Глава 15.

Пусть печать, начертанная на полу, не должна была пропускать звуки, вряд ли бы ей удалось сдержать всю ярость Цзюнь Сюина, если бы тот принялся крушить всё вокруг. Син Луан схватил главу Вершины Звенящего Меча за руку, все ещё сжимающую его запястье, и постарался сделать подсечку. Куда там! С таким же успехом муравью удалось бы передвинуть гору. Жилы Цзюнь Сюина наливались гневной кровью, и он сам распространял почти что видимые волны ненависти. Из огня да в полымя — только что его разум был растворён в блаженном дурмане, а сейчас его захлестнула жажда мести. — Мастер Цзюнь, да приди же ты в себя! — Взмолился Син Луан, вырывая своё запястье из тисков его хватки. Земля ушла из-под ног фальшивого даоса — Цзюнь Сюин оттолкнул его тем жестом, которым отмахиваются от насекомого, и этого хватило, чтобы всё тело Син Луана почувствовало твёрдость противоположной стены. Сдаваться он не собирался — но было ли хорошим решением сражаться с тем, кто многократно превосходит его во всех боевых искусствах? Выхода, казалось, не было. Син Луан схватил что-то, что стояло на ближайшей полке, и метнул в сторону Цзюнь Сюина. Тот не обернулся, отражая нападение мечом в ножнах. Младший Мастер с чужим лицом сложил пальцы обеих рук в печати, призывающие все остальные предметы также броситься в самоубийственную атаку на сильнейшего из ныне живущих воителей. Самыми отзывчивыми оказались вазы, с гудением крупных насекомых ринувшиеся вперёд, за ними устремились подставки для благовоний, письменный набор, книги — но все они пали в неравном бою, разорванные, разбитые, разломленные на части. Только покрывало с геометрическим узором, застилавшее прежде кровать, танцевало перед Цзюнь Сюином в воздухе не уходя от его атак, но поглощая их, а плоская плетёная подушка сновала у самого пола, пытаясь запнуть об себя хоть одну из ног. Понимая, что дольше отвлекать глупостями столь сосредоточенное воплощение праведного гнева не выйдет, Син Луан бросился на него сам — и вёрткая подушка наконец нашла себе благодарного почитателя её стараний. Распахнув нечаянные объятия, фальшивый даос столкнулся с Цзюнь Сюином, и повис на нём, прижимая обе его руки к телу. Но быстрый холод, пробежавший по рёбрам и превратившийся в громкий треск, дал знать, что нет тех ограничений, которые заставили бы мастера-мечника перестать сражаться. Или же есть? Ярость в лице Цзюнь Сюина перерождались во что-то другое, пока он пытался стряхнуть с себя теплокровные оковы. Син Луан сопротивлялся, продолжая цепляться за его одеяния, как порочное дитя клеща и обезьяны. Если он всё ещё жив, то вряд ли даже в гневе Мастер Цзюнь убьёт его. А если его жизни мало что угрожает, то нужно держаться изо всех сил: гордый глава Вершины Звенящего Меча не простит себе появления перед врагом в таком виде. — Отцепись от меня! — Шипел Цзюнь Сюин, пытаясь выкрутиться из объятий фальшивого даоса. Тот только сильнее впивался пальцами в ткань одежд товарища и продолжал висеть на нём, пока тот крутился, извивался, дёргался и пытался скинуть обузу. Наконец, верхнее одеяние Цзюнь Сюина не выдержало навязчивой хватки и поползло вниз, ещё плотнее прижимая руки мастера-мечника к его телу. Когда-то в прошлой жизни тот, кто был сейчас Син Луаном, изображавшим брата Сяоли, посмотрел некоторое количество фильмов про далёкий запад, где небритые мужчины в широких кожаных шляпах показывали свою удаль, пытаясь удержаться как можно дольше на спине разгневанного быка. Родео — развлечение только для самых храбрых. И если бы хоть в каком-то мире существовало то родео, которое предусматривает вместо бравого наездника полураздетого монаха, а вместо быка — прославленного