Глава 22.

Когда выступление окончилось, Син Луан не смог заставить себя выдержать паузу после того, как Мастер Цзе поднялся с места и покинул Дворец Искусств, поэтому, как привязанный, двинулся следом. Не то, чтобы была нужда в том, чтобы завязать разговор, да и все темы для возможной беседы выглядели пустяковыми, но отчего-то это казалось важным. — Осмотрел ли уже Великий Мастер книгу семьи Лэ? — Тихо спросил Син Луан, надеясь, что его навязчивость не выглядит излишне избыточной. — Пока нет. — Пока что Цзе Юйшен не выглядел раздражённым: но, с другой стороны, яркое проявление эмоций не было ему свойственно. — С утра Великий Мастер сражений и побед со всей возможной для него прямотой обратился к Верховному Мастеру, прося объяснений. После чего уже мне пришлось навестить Вершину Феникса, откуда я вернулся незадолго до заката. К сожалению, у меня не было времени, чтобы найти в библиотеках Тянфен необходимые мне книги, способные подтвердить или опровергнуть мои предположения. И завтра мне тоже не представится такой возможности: Верховный Мастер соберет всех глав Вершин на собрание. Как бы мне самому ни хотелось раскрыть тайны семьи Лэ, мне приходится смиряться с ожиданием. — А… — Син Луан искал, что бы ещё он мог спросить. — А что же хотел от Верховного Мастера Фэна Мастер Цзюнь? Цзе Юйшен почти невидимо усмехнулся: — Объяснений. Но куда больше — подтверждения своей непревзойдённости. По словам Верховного Мастера Фэна, это сыграло с Цзюнь Сюином плохую шутку: вознеся достаточное количество похвал навыкам Великого Мастера бесконечных битв, он потребовал у Цзюнь Сюина выполнения его обязанностей главы одной из вершин. А именно, передачи ученикам знаний их учителя. — Значит, Мастер Цзюнь остаётся на Тянфен. — Сердце Син Луана стало примерно на цзинь легче. — Сочувствую ему, но мне кажется, что так будет лучше. Когда Мастер Цзе сказал про противника, который атакует на расстоянии, я вспомнил про то, почему Мастер Цзе не может покидать Тянфен. Цзе Юйшен остановился и повернулся к Син Луану. — Я не раз уже говорил, что в твоём теле находится только тот, кому там следует находиться. — Отчётливо произнёс глава Вершины Ясного Глаза. — И всё же я временами не узнаю тебя. Меня в хорошем смысле удивляет твоя внимательность, даже если за неё ты заплатил значительной долей своей памяти. Я не был согласен с решением Верховного Мастера о твоём назначении на место Младшего Мастера Вершины Ясного Глаза, пусть и признавал его возможную разумность. Однако сейчас у меня нет сомнений, что в случае, если со мной что-то случится, ты сможешь возглавить вершину. — Спасибо Великому Мастеру Цзе за его слова. — Син Луан поклонился, надеясь, что в темноте ночи, пусть и проницаемой для острых глаз бессмертных, не видно его горящих щёк. — Но я бы предпочёл как можно дольше занимать то место, на котором сейчас нахожусь. Или отказаться от него, если это поможет Великому Мастеру остаться на своём. — Это отрадно слышать, пусть эти слова и вызывают смятение. — Смятение это, однако, не слышалось в голосе Цзе Юйшена: тон был ровным и приятно-прохладным. — Прежде мне казалось, что ты относишься к своей доле с изрядной скукой, и я являюсь источником твоего недовольства и твоей скорби. Иногда они ощущались столь сильными, что это вызывало опасения. Син Луан чувствовал, что его щёки продолжают пылать, но уже от стыда. Ведь это было правдой! Он — точнее, не совсем он, а его предшественник — искал способы навредить Великому Мастеру Цзе, и чаша Двух Лиц, уже давно не дававшая о себе знать, попала в руки оригинального Син Луана именно для этого. — Однако, — Продолжал Цзе Юйшен. — Возвращаясь к твоему предположению, я могу сказать, что оно правдиво. Мастер Цзюнь уже дважды сталкивался с Тысячеликим и легко мог привлечь его внимание. Исполненные Тысячеликим печати свидетельствуют о том, что он далеко прошёл по пути извращения заклятий, и, если он посчитает, что его сил достаточно для того, чтобы одолеть Великого Мастера ожесточённых боёв, то легко попадёт на Тянфен и достигнет своей цели. Я бы не хотел вступать в битву с Цзюнь Сюином: у меня не так много шансов выдержать этот бой. И ещё меньше желания становиться причиной гибели хорошего человека. — Если Тысячеликий так хочет