Глава 10.

Им пришлось провести ещё две ночи под гостиничными крышами. Один раз они остановились в шумном многолюдном городе, который, как жирный паук, сидел в центре сети из множества дорог. Местами серый и шумный как туча мух над павшим животным, местами — переливающийся цветными шелками, как крылья бабочек и стрекоз. Постоялый двор, принявший путников, был куда крупнее и наряднее «Певчих Фениксов», но именно там Мастер Цзюнь сломал руку карманнику, попытавшемуся подсесть к нему с предложением выпить чарку-другую. К счастью, это не переросло в массовую драку: будь гостиница скромнее, а её постояльцы пьянее, стычки не удалось бы избежать. Поэтому, можно сказать, что за ценник, который подпирал небеса своей величиной и был совершенно несоразмерен тому, сколько могли бы стоить две комнаты на одну ночь, они купили себе немного покоя. Следующую ночь они встретили в небольшой деревне, зажатой между двух гор — уже на подступах к перевалу, соединявшему земли по обе стороны хребта. На их счастье, постоялый двор в деревне оказался не так плох: пусть и был он, как казалось, когда-то перестроен из загона для скотины, удобств было достаточно для того, чтобы не жаловаться на их отсутствие. Комнаты для постоя были на втором, добавленном гораздо позже, этаже, и их грело тепло, поднимающееся снизу. Выскобленные некрашенные полы, белёные известью глиняные стены, украшенные квадратными циновками, на которых, как на бумаге, неизвестный художник изобразил нетвёрдыми, но щедрыми движениями незамысловатые пейзажи. Мастер Цзюнь остался безразличен к обстановке, а вот брат Сяоли нашёл в этой простоте даже некоторое очарование. Не было достоверно известно, отдыхал ли Цзюнь Сюин или же продолжал свои ночные бдения. Син Луан — он же немолодой даос — решил думать об этом поменьше. Как бы то ни было, мастер-мечник как-то прожил все свои годы, сколько бы их ни было, а значит, его странная привычка не причинила особых разрушений. Или же не оставила свидетелей. В любом случае было мало шансов повлиять на это. Закинув руки за голову, брат Сяоли лежал на циновке, постеленной на грубо исполненный топчан высотой в половину чи, и ждал пришествия сна. Сон не шёл: пусть многочасовое путешествие на мече утомляло, его тело и разум уставали не тем способом, который вызывает приятное расслабление. За закрытыми окнами свистел ветер, изредка подпуская один из своих тонких потоков сквозь ставни так, чтобы он покачивал настенные украшения и заставлял трепетать огненную канарейку свечи в бумажной клетке фонаря. [Син Луан: Эй, Система. Давно тебя не было слышно. Как насчёт пары-другой баллов за исследование мира?] Отклик пришёл незамедлительно: [Полученная вами информация пока что не может быть оценена как сюжетно полезная. Вы не взаимодействуете с главным героем, не исполняете обязанности вашего персонажа-аватара, и ваше исследование мира пока не позволяет учесть полученные вами сведения как те, которые сделают сюжет однозначно лучше.] [Син Луан: А ты не знаешь, что поделывает Ю Шуанвен?] [Поскольку Система привязана к пользователю, она получает обновления только исходя из информации, собранной пользователем. Исходя из сведений, полученных от пользователя, а также опираясь на оригинальную сюжетную канву и процент расхождений, Система может предположить, что главный герой находится в пределах Вершины Ясного Глаза и отдыхает после тренировок.] Вот досада. Где были глаза самого Син Луана — там была и Система. А где их не было — ну, там был разве что туман неизвестности. И, выходит, его уделом оставался постоянный выбор между раскрытием дополнительного потенциала сюжета и нахождением на орбите главного героя ради подталкивания его к его ослепительному будущему. Либо же следовало строить свою жизнь так, чтобы вечно носить с собой Ю Шуанвена. Брать его с собой на задания, выезжать с ним по мелким делам Тянфен, ставить возле себя на тренировках и разве что не класть с собой под одеяло, лишь бы только Система могла начислять одновременно и баллы за исследование мира, и баллы за крутость героя — валюту самого непонятного назначения. От представленной перспективы столь близкого и постоянного контакта с адептом Ю Син Луан поморщился. Разумеется, он понимал уровень обаяния главного героя и радовался тому, что на ученика обращены достаточно восхищённых взглядов. Но сам Син Луан, вероятнее всего, был освобождён от этого влияния авторским замыслом: не может же, в самом деле, мелкий негодяй, подобно всем прочим, испытывать к герою приливы страстного