Глава 11.

Так просто путников не отпустили. Почти целый большой час ушёл у брата Сяоли на то, чтобы пройтись по домам с колокольчиками, отгоняя зло и болезни, поклониться покойным старейшинам на кладбище, спеть молитву перед стелой, посвящённой Небесному Владыке и написать без малого полусотню простых талисманов с пожеланиями удачи и процветания. Жители явно не упускали любую возможность привлечь достаток и здоровье — талисманы и обереги разных форм в изобилии присутствовали в каждом помещении, и, будь все они настоящими, на деревню уже давно должна была сойти просто лавина неотвратимой благодати. Правда, один раз пришлось действительно устранить вполне реальную угрозу — у кладбища нашла себе приют колония демонических термитов, подтачивавших как древесину ближайших домов, так и здоровье в них живущих. И пока брат Сяоли тряс колокольчиками, призывая покой и блаженство в послежизненное существование почивших, молодой господин совершил точный выпад мечом, пронзив на полтора чи неприметную кочку, на которой не росли ни трава, ни мох. Лететь над горным перевалом оказалось неприятно. Меч поднимался выше и выше, почти что к зоне нетающих снегов и прожилок синего льда, а практически вертикально восходящие порывы ветра норовили выбить из под ног путников их опору. Ножны покрылись инеем, и брат Сяоли, который бы давно уже отправился испытывать силу неотвратимого притяжения земли, если бы не крепкое объятие его спутника, не мог отделаться от мысли, что первый духовный меч наверняка был изобретён обезьяной, чьи пальцы ног по силе захвата не уступали пальцам рук. Воздух становился более колючим и нервным: приближалась непогода. Встречные и восходящие силы ветра набирали силу, с воем и рычанием бросая орды своих невидимых волков в атаку на тех, кто осмелился вторгнуться в их владения. Слуха брата Сяоли достиг тёплый шёпот: — Сдвинься ближе к острию. Полетим быстрее. — Куда уж быстрее. — Не сомневаясь, что его ответ унесло и разметало по ущельям быстрее, чем он был услышан, даос все же проскользил чуть ближе к тому месту, где заканчивалась единственная опора. В этот же момент вторая рука его спутника сдавила его рёбра и заставила согнуться. И всё вокруг обратилось в белый яростный рёв — Цзюнь Сюин разогнал свой меч до такой скорости, что было невозможно разглядеть ничего вокруг, а легкая белая крупа падающего снега, только начинавшая покалывать их, стала плотнее в сотни раз, и, подобно осам с тысячами жал, впилась в обнаженную кожу лица и рук. Все мысли выдуло из головы даоса, и он надеялся только, что хотя бы его внутренности остались на месте, а не сотней чжанов позади. Давно ему не было так жутко! Единственная надежда была на того, кто сейчас плотно удерживал его впереди себя на мече — если он предложил подобное, то, может, ему было не впервой двигаться с такой скоростью. От рёва ветра, кажется, пропала часть слуха, волосы сковал ледяной шлем, лицо давно потеряло чувствительность, а они продолжали лететь — пока белая пелена не стала серой по бокам и грязно-голубой вверху. С каждым мгновением небо забирало себе всё больше места, и вскоре брат Сяоли ощутил, что они замедляются. Стараясь быть не слишком грубым, он подтолкнул навалившегося на него спутника, отодвигаясь от края меча, под которым сейчас играли блики множества маленьких озёр, соединенных кривыми протоками тонких рек. — Мастер Цзюнь воистину несравненен. — Проскрипел даос, распрямляясь и слегка выкручиваясь из медвежьей хватки. — Я боялся, что такой полёт невозможно пережить существу из плоти и крови. — Один я путешествую быстрее. — Цзюнь Сюин явно не был хоть чем-то обеспокоен. — Вдвоём невозможно разогнаться. — Если бы мы летели быстрее, то рисковали бы прибыть в Канко раньше, чем покинули Тянфен. — Брат Сяоли растирал руки и похлопывал себя по онемевшим щекам. — Боюсь, всей моей жизни не хватит, чтобы достойно отплатить Великому Мастеру за его щедрость. Сложно представить, сколь медленным казался тебе путь до перевала. — Выносимо. С настоящим монахом было бы ещё медленнее. Но странно, что у тебя сложности с полётом. — Я, хм. — Син Луан в обличии даоса раздумывал, не стоит ли в качестве благодарности хотя бы открыть одну из своих тайн, и принял решение, показавшееся ему верным: сказать половину правды. — Я не чувствую себя уверенно в воздухе. Опасаюсь утратить контроль над мечом. Несколько раз мы… расходились. — Плохо. — Безапелляционно ответил Цзюнь Сюин. — Либо с тобой что-то не так, либо с твоим мечом. Правильно, что мы его не взяли. Вернёмся, покажешь меч горным мастерам. Частая сеть озёр внизу стала более рыхлой, земля будто лениво растягивалась, покрываясь чёрной землёй пустых полей, лесами и буроватыми пастбищами. Становилось теплее, но воздух