Глава 20.

Прибытие на Тянфен Син Луан почти что не заметил. Он тысячу раз пожалел, что предложил Цзюнь Сюину лететь без остановок: мастер-мечник воспринял его слова с полной серьёзностью, и действительно ни разу не снижался. Ужас от стремительного полёта настолько утомил Син Луана за первые сутки, что с наступлением вечерних сумерек второго дня пути он впал в сонное оцепенение, и очнулся только тогда, когда Цзюнь Сюин ткнул его в бок, угодив в незажившие рёбра, откликнувшиеся резкой болью. — На месте. — Коротко сказал глава соседней вершины, продолжая подталкивать спутника. — Слезай. — Не мог бы ты, пожалуйста, перестать? — Сипло попросил Син Луан. Оглядевшись, фальшивый даос опознал хорошо знакомые ему места — Цзюнь Сюин был достаточно милосерден, чтобы долететь почти до дома Великого Мастера Цзе. Но эта любезность не сыграла ему на руку: Син Луан крепко сжал запястье спутника, перед тем как сойти с меча. Правда, для того, чтобы сдвинуть Цзюнь Сюина с места хоть на четверть чи, требовалась бы сотня тех физических сил, которыми обладал Младший Мастер Вершины Ясного глаза. — Мастер Цзюнь, если уж ты здесь, то не стоит откладывать разговор. — Син Луан оставил свои попытки, но руки мечника не отпустил. — Мастер Цзе знает гораздо больше меня о загадочных явлениях, включая таинственного советчика, от мыслей о котором каждому из нас не по себе. Дверь дома Великого Мастера Цзе отворилась, выпуская холодный сумеречный свет духовных кристаллов, обрамлявший тёмный силуэт. Длинная тень дотянулась почти до Син Луана. Цзюнь Сюин коротко выдохнул, вложив в этот почти неслышный звук весомое количество несогласия, однако наконец спрыгнул с меча: было бессмысленно поворачиваться спиной к тому, кто его уже заметил. С запозданием Син Луан выпустил руку Мастера Цзюня, чтобы приветственно поклониться Цзе Юйшену. Тот едва заметно кивнул: — Поговорим внутри. Вкус сегодняшнего чая Младший Мастер Вершины Ясного глаза нашёл попросту отвратительным. Тяжёлый, землистый, с явственным присутствием горьких трав и неизвестных грибов. Вид его тоже не оставлял ни единой возможности для наслаждения: мутный, с клочковатой белёсой плёнкой на поверхности. — Я не могу приказать тебе пить то, что тебе не по нраву, однако советую это сделать. — Цзе Юйшен отметил неудовольствие на лице Син Луана. — Для того, кто столько дней провёл в уединённой медитации, твои физическое и духовное тело выглядят слишком плохо. Не стоит склонять других к соблазну думать о тебе нелестное. Мастер Цзюнь ведь узнаёт этот отвар? — Да. — Ответил Цзюнь Сюин, принюхиваясь к пару над своей чашкой. — «Столетнее равновесие Фу Ши». Откуда? — Обыграл Ли Тайо в карты, когда тот стал Младшим Мастером Вершины Милосердия. — Цзе Юйшен откинул с лица пряди, скрывающие жёлтоватую звезду в его левом глазу. — Он рисковал потерять гораздо больше. Я взял с него всего четверть цяня «Столетнего равновесия» и обещание никогда впредь не предлагать азартных игр Великим Мастерам и адептам первых четырёх вершин. Син Луан задержал дыхание и залпом выпил отвар. От горького послевкусия свело зубы, а язык будто бы покрылся крючками и прилип к нёбу. Однако сознание его прояснилось, а со зрения и слуха сошла пелена утомления и рассеянности. Только сейчас он заметил, что Мастер Цзе встретил их в виде, не слишком подобающем его статусу: волосы распущены, верхнее одеяние запахнуто наспех. — Прошу прощения, что прервали отдых. — Син Луан отвёл глаза. Цзе Юйшен оборвал его извинения коротким жестом. Когда на столешнице вновь была начертана печать, поглощающая звуки, наступило время для беседы. Но как её начать? Син Луан пообещал Мастеру Цзюню ответы, о которых тот не особо-то и просил, а Мастер Цзе явно ждёт от него подробного рассказа о событиях в Канко. Начать сначала — разозлить первого, начать с конца — вызвать нетерпение второго. Син Луан вдохнул несколько раз, прежде чем раскрыть рот: — Я благодарю Мастера Цзе за его уроки, которые он преподал мне перед отбытием в Канко. И за то, что он показывал и рассказывал мне до этого. Я старался применить полученные знания без ущерба для кого-либо и по возможности принести больше пользы, чем вреда, но встретил