попасть на Тянфен, то почему не атакует адептов? — Этот вопрос занимал Син Луана давно. — Даже у самых выдающихся учеников нет неуязвимости, и их, да простит мне Мастер Цзе мои слова, довольно легко одолеть, обладая такой силой. — Ты сам сказал: адептов легко одолеть. — Цзе Юйшен покачал головой. — Как ему, так и мне. Даже если он захватит всех адептов Вершины Ясного Глаза, я выстою против этой атаки. Мы обсуждали эту возможность с Верховным Мастером. И он гарантировал мне заключение в пещерах Вершины Феникса, если случится подобное. А также божественное вмешательство, ведь столь вопиющее вторжение на Тянфен не может остаться незамеченным небесами. Ты проводил меня почти до дома. Желаешь продолжить нашу беседу? Син Луан пришёл в себя и, отступив на шаг, отказался: — Благодарю Великого Мастера за предложение, но не хочу стеснять его. — Если у тебя есть вопросы, а у меня ответы, — Возразил Цзе Юйшен. — То зачем держать их порознь, когда их встреча способна доставить радость? И Син Луан подчинился. Принимая из рук Великого Мастера Цзе чашку, невозможно было не думать о чае. Точнее о том, при чьём участии он появляется в доме Великого Мастера. — Сегодня я попросил Ван Минцзе рассказать о том, как он стал адептом Вершины Ясного глаза. — Син Луан поставил нетронутый напиток на стол. — Вот как. — Цзе Юйшен сочувственно посмотрел на своего Младшего Мастера. — Вероятно, тебе не очень понравилась то, к чему привела тебя твоя внимательность. — Не… Не знаю. — Пытаясь изгнать обратно в глубины памяти все подробности истории Ван Минцзе, Син Луан поморщился. — Думаю, что мне было полезно это узнать. И с чем может столкнуться человек, и как с этим возможно справиться. Кроме того, я лучше понял, почему этому адепту так доверяет Великий Мастер Цзе. — И почему же? Син Луан отнёсся к этому вопросу с подозрением. Вряд ли Цзе Юйшен напрашивается на комплименты: ему это незачем! — Потому что Ван Минцзе дисциплинирован, прилежен, честен и умеет хранить тайны. Благодарность такого человека стоит дорого, и неразумно оставлять её без признания. — Отчасти ты прав. — Цзе Юйшен склонил голову набок, и желтоватая звезда его левого глаза выглянула из-за полога волос. — Но лишь отчасти. Помимо качеств самого Ван Минцзе есть здесь и другие причины. Одна из них — это мой страх. Помнишь ли ты, как стал демоном Тысячеликий? Что случилось с Шань Ичжи, другом настоятеля храма Гаошуй Шию Сянмина? Син Луан задумался. История о Тысячеликом несколько поблекла в его памяти, задвинутая на задний план событиями в Канко. Великий Мастер, видя его замешательство, сам ответил на свой вопрос: — Он попал в плен к демонам и был запытан до смерти. Никто не пришёл ему на помощь. Поэтому, когда я обнаружил Ван Минцзе, я пришёл в ужас. Мне не составило труда победить демонов, но я был всего в паре чи от гибели, когда исцелял раны адепта, чтобы мочь перенести его на Вершину Милосердия. Шань Ичжи погиб раньше, чем я родился, но правда была в том, что в гибели всех монахов и послушников храма Гаошуй была значительная доля и моей вины. Я увидел в случившемся ту же историю, которая причиняла мне боль, и опасался, что она может пойти подобным путём. Вот оно что. Тогда, получается, связь между Ван Минцзе и Цзе Юйшеном была ещё более крепкой. Как канат, она переплеталась из множества тонких нитей: причин, совпадений, решений. — И поэтому я дал Ван Минцзе то, чего он хотел. — Великий Мастер вздохнул. — Возможно, это было малодушно с моей стороны: я мог бы приказать ему вернуться на Вершину Щедрой Руки или остаться на Вершине Феникса. Но выбрал согласиться с его желаниями, на самом деле в большей степени заключая сделку со своим страхом. Я не жалею об этом выборе: достоинства и способности Ван Минцзе высоки, и временами его помощь мне неоценима. И всё же меня беспокоит, что он несвободен от меня и моих тревог. — Ещё он сказал, что не может покидать Тянфен. — Син Луан разглядывал комнату, избегая зрительного контакта с Цзе Юйшеном. — Может, на то есть воля небес, чтобы сделать ваши судьбы столь схожими. Глаза его упёрлись в большое плетёное украшение, висящее на стене, и он постарался побыстрее сменить объект внимания на тот, который бы не был связан с предметом их беседы. Полки с аккуратно