Глава 19.

Кажется, к утру немалая часть дома перетерпела духовное похмелье: по крайней мере, именно на это понадеялся Син Луан, когда проснулся от стука в дверь и услышал голос Жоу Ялин, приглашавшей его разделить утреннюю трапезу с отставным генералом Лян Тингуаном. На выходе из комнаты он столкнулся с Цзюнь Сюином, вернувшим себе и горделивую стать, и безупречный внешний вид. — Как себя чувствует уважаемый даос? — Вопрос блистательного воина был подчёркнуто нейтрален. — Благодарю Великого Мастера. Достаточно хорошо, несмотря ни на что. Спасибо за чудодейственное средство. — Было не слишком приятно снова думать о себе, как о брате Сяоли, но такова была доля Син Луана. — Как чувствует себя Великий Мастер? — Пойдёт. — Цзюнь Сюин кратким движением подбородка кивнул в сторону выхода. — Пойдём. Лян Тингуан ждал их в одиночестве — если, конечно, не считать за других ожидающих Ху Жуань и двоих охранников у входа. Стол был полон, но всё, кроме кувшина с водой, выглядело нетронутым. Преобладало кислое и солёное: паровые пельмени, маринованные овощи, холодная лапша в соусе, прозрачный нежирный бульон из птичьего мяса. Вероятно, Син Луан ошибся в своем предположении: остаточные признаки демонического дурмана всё никак не желали покидать тела и разумы тех, кого они затронули. И с ними было решено поступать так же, как и с любым другим отравлением: помогать организму справиться самому. Скорее из вежливости, чем от голода — новоприобретённая привычка не есть того, что не было приготовлено им самим, сильно ударяла по аппетиту — брат Сяоли положил на свою тарелку немного лапши и кусок редиса в рассоле, повторив все действия за Цзюнь Сюином. Когда зелёный чай был выпит, а гости не показали особого интереса к пище, Лян Тингуан заговорил: — Великий Мастер Цзюнь, я не требую объяснений. Но прошу не оставлять меня в неведении. Что произошло? — Свадьбы не будет. Демоническая угроза устранена. — Отозвался Цзюнь Сюин. — Вот как. — Только и ответил Лян Тингуан, массируя висок. — Бедная Цинлин. — Ещё есть время. То ли за счёт родственных связей они понимали друг друга с полуслова, то ли в целом в их семье добродетелью мужчины считалась немногословность. Син Луан не знал, стоит ли ему вмешиваться в разговор, но, с другой стороны, даосу Сяоли ничто не мешало добавить немного больше деталей, освещающих ситуацию чуть более полно. — Уважаемый господин Лян, этот даос от всего сердца сопереживает вашему дому и вашему горю. — Начал «брат Сяоли». — Поэтому прошу дозволения рассказать о том, чему этот даос был свидетелем. — Дозволяю. — Лян Тингуан продолжал растирать ноющие виски. — Благодарю. — Син Луан сначала выдохнул, затем набрал больше воздуха в грудь. — К моей глубочайшей печали, Канко столкнулся с демонической угрозой, подобной которой этот даос раньше не встречал. В своих странствиях этот даос видел разные формы демонических проявлений, но никогда прежде тех, кто бы столь тщательно скрывал свою суть. Определённо демоническая природа была замаскирована чарами, которые прятали и их исполнителя, и сами себя — так же, как за ароматом дурмана или аконита прячется отрава. Этот даос также, как и все, встречавшие семью Лэ, попал под эти чары, но, к счастью, смог их побороть — равно как и Великий Мастер. Из того, что было сказано в логове демонов, я мог бы предположить, что они относились к одному из древних демонических знатных родов. То есть, в какой-то мере, Лэ Сяохуа не лгал о своём положении. И их слова, и то, что они, потакая своей гордыне, дали мне прочесть, может свидетельствовать в пользу того, что Канко уже потерял много достойных семей, и семья почтенного Лян Тингуана была следующей в этой череде. Свадебная церемония на самом деле являлась ритуалом, заключающим демонический контракт между семьёй Лэ и людьми, притом крайне невыгодный для последних. — Вот как. — Лян Тингуан отнял руку от головы только чтобы осушить глиняный стакан, куда Ху Жуань только что снова подлила воды. — Многое ещё остаётся неизвестным этому даосу. Пусть Великий Мастер уничтожил угрозу, ущерб, причинённый демонами, пока сложно оценить. Сколько семей стали жертвами фальшивых свадеб, удалось ли кому-то избежать смерти, как долго будут проходить последствия одурманенности… Что стало со стражей дома Лэ. — Это были пустые оболочки. — Цзюнь Сюин сам подлил себе чая, пока Ху Жуань обмахивала веером своего господина, чье лицо то ли от страданий, то ли от количества выпитой воды покрылось испариной. — Они уже расползлись по швам, когда мы улетали. — Отрадно знать. — «Брат Сяоли» вздохнул с непритворным облегчением. — Но юной Цинлин определённо придётся ждать другого сватовства. — Если оно будет. — Отмахнувшись от веера, мрачно