Глава 29.

Дворец Заслуг на Вершине Щедрой Руки был не самым изящным, не самым высоким, не самым уединённым и не самым старым, но определённо самым просторным. В его помещениях проводились церемонии принятия новых учеников и прощание с теми, кто закончили свое обучение, там заключались сделки и подписывались документы, соединяющие мир заклинателей с миром людей. И поэтому именно его главный зал стал площадкой для внутреннего соревнования между адептами Тянфен, которое должно было определить тех, кто отправится на Праздник Двух Тысяч Огней. В письме Верховного Мастера Син Луан нашёл подробные указания насчёт того, когда и как нужно прибыть на Вершину Щедрой Руки. В назначенный час Младший Мастер Вершины Ясного Глаза и пятеро его юных адептов, не встретив никого по пути, встали у одной из боковых дверей Дворца Заслуг. Дверь отворилась, и Верховный Мастер Фэн поманил их в сумрак внутреннего коридора. Цзин Лейсена Син Луан включил в список кандидатов последним, и то скорее для того, чтобы не портить себе настроение несчастливой цифрой «четыре». Хотя стоило признать, что старания юноши принесли плоды: как только адепт Цзин узнал, что одним из судей будет его кумир, старания его троекратно возросли. Да и в боевых искусствах он был одним из лучших — окажись удача на его стороне, то шансы его вполне существенны. В конце-концов, все остальные (за единичным исключением) тоже имеют свои слабые и сильные стороны. Наставник Син разлучился со своими адептами раньше, чем успел дать им какое-то напутствие. Только что они все вместе следовали через анфиладу комнат, и вот мгновение — и он оказался отрезан от учеников тяжёлой дверью, из-за которой не было слышно звуков. Три других двери, ведущие в разные стороны, тоже отказывались поддаваться, и Син Луану оставалось только смириться с тем, что ему предстоит ожидание. По крайней мере, у него была компания: на редкость выразительное каменное чудовище, чей исполнитель явно перестарался с пониманием львиной мощи. Гладкая серая с блеском поверхность настолько бугрилась вырезанными мышцами, что общая форма практически перестала угадываться, а клыки не лезли в раззявленную пасть, раздвигая не только толстые каменные губы, но и границы дозволенного. И только выпуклые глаза существа смотрели на мир почти что с невинным удивлением и лёгкой печалью, будто оно не очень понимало, за какие заслуги ему досталась столь выдающаяся избыточность. — Бедолага. — Син Луан похлопал каменного урода по плечу перед тем как сесть на приземистый диванчик, почти неприметный на таком монументальном фоне. Прошло около половины большого часа, прежде чем одна из дверей отворилась. Короткий проход вывел Син Луана в просторный гулкий зал, освещённый десятками фонарей и духовных кристаллов. В центре зала был очерчен квадрат со стороной около трёх с половиной чжанов, с южной стороны высилась трибуна для девятерых наблюдателей: в первом ряду четверо судей, во втором места для наставников, а сверху — трон Верховного Мастера. С северной же стояла толпа одинаковых фигур. Главы вершин очень постарались над тем, чтобы сделать соревнование настолько анонимным, насколько это возможно. Одеяния всех адептов были одинаковыми и скрадывали большую часть особенностей телосложения, на лицах были сплошные тончайшие шёлковые маски с узорами, за которыми нельзя было даже предположить черт. Ни отпечатков ци, ни запахов — и даже мечи участников будто были подёрнуты дымкой, не позволявшей разглядеть деталей: не видно ни точной длины, ни приметных украшений. Отличались друг от друга эти фигуры только именами, написанными на груди и на спинах — Журавль, Куропатка, Ворон, Гусь, Сорока, Кукушка, Перепелятник, Совка… Двадцать восемь птиц. Не один Син Луан покинул своё заточение в назначенный час: из прохода справа от него вышел брат-наставник Ли, а с другой стороны зала спешили к своим местам сестра-наставница Чжень и брат-наставник Ши. Когда Младшие Мастера заняли кресла позади глав своих вершин, Верховный Мастер объявил начало соревнования. — Приветствую всех собравшихся. — Голос Верховного Мастера Фэна не был оглушающе громким, но, тем не менее, заполнял собой все пустоты и полости помещения, без труда достигая внимания каждого из присутствовавших. — Это большая радость: видеть столько достойных