь, не задавая вопросов.              Майк посмотрел на Макс.              — Я не умею играть, — сказала она.              — Ты маг. У тебя заклинания, концентрация, слоты—              — Подожди. — Макс изучала фигурку мага, наклонив голову чуть набок — так она всегда смотрела на что-то, что её заинтересовало по-настоящему. — Если маг специализируется на манипуляции временем — это отдельная школа или подшкола?              — Школа хрономантии. В Варкрафте она—              — Тогда я хрономант. — Макс взяла листок персонажа и начала заполнять. Небольшая пауза — ровно такая, чтобы быть заметной. — Имя — Стеф.              За столом стало тихо на долю секунды.              Хлоя медленно подняла голову. Посмотрела на Макс снизу вверх.              Макс смотрела в листок. С лёгкой улыбкой. Совершенно невинной — такой невинной, что сразу было понятно, что не невинной совсем.              Хлоя смотрела на неё — на эту улыбку, на каштановые волосы, которые падали чуть вперёд, на серо-голубые глаза, которые старательно не смотрели в ответ. Ей было чертовски приятно смотреть, как Макс игриво мстит ей этим именем. Потом негромко хмыкнула, перехватила руку Макс и коротко поцеловала в запястье.              — Молодец, — произнесла тихо.              И опустила голову обратно на колени.              Макс улыбнулась чуть шире. Вернула руку на место.              Майк занёс в тетрадь — Стеф-хрономант — и не спросил ничего.              Макс Колдфилд никогда не играла в ролевые игры. Это не помешало ей придумать персонажа с внутренним конфликтом, магией школы хрономантии и именем, которое было маленькой и очень точной местью — пока Майк объяснял базовые механики. Фотографы видят кадр раньше, чем он случается.              — И у неё сложные отношения с Медивом, — добавила Макс, всё ещё не поднимая взгляда от листка. — Потому что она считает, что манипуляция порталами — это безответственно.              — Это интересный конфликт, — заметил Майк.              — Я знаю, — ответила Макс.              Мозес взял фигурку охотника и несколько секунд изучал её с видом человека, который уже знает что скажет, знает, что это вызовет возражения, и собирается сказать всё равно.              — Сильвана, — сказал он спокойно. — Женщина. Охотница на демонов. И буду играть в женском лице.              — Охотник на демонов это не—              — Майк. — Мозес поставил фигурку и посмотрел на него спокойно. — Я знаю лор лучше тебя. Назови мне имя командира Серебряного Авангарда во время Второй войны.              Майк открыл рот. Закрыл.              — Запиши, — произнёс Мозес.              Майк подчинился.              Дастин медленно повернул голову к нему.              — Подожди… ты будешь играть за женщину?              — Да, — спокойно ответил Мозес.              — В смысле… в женском лице?              — В смысле, что мой персонаж — женщина. И я буду говорить от её имени.              Дастин открыл рот. Закрыл. Потом пожал плечами.              — Ну… ок. Круто, наверное.              Майк смотрел на Мозеса с лёгким удивлением.              — Это… нормально в твоём времени?              Мозес кивнул.              — В 2026 это нормально. Люди играют за кого хотят. Пол персонажа — это просто выбор.              Стив, который до этого молча слушал, вдруг произнёс с самым серьёзным лицом:              — Подожди… а кто такая эта твоя Сильвана?              Мозес посмотрел на него спокойно.              — В Варкрафте есть Сильвана — королева банши и лидер нежити. Но моя героиня — просто тёзка. Обычная охотница на демонов. Ничего особенного.              Стив несколько секунд молчал. Потом медленно кивнул.              — …Ок. Но если ты начнёшь говорить «я — съем ваши мозги» или «мне нужно убить всех живых», я ухожу из кампании.              Дастин фыркнул. Майк прикрыл улыбку ладонью. Лоретта быстро что-то записала в блокнот.              Лоретта взяла последнюю свободную фигурку — лучника, женщину с луком и колчаном. Повертела. Поставила. Открыла блокнот на чистой странице — блокнот был у неё уже наготове, Дастин заметил это раньше, но решил не комментировать.              — Лоретта Райс. Журналист, который оказался в зоне боевых действий и документирует происходящее.              — В Варкрафте нет журналистов, — заметил Майк.              — Теперь есть. — Лоретта щёлкнула ручкой. — У меня блокнот, и я не боюсь его использовать.              Майк смотрел на неё. На блокнот. Снова на неё. Потом на Дастина — молчаливый призыв о помощи.              Дастин смотрел в потолок.              — Лоретта-журналист, — произнёс Майк и занёс в тетрадь.              За что ему это — он не знал. Но чувствовал, что узнает. Скоро.              — Можно мне взять интервью у Медива, если мы его встретим? — спросила Лоретта. Не как просьбу — как уточнение логистики.              — Нет, — отрезал Майк.              — Я буду очень ненавязчивой.              — Нет.              — Просто пару вопросов.              — Лоретта.              — Хорошо. — Лоретта что-то пометила в блокноте. — Но если он сам захочет поговорить — я не виновата.              Дастин повернулся к ней с нескрываемым восхищением.              — Ты реально попробуешь взять интервью у финального босса?              — У меня был редактор, который говорил: никогда не упускай источник. — Лоретта не отрывала взгляда от блокнота. — Медив — источник.              — Он злодей.              — У злодеев тоже есть точка зрения.              Дастин смотрел на неё ещё секунду. Потом улыбнулся — широко, искренне, как улыбаются людям, которые думают примерно так же, как ты, только в совершенно другом направлении.              — Ты моя любимая журналистка.              — Я единственная журналистка, которую ты знаешь.              — Только поэтому и любимая.              Лоретта не подняла взгляда. Но уголок рта дёрнулся вверх — едва заметно.              Сафи взяла последнюю фигурку. Чернокнижница с посохом, с капюшоном, с лицом, которое ни о чём не говорило.              — Морра, — произнесла она, рассматривая фигурку. — Чернокнижница. — Помолчала секунду. — Недавно заключила одну очень выгодную сделку.              Никто не обратил внимание.              Это была их общая ошибка. Потом некоторые из них об этом пожалеют.              Майк занёс последнее имя в тетрадь и закрыл её.              Первый час прошёл в целом нормально.              Но сначала — Медив.              Майк поднял взгляд от карты.              — Прежде чем начать. Медив хочет сказать вам кое-что.              — Мы его ещё не встретили, — заметил Дастин.              — Он Хранитель Тирисфаля. Он знает, что вы здесь. — Майк прокашлялся и заговорил другим голосом — низким, усталым, с интонацией человека, который произносит это не первый раз и заранее знает ответ. — Присоединяйтесь или умрите. Выбор за вами.              За столом повисла тишина. А потом все отказали падшему хранителю — каждый в своём стиле.              Стеф-хрономант спокойно, почти по-учительски заметила, что он абсолютно безответственно работает со временем и порталами.              Стив просто сказал: «Ты мудак».              Дастин добавил, что если тот ещё раз такое предложит — он его пристрелит из арбалета.              Лоретта, уже доставая блокнот, вежливо попросила дать небольшие комментарии о мотивах.              Хлоя, не поднимая головы с колен Макс, грозно бросила: «Только разбойники могут вносить суету на Азероте».              Мозес вдруг выпалил целую мини-лекцию про страдающий Аргус, про то, как планета была разорвана на части, и что Азерот ни в коем случае не должен повторить его судьбу. Никто, кроме него самого, не понял ни слова.              Сафи загадочно промолчала.              — Глупцы, — сказал Майк голосом Медива. — Медив смотрит на вас. Долго смотрит. Потом щёлкает пальцами.              — И что? — спросил Дастин.              — Вас телепортирует. Куда-то. Вы не знаете куда.              — Это нечестно, — произнёс Стив.              — Это Медив, — ответил Майк. — Начинаем.              На первом привале группа столкнулась с разведчиками орды. Четыре варга, два всадника.              Дастин попытался приручить варга.              — Бросок на приручение животных, — произнёс Майк.              Дастин взял кубик. Бросил. Двадцать.              Он несколько секунд просто смотрел на кубик. Потом поднял взгляд — на лице сияла широкая улыбка.              — Его зовут Дарт. Я же говорил.              Стив оказался неожиданно хорошим паладином. Не механически — в плане отыгрыша. Разговаривал с NPC как с реальными людьми. Торговался с торговцем на рынке — честно, без попытки жульничать. Отдал часть золота семье беженцев, которую Майк придумал на ходу, мимоходом, просто чтобы заполнить пространство.              — Паладин, — произнёс Дастин с уважением.              — Здравый смысл, — отозвался Стив, не отрываясь от листка персонажа. — Лояльный крестьянин полезнее золота. Это не рыцарство, это инвестиция.              Макс поняла механику к концу первого часа. К середине второго она уже вступила в теоретический спор про базовые принципы хрономантии.              — Если заклинание ещё не зафиксировало последствие в причинно-следственной цепи — откат возможен. Это логика школы.              — Это не работает так, — возразил Майк.              — Почему?              — Потому что в Варкрафте хрономантия—              — В Варкрафте хрономантия описана в трёх источниках, два из которых противоречат друг другу, — произнёс Мозес, не поднимая взгляда от своего листка. — Макс права.              — Ты снова на её стороне.              — Я на стороне внутренней логики системы. Это разные вещи.              Лоретта записала что-то в блокнот. Потом покосилась на Дастина.              — Они так долго будут спорить?              — Это неизбежно, как смерть и налоги, — ответил Дастин. — Мозес с Майком будут спорить про лор до рассвета. Это всегда так, когда встречаются два знатока вселенной.              — А Макс?              — Макс умная. Она права. Это делает всё хуже.              Лоретта кивнула и занесла что-то в блокнот.              — Ты всё записываешь.              — Работа.              — Мы не на интервью.              — Всё что происходит рядом со мной — потенциальная сенсация.              — Это должно меня пугать?              — Немного, — ответила Лоретта.              Хлоя за это время — естественно, не вставая с дивана — обокрала двух NPC, которые попались группе по дороге, сломала замок, который Майк специально описал как сложный, и договориалась с местным контрабандистом про тайный проход в укреплённый город, где в центре возвышалась башня Медива.              В городе Сильвана-Мозес остановилась на базаре. Она долго выбирала красивые вещи — серебряные серьги, тёмно-синий плащ с серебряной вышивкой, кожаные перчатки. В конце выбрала стильную чёрную повязку на глаза с серебряной нитью по краю. Примерила, посмотрела в зеркало и тихо улыбнулась. «Вот теперь я готова», — сказала она.              Группа добралась до башни Медива.              Майк описывал долго — и башню, и самого Медива, и Тёмный Портал, который пульсировал за его спиной как рана в реальности. Великий маг. Хранитель Тирисфаля. Предатель. Человек, который сделал выбор и не раскаивался в нём.              — Атакуем, — произнёс Стив.              — Подождите, — сказала Сафи.              Все посмотрели на неё.              — Медив могущественный маг. Лобовая атака — верная смерть для половины из нас минимум. Может, стоит поговорить сначала. Понять его мотивы.              — Он предал людей, — возразил Стив.              — У предателей бывают причины.              — Морра. — Дастин смотрел на неё. Тихо. С тем особым тоном, когда человек не обвиняет, но уже подозревает.              — Что?              — Почему ты защищаешь Медива?              — Я предлагаю тактику. Это разные вещи.              Дастин Хендерсон прожил достаточно, чтобы знать разницу между тактикой и симпатией к неправильной стороне. Сейчас что-то внутри него тихо сигналило. Он пока не знал что именно.              Они поговорили с Медивом.              Майк отыгрывал его хорошо — усталый, ироничный, без тени раскаяния. Маг, который давно решил, что правда на его стороне, и устал объяснять это людям, которые всё равно не поймут.              