Глава 23.

Как Син Луан не потерял по дороге домой что-то из внутренних органов, осталось для него загадкой, хотя он отчётливо ощущал, как поочерёдно подпрыгивают его сердце и желудок. Одно в предвкушении новых знаний, другой — от ожидания ужаса, которым могли обернуться вылазки Цзе Юйшена за пределы оберегающих сил Тянфен. Не сидит ли в каждом трактире Тысячеликий, только и ждущий, что его цель сама явится к нему? Хотя вряд ли он полагает своего врага настолько глупым, чтобы ожидать его появления в придорожной чайной в тени пятивершинной горы. Или же нет: может, он догадывается, что Мастер Цзе может посчитать места вокруг Тянфен наиболее безопасными из-за их очевидности? Печати на изнанке одежды, скрывающие ци, обманули семью Лэ — а обманут ли Тысячеликого? Это было слишком рискованно. Но, может, для Мастера Цзе столь же рискованным выглядело обучение Син Луана, и он сейчас тоже пытался унять это шевеление в грудной клетке? Толкнув дверь своего дома, Син Луан замер на пороге, ощутив чужое присутствие, и тут же приготовился к атаке, сложив пальцы обеих рук в жестовые заклятия. Но, едва ли прошла пара мгновений, как он вынужден был отказаться от своих намерений, пусть ему этого и не хотелось. Его ждал Ю Шуанвен. Адепт, приветствуя наставника, поднялся с самого узкого и жесткого из табуретов, который только был в доме у Син Луана. Неизвестно, сколько ученик пробыл здесь. Оба его меча лежали у его ног на полу, на столе лежал какой-то свёрток. — Почему адепт Ю не отдыхает в столь поздний час? — Столь приветливо, сколь только мог, произнёс Син Луан, хотя в голове у него этот вопрос звучал гораздо более прямолинейно. — Прошу прощения у наставника за то, что без разрешения остался в его доме. — Ю Шуанвен поклонился, являя собой образец наивысшей ученической воспитанности. — Я хотел поговорить с Наставником Сином и весь день искал встречи, но наставник был занят. И, едва я его увидел во Дворце Искусств, как он снова исчез. — Я готов выслушать тебя. — Син Луан предложил адепту сесть, и тоже занял место у стола. — Потому что уверен, что ты не потревожил бы меня без причины. — Благодарю, Наставник Син. — Ю Шуанвен сел на самый край табурета и выпрямил спину так, что она рисковала никогда не вернуть себе подвижность. — Я хотел только узнать, кто от Вершины Ясного Глаза отправится с наставником в Нинкуан. — Хм… Син Луан отвернулся, принимая задумчивый вид, а на самом деле спешно вызывая в памяти хоть что-то, что помогло бы ему ответить на этот вопрос. Пауза грозила затянуться, если бы не Система: [Праздник Двух Тысяч Огней.] И точно! Это название Син Луану кое о чём говорило. Пусть идея этой арки с праздником была глубоко вторична, она не выглядела самой плохой. Герой сиял с силой тысячи солнц, а окружающие падали без чувств от его великолепия. В то время как его завистливый наставник безуспешно пытался замарать этот сверкающий образ. Раз в два года в Нинкуане собирались молодые адепты из множества заклинательских школ со всей империи, чтобы устроить соревнования во всех дисциплинах, которые могли быть зрелищными. Одиночные и командные сражения, декламация, стихосложение и каллиграфия, игра на музыкальных инструментах, даже театральные постановки… И, разумеется, эти встречи привлекали зрителей и дельцов. Ставки и прогнозы, заведение новых знакомств, заключение сделок, обмен слухами — восемь дней длились празднование и ярмарка, принося городу огромный доход и зачастую не меньшие разрушения, и завершалось всё запуском множества бумажных фонарей с благодарностью божествам. — И в какой же дисциплине ты хочешь представлять Тянфен на празднике? — Спросил Син Луан адепта. — Во всех, в которых мне будет позволено. — Ответил Ю Шуанвен, шире распахивая глаза. Кажется, это не было кокетством. Захоти он, он бы вышел на театральную сцену с мечом в одной руке и кистью в другой, громко читая стихи — и победил во всех номинациях сразу. Даже если Система не упоминала Праздник Двух