обронил Лян Тингуан. — Моя память возвращается ко мне во всей безобразности. И говорит, что многих старых друзей я больше не увижу. Как не увидит Цинлин того, кто сватался к ней прежде. — В Канко осталось достаточно достойных людей. — Голос Цзюнь Сюина звучал глухо, отдаваясь эхом в чашке у его губ. — Фо Ченьси здравствует, его дом полон жизни и достатка. Если смотреть сверху. — Бумажная крыса? — Лян Тингуан скривил губы, и вернул руку к виску, на котором дрожали жилы, перекачивая болезненную кровь. — Лучше отправлю Цинлин к тебе на Тянфен. — Она бездарна. Духовной силы меньше, чем у мыши. Син Луан почувствовал себя несколько лишним в этой семейной перебранке. Но Лян Тингуан не казался раздосадованным от очевидного оскорбления — может, у них это было в порядке вещей? Такое было легко представить: если в семье появлялся хоть один заклинатель, на его голову вполне могли падать десятки просьб о пристройстве детей, племянников и внуков от всех, кто был связан с заклинателем родственными или дружескими узами. — Мне надо возвращаться. — Со стуком поставив чашку на стол, сказал Цзюнь Сюин. — Даос со мной. — Возможно, — Вклинился «брат Сяоли». — Великий Мастер передаст новости другим старейшинам, и в Канко будут отправлены умелые заклинатели, которые помогут в восстановлении картины случившегося, а также смогут укрепить защиту города. — Тогда помогу с размещением. — Лян Тингуан отобрал веер у Ху Жуань, который стал дрожать в её руке, и стал сам обмахиваться. — Сколько я должен? — Один демонический князь и две княгини, по меньшей мере пять десятков жертв. — Цзюнь Сюин сцепил пальцы рук и поставил на них подбородок. — Восемнадцать твоих слуг. Твоя семья. Всеобщее помешательство. Ребра брата Сяоли. И игра Цинлин на эрху. Вычти вазы, которые я разбил. Цзюнь Сюин… Торговался? Это могло поспорить своей невозможностью с — да примерно со всем, что Син Луан видел до этого! — Родство с Великим Мастером дорого обходится. — Вздохнул Лян Тингуан, однако в его всё ещё мутных глазах отразилось нечто, напоминающее веселье. — В одну шкатулку не уместится. — Не страшно. — Мастер-мечник в ответ изобразил что-то, что должно было быть, наверное, усмешкой. — На днях из Канко отправится караван. Отправь кого-нибудь на главный рынок, чтобы спросил Вань Дэ. Цзюнь Сюин не преувеличивал, когда сказал, что желает вернуться на Тянфен. Сам он путешествовал налегке, поэтому у него не было нужды возвращаться в свои покои, и он продолжал нависать над Син Луаном всё время, пока тот перетряхивал свой звенящий мешок и заворачивал демоническую книгу в широкий лист бумаги, покрытый защитными узорами. — Если Великий Мастер всё ещё не утратил настроение торговаться, то этот даос может предложить ему сделку. Великий Мастер может не оглядываться на самочувствие этого даоса и не предлагать отдыха или ночлега, если он выполнит две просьбы. — Не много ли будет? — Цзюнь Сюин адресовал фальшивому даосу тяжёлый взгляд. — Одна из просьб не моя. — Покачал головой «брат Сяоли». — Если Великий Мастер Цзюнь помнит, то у Великого Мастера У была просьба к нему. Каменный мёд и жемчужный порошок. — Пусть дождётся каравана. — Меня тревожит её состояние. — Эти слова принадлежали уже Младшему Мастеру Вершины Ясного Глаза, а не кому-то другому. — У Синьянь выглядит бледнее обычного. Я подозреваю, что твои ожидания от человеческой красоты высоки, и ты вряд ли считаешь Великого Мастера У достаточно миловидной, чтобы обращать внимание на изменения в её внешности. Но всё же она не полностью оправилась от работ по заготовке запасов. К тому же я почти полностью опустошил твой флакон, так что ответная услуга от Вершины Милосердия тебе пригодится. — Вторая просьба? — Судя по пресному выражению лица Мастера Цзюня, на первую он уже согласился, пусть и без восторга. — Ещё несколько минут на побережье. Переживания Син Луана о качестве купленных ингредиентов быстро рассеялись, когда его ноги вновь коснулись песка в уже в знакомой ему бухте. Да, он не посмотрел на башни Канко со стороны моря и не узнал, напоминает мыс голову козла — или всё-таки голову цилиня. Он вообще не видел города, кроме всего пары улиц. Но это было и не нужно: то ли дело в прошедшем шторме, то ли просто море не могло быть одинаковым само с собой. Как не могли быть одинаковы его дары: Син Луан наклонился, чтобы поднять ещё одну раковину. В этот раз другую. С одной стороны она напоминала короткое толстое веретено и обнимающее его крыло о пяти перьях, а с другой — тыльную сторону ладони с сухожилиями и впадинами между ними. Розово-персиковая внутри и будто немного тронутая загаром снаружи. — Эта уже лучше. — Донёсся до Син Луана голос Цзюнь Сюина. — Но на такую я бы вовсе не согласился.