Сильвана-Мозес тихо произнесла: «Ты говоришь о власти, как человек, который уже потерял всё, что имел. Я видела, что бывает с такими, как ты. И я не хочу стать одной из них.»              — Атакуем, — снова произнёс Стив.              — Подождите, — снова сказала Сафи.              — Морра. — Дастин смотрел на неё уже другим взглядом. Тем, которым смотрят, когда подозрение становится почти уверенностью.              — Я присоединяюсь к Медиву. — Сафи говорила это Майку спокойно, как будто это было чем-то совершенно очевидным. — Мой персонаж переходит на его сторону.              Тишина.              — Почему? — произнёс Стив.              — Власть. Он предлагал власть. Чернокнижница такое всегда берёт.              — Это предательство.              — Это логичное решение для персонажа, который продал душу ещё в начале кампании.              — Морра!              — Майк, — произнесла Сафи. — Мой персонаж смеётся.              — Что?              — Злодейски. Громко. Запиши.              Майк смотрел на неё секунду.              — Чернокнижница смеётся. Злодейски. Громко. — Он произнёс это с видом человека, который принял, что кампания пошла совсем не туда. — И эффектно разворачивается к Медиву.              Дастин смотрел на Сафи.              — Ты смеёшься как ведьма.              — Я и есть почти ведьма. По классу персонажа.              — Это не оправдание.              — Это аутентично.              — Она предала нас ради власти, — произнёс Дастин. — Просто ради власти.              — Чернокнижники продают душу. Это их природа.              — Это было давно спланировано.              — Это называется отыгрыш.              — Это называется предательство.              — В рамках игровой механики—              — Морра, я никогда в жизни не был так разочарован.              Майк с трудом держал лицо.              — Продолжаем. Чернокнижница переходит к Медиву. Остальная группа—              — Мы убиваем её, — произнёс Стив.              — Вы пробуете, — поправил Майк.              Битва была короткой и катастрофической.              Медив и Сафи против шестерых — математика была безжалостной. Майк играл честно, и это было видно, но честная игра далеко не всегда приводит к справедливому результату.              Дарт-волк героически атаковал и был убит. Дастин попрощался с ним молча — коротко, серьёзно, как прощаются с настоящей потерей, и больше к этой теме не возвращался.              Мозес держался долго — охотница на демонов знала слабые места и била точно. Но Медив был сильнее.              — Сильвана тихо произносит: «Я не позволю тебе разорвать этот мир. Даже если придётся умереть за это.»              — Сильвана падает, — произнёс Майк.              Мозес кивнул, убрал фигурку и сложил руки на столе с видом человека, который принял поражение с достоинством.              — Последняя реплика Сильваны перед смертью: «Скажи… тем, кто придёт после… что я не сдалась.» — тихо произнёс Мозес.              Лоретта попыталась взять интервью у Медива прямо во время боя.              — Что ты пишешь? — спросил Майк.              — Вопросы, — ответила она, не поднимая взгляда. — Пока он не умер — хочу узнать его мотивы.              — Он не умирает в этой сцене.              — Тем лучше. Значит, у меня есть время.              — Лоретта, — сказал Дастин, — ты сейчас в бою.              — Я умею работать в полевых условиях.              — Тебя убивают.              — Это не мешает мне задавать вопросы.              — Лоретта. — Майк смотрел на неё твёрдо. — Ты потеряла сознание. Два раунда назад.              Лоретта опустила ручку с видом человека, который вынужден подчиниться обстоятельствам, но категорически с ними не согласен.              — Я всё равно записываю, — произнесла она. — Мысленно.              — Пожалуйста, — сказал Майк.              Стив держался дольше всех.              Два раза использовал лечение. Один раз встал между Макс и заклинанием Сафи — почти отбил.              — Я умираю героически, — объявил он наконец.              — У тебя ещё четыре хита, — заметил Майк.              — Это детали. Я умираю героически. — Стив сложил руки на столе. — Запиши в летопись.              — Какую летопись?              — Которую Лоретта ведёт.              — Я без сознания, — произнесла Лоретта.              — Но ведёшь же.              Лоретта помолчала секунду.              — Веду, — призналась она.              — Запиши.              Майк занёс в тетрадь — Стив-паладин пал героически — и решил не спорить.              Стив Харрингтон умирал героически даже в ролевке. Это было неизменно — независимо от того, реальна ли угроза, достаточно ли у него хитов, и знает ли об этом Лоретта.              Макс продержалась ещё три раунда.              Хрономант была неудобным противником — откатывала последствия заклинаний, перемещалась по полю боя, один раз поставила Сафи в петлю причинности, которую Мозес с края стола назвал игромеханически блестящей.              — Это правда блестяще, — произнёс он Майку.              — Я знаю, — ответил Майк.              Но Медив был сильнее.              — Стеф-хрономант падает, — произнёс Майк.              Макс кивнула, отложила фигурку.              — Красиво, — произнесла она.              — Очень. Серьёзно — это была хорошая механика.              Хлоя подняла голову с её колен. Посмотрела на фигурку Сафи, которая стояла рядом с Медивом. Потом на кубик, который остановился прямо перед ней.              — Бросок на соблазнение, — произнесла она.              За столом стало тихо. Нехорошо тихо — так бывает, когда все одновременно понимают, что сейчас произойдёт что-то необратимое.              — Что? — удивился Майк.              — Соблазнение. Я говорю Медиву, что я лучше её. — Хлоя кивнула на фигурку Сафи. — Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Я подмигиваю.              — Хлоя. — Майк открыл рот. — Медив это Хранитель Тирисфаля. Величайший маг своего поколения. Он только что принял чернокнижницу потому что та засмеялась как ведьма, и—              — Майк.              — Он не будет—              — Майк!              — Что.              — Харизма.              — Плюс четыре — это не повод для—              — И я подмигиваю.              — Подмигивание не является игровым действием, мы уже это обсуждали, и—              — МАЙК.              Майк Уиллер закрыл глаза. Досчитал до трёх. Открыл. Посмотрел на кубик, который Хлоя уже держала наготове.              Хлоя перед броском повернула голову, посмотрела прямо на Макс и подмигнула ей — быстро, почти незаметно для остальных.              — Бросай, — произнёс он.              Хлоя бросила.              Восемнадцать. Плюс четыре. Двадцать два.              Тишина.              Двадцать два на соблазнение Хранителя Тирисфаля. В другой ситуации это был бы просто хороший бросок. В этой — исторический прецедент, с которым Майк Уиллер был обязан считаться независимо от своих взглядов на лор, на жизнь и на справедливость.              — Медив, — произнёс он медленно, очень медленно, как человек, произносящий собственный приговор. — Смотрит на разбойницу. Долго смотрит. — Пауза. — Он не помнит, когда последний раз кто-то смотрел на него вот так — без страха, без просьбы, просто смотрел. Он Хранитель Тирисфаля. Он предал человечество. Он открыл дверь между мирами. — Макс выдержал паузу. — И он пропал.              — Пропал? — переспросила Сафи.              — Пропал, — подтвердил Майк. — Двадцать два на соблазнение. Он пропал.              — Нет! — закричала Сафи.              — Медив смотрит на чернокнижницу, — продолжил Майк, не останавливаясь, с видом человека которому очень жаль но кубик есть кубик. — И говорит: ты нас предашь. Это твоя природа — ты продала душу однажды, продашь снова. Чернокнижница мне не нужна. Мне нужна только Монтана.              — Постой, я—              — Медив поднимает руку. На чернокнижницу. Бросок на защиту.              Сафи бросила. Семь.              — Чернокнижница падает, — произнёс Майк. — Медив убивает её. Ради разбойницы. — Пауза. — И разворачивается к Монтане. Он говорит: я закрою портал. Ради тебя. Все миры — к твоим ногам. Просто скажи слово.              