бессмертного воина, то Син Луан мог бы смело претендовать на какое-никакое место в общем рейтинге. Даже с учётом того, что никто ни на чью спину не садился. Пусть печати управления предметами уже давно не действовали, кое-что, кажется, до сих пор сохраняло остатки намерений помешать Цзюнь Сюину. Завязнув сапогом в складках осевшего на пол покрывала, мастер-мечник запнулся, и, не удержав равновесие благодаря навязчивому обременению, упал плашмя вперёд. Син Луан получил ощутимый удар волевым подбородком мечника в своё переносье, и, не успели вспыхнуть в глазах звезды от этого удара, из его груди выбило дух — кажется, бессмертное тело великого воина было целиком отлито из того же материала, из которого горные мастера Тянфен создают духовные мечи! Наконец вдохнув и проморгавшись, Син Луан скривился от боли — он собрал своей спиной все следы битвы Цзюнь Сюина с предметами обстановки. Если бы он был одет, то вряд ли бы ему всерьёз могли навредить щепки и осколки — однако одеяния, несущие на изнаночной стороне скрывающие ци узоры, лежали у входа: там, где и были в спешке скинуты. Цзюнь Сюин, почувствовав, что хватка фальшивого даоса наконец ослабла, рывком поднялся, поправляя свои одежды. — В жизни не видел ничего более жалкого. — Фыркнул он. — Это ещё что. — Син Луан, все так же морщась, сел и попытался ощупать свою спину. — Видел бы ты меня до того, как я пришёл в себя. Я готов был плакать над какой-то зловредной демонической ересью, и отнюдь не от ужаса. — Зачем остановил меня? — Цзюнь Сюин прервал копошения напарника, взяв его за шиворот и поставив на ноги. — Не был уверен, что помешательство не вернётся. Именно так. Неизвестно, что именно заставляло всех окружающих испытывать раболепное благоговение перед семьёй жениха. Особые техники порабощения ума? Неизвестные заклятия? Или же сама суть этих демонических созданий? — И я до сих пор не уверен, что оно не вернётся. — Продолжил Син Луан. — Для начала нам надо хотя бы попытаться найти противоядие от этой отравы. Шумно дыша, глава Вершины Звенящего Меча мерил шагами комнату. От двери и до стола у одного из окон, затем назад. Несколько его шагов сопровождались хрустом осколков и щепок, и в раздражении Цзюнь Сюин смахнул их в сторону. — Как ты пришёл в себя? — Наконец спросил он. Син Луан на мгновение замер. Он не может рассказать ему про Систему, потому что это определённо не что-то, что можно принять как данность: — Не уверен, что смогу объяснить. Думаю, так же, как выжил с той искажённой печатью. Цзюнь Сюин дёрнул щекой — явно вспомнил в подробностях вызывающий омерзение узор, отпечатанный на спине Младшего Мастера Вершины Ясного Глаза. — Но, — Син Луана озарило. — Я помню, что в какой-то момент я стал думать о себе, как о даосе. Только как о даосе, будто бы и не был никогда никем другим. Всё моё прошлое будто исчезло, осталось только настоящее, где я был братом Сяоли. — Это может помочь. — Мастер Цзюнь обернулся к фальшивому даосу, и, скривившись, достал из кармана маленький флакон. — Держи. И прекрати возиться. Не могу с тобой разговаривать, пока ты чешешься. — Великий Мастер щедр! — Передразнивая сам себя, Син Луан взял флакон. — Будь добр, отвернись. Дважды просить не пришлось — Цзюнь Сюин был только рад возможности не смотреть на столь неприличный вид собеседника. Сняв нательную рубашку, Син Луан с сожалением подметил, что упрёки Мастера Цзе, обращённые к качеству поставляемых на Тянфен одежд, были не напрасны: тонкая хлопковая ткань была многократно проткнута и порезана, и со стороны спины уже была больше буро-красной, чем белой. Густой бальзам мгновенно успокоил кожу и заставил повреждения затянуться — жаль, что он не мог так же подействовать на одежду! Приведя себя в порядок, Син Луан вернул флакон Цзюнь Сюину. Тот с облегчением обернулся: наконец-то его взору предстало что-то, что не так интенсивно оскорбляло его чувства приличного и прекрасного. — Это может помочь. — Повторил Мастер Цзюнь. — Я о том, что ты утратил память. Это значит, что их можно обмануть. — Да, я тоже об этом думаю. — Син Луан накручивал на палец конец пояса. — Возможно, их способности не затрагивают в действительности ни души, ни разума. И всё это просто дурман и наваждение. Однако наваждение очень опасное: мы не можем обвинить семью Лэ ни в чём, потому что все, кто их встречали, испытывают к ним ни с чем не сравнимое расположение. Даже явись они в обличии огнедышащих чудовищ о четырёх пастях с серным дыханием, это будет объявлено вершиной утончённости и изящных манер. И мы рискуем тоже с этим согласиться. — Ты преувеличиваешь. — Цзюнь Сюин явно был настроен скептически. — Такое сложно принять как должное. Они выглядят как люди, и показывают богатство и роскошь. Большинство были бы рады иметь с ними дело без всякого дурмана. — Я преуменьшаю. — Возразил Син Луан. — Мы так и не знаем, куда делись многие уважаемые семьи Канко, и как давно семья Лэ занимает ту усадьбу. Лян Тингуан не вспоминает о своих друзьях — почему же? Есть ли что-то, что объединяло его друзей? Не приходилось ли «молодому господину Лэ» свататься к кому-то ещё? Мы шли в их дом как в логово врага, но едва завидев их, забыли и про свои опасения, и про свои цели — несмотря на то что мы оба, как смею надеяться, сведущи в обнаружении демонической угрозы. И, в конце-концов, я добрую половину дня провёл с демонической книгой в руках, не опознавая в ней источник зла. — Это потом. — Мастер-мечник прервал собеседника. — Важно другое: их можно обмануть. Вопрос, как воспользоваться этим. Нам надо проникнуть в их логово и разобраться с ними как можно быстрее. — Это так, но как нам найти способ не утратить себя снова? — Беспокойство внутри Син Луана нарастало. — Я могу предложить изобразить блаженных тупиц и прийти к ним с их проклятой книгой под предлогом, что нам необходимо разрешить какой-то спор. Например, стоит ли окроплять жертвенной кровью печати призыва духов, или же она вся предназначается семье жениха. Но как быть с тем, что мы действительно рискуем стать тем, что изображаем, как только переступим порог их дома? — Надеюсь, в тебе говорит не трусость. — Цзюнь Сюин отвернулся. — Не хотелось бы портить о тебе впечатление. — Боюсь, во мне говорит то же самое, что заставило тебя просить Мастера Цзе отпустить меня с тобой. — Син Луан поднялся и подошёл вплотную к главе соседней вершины. — И поверь, ничьё впечатление о тебе эта просьба не испортила. Мастеру Цзе ведь тоже не понравилось… Син Луан осёкся. Руки Мастера Цзюня подрагивали, на виске надулась дрожащая жила, лицо окаменело. Кажется, ему стоило огромного труда оставаться на месте, а не — а не что? Не стремиться вступить в битву, в которой он имел больше шансов проиграть, чем победить? — Мастер Цзюнь. — Син Луан попытался успокоиться сам, чтобы его слова звучали хоть немного убедительнее. — Мы обязательно сразимся. Просто сначала подготовимся к этому так тщательно, как сможем. Это не трусость. — Запомни. — Кадык мечника подпрыгнул. — Я всегда способен сразиться. — Именно так. — Необъяснимое напряжение, распространявшееся от Цзюнь Сюина, не помогало стараниям Син Луана вернуть душу в равновесие. — А я нет. И мне нужно подготовиться. Если я здесь, то должен быть способен помочь. Долгая наэлектризованная пауза, заполнившая комнату, лопнула с ответом бессмертного воителя: — Ладно.