вопросы, на которые не могу сам дать ответа. Я… — Он сказал, что я встречал того, кого встречал он. — Цзюнь Сюин откинулся на высокую спинку кресла и скрестил руки на груди. — Что это за дрянь? Цзе Юйшен покачал головой, глядя на Син Луана. — Я не могу тебя осуждать. — Мягко сказал он. — Но всё же этого не следовало делать. — Я хотел помочь. — Син Луан содрогнулся, ощущая оба пристальных взгляда, направленных на него. — Вспомнил печать «Опустошение разума», и то, что услышал после. А также то, о чём вы с Верховным Мастером Фэном говорили раньше. Мне показалось, что будет правильным рассказать хотя бы так, как смогу. — Как ты себя чувствуешь? — Цзе Юйшен встал, чтобы взять Цзюнь Сюина за запястье, что тот воспринял без удовольствия. — Мне хватает воображения, чтобы представить твой гнев, но отложи его на потом. — То есть, ты знал. И молчал. — Мастер Цзюнь отдёрнул руку. — Предложишь мне не расценивать это как оскорбление? — Предложу тебе не расценивать как оскорбление волю Верховного Мастера. — Цзе Юйшен отступил на полшага. — Он знал это, и от него это знал я. Но твоё состояние не вызывало у Верховного Мастера опасений, поэтому он предпочёл не множить то, что может смутить твой разум и отвлечь тебя от твоих целей. Среди тех, на чью страсть откликался незванный незнакомец, есть и немало тех, кто пережили последствия этой встречи на многие десятилетия, и встретили окончание жизни в покое и радости. — Я достиг бессмертия! — Цзюнь Сюин вскочил, уронив кресло, на котором сидел. — Не видишь в этом противоречий?! — Нет, пока не знаю, о чём ты его просил. — Голос Цзе Юйшена стал ощутимо холоднее, отвечая на разгорающееся пламя ярости Великого Мастера Вершины Звенящего Меча. Дыхание, казалось, остановилось в горле Цзюнь Сюина. Наконец он процедил: — Непобедимость. Бесстрашие. — Что он тебе сказал? — Неспособный сразиться и победить будет сражён и побеждён. — Плохо. — Цзе Юйшен прикрыл глаза ладонью. — Теперь я не могу осуждать тебя за твой гнев. Он абсолютно справедлив. Атмосфера, быстро накалившаяся, столь же быстро остывала. Мастер Цзюнь, явно не ожидавший такой реакции Мастера Цзе, поднял упавшее кресло и, встретив взгляд Син Луана, позволил своему гневу направиться по наименее разрушительному пути: — Ты и дальше будешь носить эту потасканую рожу? Стараясь не воспринимать эти слова всерьёз, однако все же ощутив укол обиды за вполне обыкновенное и даже в чём-то приятное лицо брата Сяоли, Син Луан стёр с себя чужие черты. — Я не могу просить прощения за решения Верховного Мастера, однако свою ответственность я признаю в полной мере. — Цзе Юйшен наконец отнял руку от лица и посмотрел на главу соседней вершины. — Наши предположения касательно тебя оказались ошибочны. Условие, которое поставил тебе советчик, невыполнимо. — Я справляюсь. — Возразил Цзюнь Сюин, но тут же оглянулся на Син Луана. Это не осталось незамеченным. — Но в последнее время успешность вызывает сомнения, так ведь. — Мастер Цзе вылил в чашку Мастера Цзюня последние капли из маленького, едва ли с кулак, чайника. — Если не хочешь отвечать сам, мне придется спросить моего Младшего Мастера об этом. Цзюнь Сюин ждал, пока последняя капля «Столетнего равновесия Фу Ши» оторвётся от гнутого узкого носика. Только когда она пустила круги на дне его чашки, он заговорил: — Дамэн и Канко. — И поэтому ты решил, — Обратился Цзе Юйшен к Син Луану, доставая другой чайный набор. — Что Мастер Цзюнь встречал советчика? — Мастер Цзюнь известен непобедимостью и ненавистью к демонам. — Син Луан уставился в свои колени. — Если то, что произошло в логове Хозяина Земли, можно счесть случайностью, то в Канко… Выглядело как ловушка специально для него. Но вряд ли это действительно была она. — Да, вряд ли. — Вода вскипела слишком быстро и, поморщившись, Мастер Цзе вылил её. — Всё, что мы знаем об… этом явлении, не даёт сомневаться в том, что он не оставляет специальных ловушек. Но следование его дарам неизменно должно приводить одарённых к тем развязкам, в которых гибель почти неизбежна. — В следующий раз буду бить издалека. — Цзюнь Сюин наконец вытряс из своей чашки остатки «Столетнего равновесия». — В следующий раз тебе может