продолжал пощипывать кожу. — Смотри. Мы уже близко. — Цзюнь Сюин вытянул правую руку вперёд, указывая на что-то впереди. Брат Сяоли вгляделся в горизонт, на котором лежала гладкая полоска туч. Тонкая, прямая, равномерная, плотной синевы, только под солнцем растворяющаяся в бледном небе. Слишком широкая для грозового фронта. — Это… Море? — Ахнул даос. — Разумеется. — В голосе мечника мелькнуло удивление. — Канко — это портовый город. Я показывал тебе сигнальные башни. Если смотреть на Канко с моря, то мыс Хакан и башни похожи на голову козла. Но все считают, что на голову цилиня. — Интересно, почему бы. — Пробормотал брат Сяоли, не в силах оторвать взгляд от расширяющейся полоски морских вод. Гор Син Луан уже видел немало, особенно если считать и те, которые он видел в прошлой жизни. Высокие и низкие, лесистые и каменистые, обильные жизнью и пустынные. Но вот водная ширь оставалась для него доселе неизвестной и незнакомой. Ни жарких изумрудных лагун, ни пенных скалистых обрывов, ни бездонных и мрачных ледовитых глубин, ни даже сероватых побережий с липким грязным песком под скоростными эстакадами — ничего из этого он не видел ранее вживую. Разумно ли было обременять мастера-мечника довольно нелепой и несвоевременной просьбой? Возможно, нет, но стоило попытаться. — Мастер Цзюнь, не можем ли мы ненадолго остановиться на побережье? Я никогда прежде не видел моря. — Разве? — Судя по голосу Цзюнь Сюина, эти сведения противоречили его знаниям о спутнике. — Ты ведь из Жаньнань. — Нет. — Прочистил горло брат Сяоли, посылая тысячу проклятий на кривую спину автора «Десяти тысяч побед…» за практически полное отсутствие предысторий у большей части персонажей. — Этот даос точно никогда не посещал Жаньнань, да и вообще вряд ли пересекал горные преграды к востоку и югу от Тянфен. Поэтому он просит Великого Мастера показать ему то, чего он прежде никогда не видел. — Никто не будет тебя спрашивать, что ты видел, а что нет. — Жизнь бессмертного Мастера длинна и полна удивительных чудес. — Брат Сяоли решил не сдаваться, пока не услышит однозначно отрицательный или положительный ответ. — В сравнении с ней жизнь странствующего монаха пресна и однообразна. Мастер Цзюнь был щедр ко мне на протяжении всего пути, так неужели его щедрость закончится прямо у цели путешествия? — Ладно. — Цзюнь Сюин заложил крутой вираж вправо, где уже обозначилась небольшая бухта. — Как хочешь. Проще смириться, чем побороть желание сбросить тебя с меча. Сапоги оставляли глубокие чёткие следы на плотном серо-жёлтом песке. Комья выброшенных водорослей, и мягкие, и подсохшие, кишели едва заметной жизнью, почти плоские хрупкие половинки ракушек, чёрные с одной стороны и бледные с другой, с хрустом крошились под подошвой. Пахло горькой солью и порченным яйцом. Море было спокойным: ни волн, ни пены. Подвижная кромка воды, мутная от песчаной взвеси, на самом острие поблескивала рыбьей чешуёй и каким-то другим мелким сором. Несколько крупных камней у берега то накрывали свои гладкие блестящие головы водным капюшоном, то снимали его, будто делая вдох. Пологие берега слева и справа обнимали бухту своими вялыми руками, но прямо впереди не было никакой границы — там море сливалось с небом, и они растворялись одно в другом, как растворяются друг в друге обессилевшие от длительной разлуки любовники после долгожданной встречи. На это можно было смотреть бесконечно — просто находиться здесь и наблюдать, как тает граница между небесами и землёй, как непостижимое, приближаясь к человеку, становится обыденным. Син Луан в обличье даоса присел на корточки и зачерпнул немного мелкого липкого песка, растёр его пальцами. Ярко-жёлтые, прозрачные, серые, красноватые, коричневые, белые, мутные песчинки размером от муравьиной головки до невидимых пылинок вернулись на землю. Откуда пришла каждая из них и где продолжится её путь? — Ты идёшь? — Нетерпеливо окликнул брата Сяоли Цзюнь Сюин. — Да-да. — Отозвался даос. Его взгляд искал в массе морского мусора что-то, что можно было забрать с собой — мало ли, не представится больше шанса оказаться так близко к воде. Подойдя к тому месту, где вода встречалась с берегом, он приметил что-то остроконечное. Влажный солёный язык прибоя замочил его сапоги, когда он выкапывал из песка пустую раковину — округло-ребристый бежево-полосатый завиток, шершавый снаружи и гладкий внутри. — Теперь точно иду. — Брат Сяоли ополоснул находку и поспешил вернуться к спутнику. — Если тебе зачем-то нужны раковины, они в изобилии есть на рынках. — Цзюнь Сюин с отчётливым брезгливым неодобрением смотрел на то, как даос убирает пустую скорлупу моллюска в мешок. — Гораздо более привлекательные. Монах предпочёл не спорить с тем, у кого явно было куда больше знаний.