Тишина была абсолютной.              Потом Дастин медленно убрал руки от лица.              — Медив. — Голос у него был странный — между восхищением и ужасом. — Величайший маг своего поколения. Предатель человечества. Убил Морру. Закрывает Тёмный Портал. Ради Монтаны.              — Это трагично, — добавил Мозес с края стола. — Хранитель Тирисфаля пал не перед героями Азерота. Пал перед плюс четыре к харизме.              — И подмигиванием, — уточнила Хлоя.              — И подмигиванием, — согласился Мозес.              Сафи смотрела на свою фигурку, которая лежала на боку. Потом подняла взгляд на Хлою.              — Ты использовала Медива, чтобы убить моего персонажа.              — Я убедила его, что ты его предашь.              — Я бы не предала.              — Ты предала нас десять минут назад.              — Ты не понимаешь, это другое!              — Двадцать два, Сафи.              Макс смотрела на Хлою с лёгкой, чуть ехидной улыбкой.              — Монтана.              — Что? — Хлоя приподняла бровь, всё ещё лёжа.              — Медив убил человека ради тебя.              — Это тактика, — пожала плечами Хлоя.              — Это, — Макс сделала паузу, наклонив голову, — очень романтично на самом деле.              — Монтана в него тоже влюбится со временем, — заявила Хлоя с важным видом, глядя в потолок.              — Медив и Монтана, — протянула Макс, смакуя слова. — Звучит красиво.              — Он положит все миры к моим ногам, — продолжила Хлоя с мечтательной улыбкой.              — А ещё он убил предательницу, которая смеялась как ведьма, — добавила Макс. — Неплохой мужик, если честно.              Хлоя подняла голову, посмотрела на Макс и тихо, только для неё, произнесла:              — А Монтана безмерно благодарна за то, что он закрыл портал ради нее. Даже можно считать, что она в долгу, и полна решимости этот долг выплатить. И да — Медив сегодня особенно красивый.              Дастин смотрел на них обеих с таким выражением, будто только что увидел самый странный и одновременно самый милый ролевой отыгрыш в своей жизни.              Он на секунду замолчал, потом, явно пытаясь повторить «фирменный приём» Хлои, повернулся к Лоретте, подмигнул ей — и моментально покраснел до ушей, потому что получилось не соблазнительно, а скорее как будто у него в глазу соринка. Лоретта подняла взгляд, посмотрела на него пару секунд — и тихо, но искренне рассмеялась. Первый раз за весь вечер. Дастин почувствовал, как у него в груди что-то тепло разошлось.              Майк смотрел в свою тетрадь. Потом на Хлою. Потом снова в тетрадь. Вздохнул — глубоко, смиренно — взял ручку и написал отдельной строкой, с нажимом, так чтобы буквы вдавились в бумагу: никогда больше не давать разбойнику харизму выше трёх. Подчеркнул дважды. Потом подумал и добавил снизу: и запретить подмигивание как игровое действие. Тоже подчеркнул.              — Портал закрывается, — произнёс он.              — Победа, — сказала Хлоя.              — Ты единственная выжила, — произнёс Дастин. — Все мертвы. Стив умер героически. Я умер и потерял Дарта. Мозес пал в бою. Лоретта не дописала интервью. Сафи убита собственным союзником. А ты называешь это победой.              — Это победа, Дастин.              — Я требую пересмотра.              — Кубик не пересматривается.              — Это против всего лора.              — Лор не устоял перед двадцатью двумя.              — Это абсолютно несправедливо .              — Добро пожаловать в реальный мир, — произнесла Хлоя.              Хлоя Прайс закрыла Тёмный Портал, соблазнив Хранителя Тирисфаля. Двадцать два на соблазнение, одно подмигивание и плюс четыре к харизме, которые Майк Уиллер поклялся никогда больше никому не давать. Медив положил к её ногам все миры и убил предательницу. В хорошей кампании так не бывает. Но это была не хорошая, а отличная кампания.              Потом был спор.              