Тысяч Огней как важную для героя веху, пропускать его было нельзя. Просто потому, что через два года Ю Шуанвен не смог бы принять в нём участие, даже если бы ему была уготована вполне обычная судьба. Он был бы уже старшим адептом, которые не допускаются до соревнований. На состязаниях не только ученики демонстрировали свои навыки, но и их учителя и наставники показывали, как они поспособствовали развитию своих адептов за два года. Чем больше призовых мест забирала школа, тем больше новых учеников получала в ближайшие годы, и тем больше было желающих обратиться именно к ней. Так что, держа в уме как желания самого адепта Ю, так и его выдающуюся незаурядность, он был единственным кандидатом, участие которого не подвергалось сомнению. — Я подумаю над этим. — Син Луан не видел особого смысла в разговоре: он не мог отказать Ю Шуанвену, да и не собирался этого делать, а адепт уже получил ответ на свой вопрос. — И, к тому же, нужно будет согласовать списки с другими старейшинами. Великий Мастер Цзе упомянул, что завтра главы вершин соберутся на совет. Быть может, станет известно, сколько учеников сможет представить Тянфен в этот раз. — Благодарю наставника, что он уделил мне время. — Адепт Ю встал и поклонился, затем подобрал свои мечи. — Я буду практиковаться без остановки, чтобы быть готовым ко всему. — Вот этого не стоит делать. Если твое волнение велико, лучше удели больше времени практикам концентрации. И, — Здесь Син Луан запнулся. — Было очень интересно послушать твою игру, она многим доставила удовольствие. А теперь иди отдыхать. Когда Ю Шуанвен покинул дом своего наставника, свёрток, лежавший на столе, он не забрал. Син Луан взял его в руки, перевернул и увидел, что на обратной его стороне чьим-то размашистым почерком было начертано одно: «Знания». Развернув обёртку, заклинатель в голос рассмеялся, уронив голову на руки. Это была очень, очень хорошая шутка. Умеренной толщины брошюра, сделанная с помощью оттисков, должна была поведать читающим её о том, что следует считать красивым и добродетельным. Отправителю действительно не надо было оставлять ни своего имени, ни каких-то иных знаков своей причастности к этому подарку — настолько была в нём очевидна нарочитая грубость Цзюнь Сюина. Лёжа в постели и слушая, как потрескивает в фонаре догорающая свеча, Син Луан проигрывал в голове прошедший день. Трагическая история Ван Минцзе отошла на второй план, уступив место словам Цзе Юйшена. И, главное, последним договорённостям: уже завтра Син Луан должен был к часу Собаки прибыть к дому Великого Мастера на их первую встречу. Вряд ли они начнут сразу с изменения лица. Даже если у Мастера Цзе была стратегия, её следовало сначала узнать. Если маскироваться под путников, то хорошо бы сначала озаботиться подготовкой пути, по которому они будут уходить с пятивершинной горы и возвращаться. Если маскироваться под адептов Тянфен, то надо учитывать, что при встрече с настоящими адептами их легенда встанет под угрозу. Если маскироваться под адептов иных храмов совершенствования, то следует продумать историю, почему они остановились в такой близости от территории чужой школы, и быть готовыми вступить в драку так, чтобы тоже не раскрыть себя. К тому же в целом следует сначала освежить знания о том, что станет их прикрытием. И о знаниях. Син Луан взял брошюру о красоте и добродетели, раскрыл на случайном месте. Ожидая увидеть то, что и он сам, и его предшественник многократно читали, он был немного удивлён тому, что слог оказался куда менее образным. Это был не философский трактат и даже не притча — гораздо больше было похоже на сборник практических заметок. Пусть некоторые из них были излишне очевидны, а другие до смешного незатейливы, раздел о наиболее гармоничных сочетаниях цветов, узоров и материалов Син Луан нашёл небезынтересным. Свеча в фонаре догорела тогда, когда перед глазами заклинателя все слова сливались в сплошные пятна, и он уснул, так и не закрыв книги.