сложенными книгами вполне подошли, и Син Луан постарался сосредоточиться на том, чтобы найти разницу в оттенках их корешков. Великий Мастер Цзе, однако, возразил: — Я бы не стал столь явственно обозначать схожесть там, где её нет. А тем более называть это судьбой. Хотя бы из опасения сделать это таковым. Если ты ищешь небесные знаки, свидетельствующие о невидимых связях, то я мог бы сам назвать тебе несколько. Предполагаешь ли ты волю небес в том, что Великий Мастер Цзюнь уже дважды обязан тебе жизнью? Как будешь ты толковать это знамение? Как знак того, что ты для него угроза — или же как то, что ты его оберег от смерти? Вижу, что тебе становится неприятна эта тема, но всё же дослушай меня. Я назвал Ван Минцзе адептом Вершины Ясного Глаза, откупаясь от своих тревог и от своей вины, он же… Скажу так: я надеюсь на то, что его служение мне завершится по его воле, и что он перестанет ограничивать себя, оправдывая страх перед выходом в мир своим возможным безумием и необходимостью расплаты за своё спасение. Верховный Мастер Фэн не видит препятствий к тому, чтобы Ван Минцзе мог покидать Тянфен. Кроме тех, которые он создал сам себе. Можно сказать, что тревоги каждого из нас заключили сделку между собой, и мы оба несём груз их тяжести, стараясь при этом взаимно облегчать ношу другого. Это договор, а не судьба. Кажется, эта речь несколько утомила Цзе Юйшена, и он откинулся на спинку кресла, приняв более расслабленное положение. — Одно меня интересует. — Взгляд Великого Мастера столь сфокусировался на Син Луане, что стал почти осязаем. — Почему тебя столь взволновал Ван Минцзе? За искренность стоило платить искренностью: иная валюта была бы оскорбительна. Как бы ни хотел Син Луан удержать лицо, придумав отговорку, попытка обмануть Цзе Юйшена могла бы выставить его просто жалким. — Возможно, это насмешит Великого Мастера. — Запинаясь, выдавил Син Луан. — Я настолько впечатлился историей Ван Минцзе, что явственно ощутил свою незначительность. На мой взгляд, такой человек, как он, гораздо лучше бы подходил на роль Младшего Мастера Вершины Ясного Глаза. Не встреться мне советчик, не носить мне этого звания. Без его даров я тоже не мог бы быть полезен. Всё, что есть во мне примечательного, не мои достижения, а случайность. — Равно как и во мне. — Цзе Юйшен продолжал пристально разглядывать собеседника, будто бы пытаясь увидеть ток ци по его меридианам. — Мог бы я познать недоступные мне прежде искусства без случившейся встречи? Равно как и в Великом Мастере Цзюне. Достиг бы он тех вершин, с которых смотрит на мир, без чужого вмешательства? И скажи: разве ты не рассмотрел и в истории Ван Минцзе знакомого тебе мотива? Син Луан мгновенно покрылся холодным потом. И верно — он так был занят купанием в жалости и омерзении к себе, что не увидел очевидного! Стремительное преодоление сложностей в совершенствовании, принёсшие признание и почёт, а потом заставившие путь изогнуться в сторону смертельной опасности. Явственнее была бы только мерцающая всеми огнями табличка с надписью: «С приветом от божества-отступника!» — Сожалею о своей неправоте. — Син Луан склонил голову так низко, как мог. — Иногда чужая доля, несмотря на всю её горечь, кажется более сладкой, чем своя. — Это уже больше похоже на тебя. — Неожиданное веселье главы вершины заставило Младшего Мастера вздрогнуть. — Но вызывает во мне не столь явную досаду, как прежде. Подумай вот ещё о чём: далеко не каждый дар советчика способен принести пользу хотя бы тому, кто его получил. И ещё более редки случаи, когда одарённый может помочь кому-то другому. — Тогда могу ли я просить Великого Мастера помочь мне? Не то, чтобы Син Луан всерьёз рассчитывал ухватиться за улучшившееся настроение Цзе Юйшена, но посчитал его слова хорошей возможностью проявить наглость без последствий. — Хорошо. — Великий Мастер прикрыл глаза, соглашаясь. — Я знаю, чего ты хочешь, и я буду тебя учить. Раз я жду, что Ван Минцзе поборет свой страх, то и сам должен выйти против своего. Но взамен попрошу равновесной помощи. — В изменении внешности? — Именно так. Будем встречаться здесь каждый день в час Собаки. И либо я буду удовлетворять твою тягу к знаниям, либо ты будешь сопровождать меня в одну из ближайших деревень.