встретиться враг, который тоже предпочтёт атаковать с расстояния. И, пытаясь прочитать тень, пробежавшую по лицу Цзе Юйшена, Син Луан невольно вспомнил того, по чьей милости Великий Мастер Вершины Ясного Глаза не покидает пределов Тянфен. И верно: в окрестностях Дамэн, где дух Син Луана чуть не был отделён от его тела печатью Тысячеликого, Цзюнь Сюин тоже был. Как и в Чуньше, где жертвами демона стали глава города и его приближённые. Атакующий издалека, скрывающийся в бесчисленном количестве захваченных тел, Тысячеликий вполне мог выбрать своей новой целью, позволящей ему наконец удовлетворить жажду мести, главу Вершины Звенящего Меча. — Теперь, — Когда чай, уже совсем обычный, был заварен, Цзе Юйшен сел на узкий круглый табурет. — Я прошу вас рассказать о том, что случилось в Канко. Син Луан постарался быть кратким, хотя то и дело ощущал потребность дополнить события своими предположениями. Цзюнь Сюин, по видимому решивший, что отчитываться перед Великим Мастером другой вершины ему не по чину, молчал до тех пор, пока Син Луан не заговорил о последнем их визите в дом семьи Лэ. — Я не видел всего узора заклинания. — Мастер-мечник огляделся, ища что-то. — Могу повторить часть. — Буду благодарен. — Цзе Юйшен снял с узкой полки тонкую сшитую тетрадь и несколько палочек угля в бамбуковом стакане. — Прости, что не могу поделиться письменным набором, я оставил его в спальне. Мастер Цзюнь вырвал из тетради листок и провёл несколько пересекающих друг друга прямых линий, затем несколько дуг. — Достаточно. — Остановил его Великий Мастер Вершины Ясного Глаза. — Несложно представить, сколь противен тебе этот узор. Сокрытие демонической энергии, расслабление рассудка, ритуалы, использование начертанных заклятий… Мне доводилось читать об этом роде. То, что я узнал из книг, описывало носителей этих традиций как необычных и оттого уважаемых представителей своей природы, не расценивающих людей как равных, но интересующихся возможными выгодами человеческого мира. — Они говорили о возвращении своих земель. — Син Луан грел пальцы о чашку. — Вполне возможно, что их отчаяние было велико, раз они решились на подобное. — При всей сочувственности содержания, в голосе Цзе Юйшена не было ни капли симпатии. — Как удалось разрушить заклятие? — Я начертал печать изгнания на книге с описанием ритуалов, которую мне дал Лэ Сяохуа. Это было глупо с его стороны — она ему потребовалась. — Я несогласен с тем, что это было глупо, хотя мне нечем тебе возразить. — Мастер Цзе покачал головой. — Предполагаю, что вовлечение человека в исполнение ритуала имело для них смысл. Если ты говоришь, что они почувствовали ци другого заклинателя в доме отставного генерала Ляна… Вряд ли они рассчитывали, что кто-то может противостоять их очарованию, иначе бы обернули угрозу в выгоду раньше. Если тебе интересно, я смогу объяснить их решения после того, как ты отдашь мне то, что лежит в твоём мешке. Син Луан охотно подчинился указанию: пусть демоническая энергия книги была скрыта за охранными узорами на бумаге, в которую она была обёрнута, ему было в радость от неё избавиться. Отодвинув прямоугольный свёрток подальше от Цзюнь Сюина, презрительно скривившегося при виде этого предмета, Цзе Юйшен обратился к Син Луану: — Я не буду спрашивать, что за печать ты начертал. Но попрошу не повторять подобного без столь же веских причин. Можешь продолжать свой рассказ. Когда речь Син Луана завершилась описанием возвращения на Тянфен, Мастер Цзюнь поднялся, готовый покинуть и дом Мастера Цзе, и Вершину Ясного Глаза. — Подожди. — Цзе Юйшен остановил его. — Что ты собираешься делать дальше? — Отправиться к себе на Вершину. Спросить Младшего Мастера Чжень, какие обращения приходили. — Брови Цзюнь Сюина почти сомкнулись у его переносицы. — И исполнять. — Боюсь, это может представлять для тебя смертельную опасность. По меньшей мере до момента, пока ты не поговоришь с Верховным Мастером. — И что ты предлагаешь? Цзе Юйшен вздохнул, пряча руки в рукавах. — То, что тебе будет в высшей степени невыносимо: на время остаться на Тянфен. Заняться медитацией. Заняться искусствами. Заняться тренировкой адептов. И — не сражаться и не побеждать.