кандидатов, готовых представить Тянфен на Празднике Двух Тысяч Огней. У меня нет сомнений, что здесь собрались только те, чьи навыки и достижения уже заслуживают признания. И поэтому решение о внутренних состязаниях не было для меня лёгким. Что ожидает вас: семь раз каждый из вас выйдет на сцену, и семеро тех, кто получит наивысшие оценки, отправятся со своими наставниками в Нинкуан. Судить выступающих будут Великие Мастера Тянфен, и до окончания состязания счёт останется для вас неизвестным. Прошу всех проявить себя наилучшим образом и не снимать скрывающие ци и фигуры одеяния ни с себя, ни с противника, если только вы не хотите отказаться от участия. Первым, что оценят Великие Мастера, будет сражение на мечах, и откроют его Иволга и Жулан. Две фигуры встали друг напротив друга в очерченном квадрате сцены, и, выдержав недолгую паузу, начали быстрый бой. То ли среди них не было никого, кто был бы знаком Младшему Мастеру Вершины Ясного Глаза, то ли маскировка воистину непревзойдённо скрывала всё, что могло бы помешать анонимности. Но та или же тот, кто был Иволгой, выглядел несколько увереннее противника, и довольно непринуждённо прощупывал чужую оборону перед тем, как пойти в наступление. Но не успел Син Луан увлечься зрелищем, как битва завершилась, и на смену Иволге и Жулану вышли Гусь и Скворец. За ними Аист и Перепелятник, Совка и Соловей… Стоило отметить, что пока на поле битвы не оказывалось тех, за чьи действия можно было бы испытать стыд. Кто-то был сильнее, кто-то точнее, кто-то быстрее, кто-то техничнее — но ни одна из птиц не выглядела залетевшей сюда случайно. Первый круг закончился, и Верховный Мастер объявил новый раунд: сражение врукопашную. В первой паре оказались Аист и Скворец, во второй — Кукушка и Ворон, в третьей — Иволга и Куропатка. Бои проходили быстро: адепты успевали обменяться едва ли двумя десятками ударов, но этого хватало для вынесения решения. И сам Син Луан тоже стал замечать за собой, как среди этих темных одинаковых фигур его сердце и его опыт начинают выделять тех, кто казались ему лучше остальных. У Сороки замечательный баланс, Вьюрок бьёт быстро и непредсказуемо, Канюк терпелив и всегда находит нужное время для контратаки, Куропатку невозможно обмануть трюками и увёртками, Жаворонок опережает мысли противника, а Сорокопут почти незаметными движениями заставляет противника замешкаться в ожидании удара неизвестно откуда. Вот и подходил к концу второй тур. Син Луан наклонился вбок, чтобы заглянуть на первый ряд: а как происходит судейство? Перед каждым из Великих Мастеров стоял столик с напитками и двумя плетёными коробочками, прикрытыми тонкой непрозрачной тканью. Мастер У последней достала что-то из одной, на мгновение плотно сжала, а затем опустила в другую. Заставив свою память всколыхнуться, Син Луан откуда-то из глубины достал смутное воспоминание о том, что то ли читал сам, то ли получил в наследство со всеми нынешними проблемами — маленькие серые камни, которые становятся красными, когда на них появляется имя, или белыми, когда желаешь, чтобы они остались пустыми. Довольно простое и от этого забавное решение: нужна едва ли секунда, чтобы навсегда запечатлеть имя или же его отсутствие. Было ещё, кажется, какое-то гадание… Третий тур, в котором адепты, наконец, смогут показать не только боевые, но и заклинательские способности! Воздух вокруг очерченного квадрата сцены легко замерцал и снова успокоился: это Верховный Мастер, едва ли шевельнув бровью, поднял защитный барьер. — Никакого физического контакта. Вы можете атаковать и защищаться только при помощи духовной силы. — Предупредил Фэн Делин. — Первая пара: Журавль и Вьюрок. А вот тут симпатия Младшего Мастера Вершины Ясного Глаза сразу качнулась в сторону того, кого раньше он обходил вниманием: Журавль наверняка был из тех, кто в жизни, как сам Син Луан, предпочитал полагаться на духовные способности! Вьюрок, пусть прежде показывал скорость и напор, атаковал противника не сразу, и это вряд ли осталось незамеченным. Гусь оказался сильнее Ворона, Скворец ударил Канюка, но тот легко отразил атаку и — тут уж Син Луан был почти уверен в том, что это кто-то из его адептов — контратаковал несколькими мощными импульсами. Куропатке почти что удалось достать Сорокопута, однако тот двигался