обожания. Как и другие враги, включая главного злодея. А вот это был отдельный вопрос, и Син Луан его немедленно задал: [Син Луан: Система, а ты уверена, что Цзе Юйшен — главный злодей? Не отвечай мне, что так было написано автором: это я знаю. Что по этому поводу говорит сделанное тобой сопоставление? На мой взгляд, он не тянет на главного злодея. Максимум на антигероя, если всё же начнёт совершать то, что описано в сюжете, хотя в этом я тоже сомневаюсь.] [Процент совпадения изначального сюжета с полученной пользователем информацией не позволяет провести переоценку ролей, приписанных персонажам. Для этого суммарное количество важных сюжетных расхождений должно превысить 50%, после чего я смогу произвести пересчёт и промаркировать персонажей заново, исходя из их характеристик.] [Син Луан: Я ни на что не намекаю, но предыстория Мастера Цзе, о которой уважаемый автор предпочёл умолчать, всё-таки немного не подходит тому, кто должен большую часть времени сеять зло и чинить препятствия герою.] [Поскольку главный герой является центральной фигурой сюжета, маркеры противников и союзников расставляются в соответствии с влиянием второстепенных персонажей на цели главного героя.] Ах вот оно что. Даже будь Цзе Юйшен безобиднее нежнейшей орхидеи из императорского сада, стоит ему встать на пути Ю Шуанвена… Но всё же в голове Син Луана никак не увязывались вместе трагическая история с захваченным храмом — и жирный кровавый след, оставляемый главным злодеем на страницах первоисточника. [Син Луан: Часть вопросов, конечно, снята, но всё же что-то здесь не так. Предположим, я должен буду подставить Мастера Цзе так, чтобы обвинения пали на него — я помню, помню что мне нельзя пропустить этот со всех сторон прекрасный сюжетный поворот. Но зачем бы ему начинать растянутую во времени бойню сразу же, как он покинет Тянфен?] Покинет Тянфен. Сразу же, как покинет Тянфен. Зажмурившись так, чтобы даже на изнанке век, даже сразу в мозгу не могли четко проявиться слова ответа Системы, Син Луан от души несколько раз шумно врезал себе по голове. Конечно, покинет Тянфен! Чему Цзе Юйшен, не покидающий пределов школы, был так рад, и почему не хотел отпускать надолго своего Младшего Мастера? Да потому что где угодно — абсолютно где угодно — может подстерегать тот, кто то и дело шлёт Главе Вершины Ясного Глаза приглашение на последнее свидание! И это значит, что Син Луан, обязанный так или иначе выполнить то, что предписано ему авторским замыслом, буквально обречёт на смерть одного из самых благосклонных к нему людей! Но обнаружилось и кое-то важное, что удалось узнать: если расхождения с изначальным сюжетом будут более, чем значительны, то есть шанс на переклеивание ярлыков для «второстепенных персонажей». Тогда уж Син Луану придётся потрудиться: найти столько несовпадений, сколько вообще может существовать, а также, если это возможно, убедить Мастера Цзе не препятствовать путям главного героя, какими бы они ни были. Дверь в комнату внезапно распахнулась, блеснула сталь, заплясал огонёк в фонаре — и брат Сяоли скатился со своего ложа, пытаясь уйти от атаки. — Здесь же никого нет. — Голос Цзюнь Сюина был полон упрёка. — Я слышал шум. Думал, что на тебя напали. — М-м. — Сплевывая попавшую в рот прядь волос, даос поднялся. — Благодарю молодого господина за его намерение защитить спутника. И если бы я умер от разрыва сердца, то ты бы смог записать себе победу над тем, от кого я получил пару ударов. — Причина? — Спросил глава прославленнейшей из вершин, убирая клинок. — Слишком мало думал в последние дни. — Брат Сяоли сел на свой покрытый циновкой топчан. — Пришлось стимулировать мыслительные процессы. — Есть успехи? Син Луан так оторопел, что забыл думать о себе, как о даосе. Ради всех небесных благодатей, это ведь уже второй раз, когда Цзюнь Сюин отвечает ему не гневным взглядом и вздернутым подбородком — а возвращает отпущенную колкость, как нормальный человек? — Есть. — Он не сомневался, что за немолодым приветливым лицом брата Сяоли сейчас отчётливо проглядывает тот, кто его носит. — Например я понял, что Мастер Цзюнь гораздо свободнее чувствует себя в компании старого даоса, чем в присутствии Младшего Мастера Вершины Ясного Глаза. Быть может, мне стоит оставить себе это лицо навсегда? И вот сейчас реакция была именно той, которая и должна была быть: демонстрация гордой линии челюсти, надменный залом брови и едва заметная в полумраке розоватость ушей, свидетельствующая о приливе крови к голове. Лучше и представить нельзя.