Дастин настаивал, что соблазнение не является законным способом победы над финальным боссом даже при выпавших двадцати двух. Хлоя — что математика не обсуждается. Стив — что он умер героически и это важнее всего остального. Макс — что хрономантия всё-таки должна была сработать иначе в третьем раунде. Мозес — что Майк допустил как минимум четыре ошибки в лоре. Лоретта — что у неё есть незаконченные вопросы к Медиву и она хотела бы взять комментарий. Сафи — что она играла персонажа, это называется отыгрыш, и все взрослые люди.              Майк не слышал большей части этого.              Майк смотрел на Мозеса.              — Ты мне кое-что обещал, — произнёс он тихо.              Мозес посмотрел на него.              — Ты уверен, что готов?              — Уверен.              — Сейчас?              — Прямо сейчас.              Мозес кивнул. Придвинулся чуть ближе. Начал говорить — тихо, методично, с самого начала.              Майк слушал не дыша.              За окном был Хоукинс — тёмный, тихий, ничего не знающий. Завтра приедет Мюррей. Завтра будет Индианаполис и Восс и всё остальное.              Но сейчас были Иллидан и Артас.              И Майк Уиллер был не готов. Мозес оказался прав.

***

             Они лежали в темноте.              Хлоя на спине, смотрела в потолок. Макс рядом — чуть ближе, чем просто рядом. За стеной в гостиной Дастин всё ещё что-то говорил Мозесу — про лор, про то, что соблазнение это не законный приём, про Дарта, который заслуживал лучшей участи. Голос доносился приглушённо. Потом стих.              — Ты хорошо сыграла, — произнесла Хлоя в темноту.              — Я умерла, — ответила Макс.              — Красиво умерла. Эта петля причинности — Мозес не соврал, это было блестяще.              — Я же говорила, что хрономантия должна работать иначе.              — Говорила.              Макс помолчала.              — Помнишь, — произнесла Хлоя, — ты в детстве отказывалась играть в ролевки. Я звала тебя — один раз, потом второй. Ты говорила, что это не твоё.              — Это было не моё.              — А сейчас?              — Сейчас я придумала хрономанта с внутренним конфликтом за пятнадцать минут.              — Именно, — произнесла Хлоя. — Лучше поздно, чем никогда.              Макс смотрела в потолок.              — Хлоя.              — Что.              — Медив положил все миры к ногам Монтаны.              — И?              — Я просто думаю. — Она помолчала. — Получается, я в твоей жизни как Медив.              Хлоя повернула голову к ней.              — Что.              — Ну. Медив положил все миры. А я положила несколько реальностей. — Она говорила ровно, как будто рассуждала вслух. — Я твой Медив.              Хлоя смотрела на неё в темноте.              — Медив злодей, — произнесла она наконец.              — Влюблённый злодей, — поправила Макс.              — Это еще хуже.              — Это романтично.              Хлоя смотрела на неё ещё секунду, потом тихо рассмеялась и придвинулась ближе — не резко, просто ближе, — и поцеловала её в губы. Поцелуй получился привычным, тёплым и немного усталым.              Макс сразу ответила, обняв её за шею, и на секунду они просто лежали так, прижавшись друг к другу.              Хлоя слегка отстранилась, прижалась лбом к её лбу.              — Помнишь, я выкинула? — тихо произнесла она с лёгкой, озорной улыбкой. — Двадцать два. Критический успех.              Макс улыбнулась в темноте.              — Прекрасно помню.              Хлоя поцеловала её в висок.              — Кажется, придётся отыгрывать, — сказала она тихо, и в голосе прозвучал знакомый озорной оттенок. — Что уж поделать, если так решил кубик.              Макс тихо рассмеялась, крепче обняла её и притянула ближе.              — Придётся, — прошептала она. — Раз уж так выпало.              Хлоя рассмеялась вместе с нею — тихо, низко, почти мурлыкая. Потом прижалась к ней всем телом и прошептала прямо в губы:              — Кидаю кубик на “Монтана начинает первой”.              — Двадцать четыре с бонусами, — ответила Макс, на секунду разрывая поцелуй.              За стеной уже было тихо. За окном был Хоукинс. Завтра будет всё остальное.              Сейчас — просто темнота и они двое. Как всегда.