ещё быстрее и поймал её в ловушку. Сорока перехитрила Соловья, а на удивление своевременный удар Аиста рассеял атаку Жаворонка. Одинаковые фигуры адептов становились ещё более неотличимыми друг от друга — и вместе с тем всё более непохожими. Чем больше сражений наблюдал Син Луан, тем больше удивлялся, как Великим Мастерам удалось достичь такого результата. Сейчас зрителям предъявлялись только чистые достоинства учеников: навыки, таланты и многие часы усердия. Где-то среди них был и блистательный Ю Шуанвен, но пока что Син Луан не был уверен, как высоко в небе раздаётся крик птицы, имя которой ему досталось. — Время сражений прошло, и настала пора других искусств. — Объявил Верховный Мастер после того, как со сцены ушли Лебедь и Совка. — И сейчас каждый из вас сможет проявить себя без присутствия соперников. Умениями Великого Мастера У вам дан один голос на всех, но не переживайте: ваши обычные голоса вернутся к вам уже завтра. Зачитайте один цы на ваш выбор — и пусть начнёт Кукушка. У Синьянь, слушавшая декламацию со склонённой вправо головой — так, что длинные цепочки на её заколке свернулись едва видимыми блестящими змейками на её плече, — поразила Син Луана. Если есть снадобье, способное дать человеку другой голос, то Син Луан должен узнать его рецепт! Кто бы из адептов не выходил в центр сцены, тон и тембр звучали одинаково: голос не мужской и не женский, не хриплый, как после острой горячей еды и не плоский, как при болезни. И, что самое важное, кто бы им ни говорил, речь не звучала неестественно: и паузы, и напор, и воздух между слов — все эти и многие другие орудия завоевания внимания слушателей были доступны выступающим. Надо быть действительно гением, чтобы добиться такого эффекта. За декламацией последовало музицирование: и снова адепты выходили по двое. Иногда их инструменты были одинаковыми, иногда разными. Некоторые ученики предпочитали кооперироваться, другие же, явно желающие продолжить сражение любым доступным для себя способом, выбирали путь соперничества, и пытались перехватывать друг у друга мелодию. Ворон с гучженем одолел Скворца с пипой, уведя его за собой, а флейты Куропатки и Гуся нашли общий язык. Окарина Журавля уступила путь эрху Жаворонка, а уверенный и спокойный гуцинь Сорокопута подчинил себе вопросительные переливы дидзы Соловья. И лишь в последних двух турах соревнования Син Луан нашёл для себя мало интересного: по его мнению, насколько бы хороши ни были актёры, театру нужны декорации. Костюмы, маски, цветные полотнища — всё то, что не проговаривается словами, но позволяет считывать скрытые послания. То ли он устал, то ли имел предубеждение против столь аскетичной самодеятельности, то ли — увы столь скудным знаниям! — просто не знал большей части историй, но представления не вызвали в нём особого отклика. Однако Великие Мастера, видимо, нашли это зрелище довольно захватывающим, и каждая сыгранная сцена завершалась прибавлением камней в коробочках с результатами. — Поздравляю всех участников с окончанием соревнования. — Эти слова Верховного Мастера вывели Син Луана из оцепенения, в которое он впал ещё десяток представлений назад. — Время объявить результаты. Верховный Мастер Фэн спустился с трибуны и встал перед судьями. Сползли платки, прикрывавшие коробки с результатами, и из них в воздух поднялись маленькие камешки: по большей части красные, с редкими белыми сполохами. Немного покружившись в воздухе, камни стали собираться в стайки. Фэн Делин дождался, пока они завершат своё построение, и затем протянул руку к первой, самой большой группе. Один из камешков опустился на его ладонь. — Сорокопут. — Назвал Верховный Мастер первое имя. Жаворонок. Сорока. Иволга. Канюк. Аист. Шестеро — осталось одно место! На ладонь Верховного Мастера легли одновременно три камня — трое получили равное количество очков. — Вьюрок, Ворон, Журавль. — Произнёс глава Тянфен, обращаясь к адептам. — Возможно, нам придётся провести дополнительное состязание в той дисциплине, которую выберут судьи. Кто из вас хотел бы быть первым? Вьюрок медленно поднял руку, но не для того, чтобы изъявить желание — рука легла на маску, и тонкая ткань, стянутая вниз, открыла лицо Сюэ Юйхуа, адептки с Вершины Ясного Глаза. — Эта ученица просит прощения у Верховного Мастера и у старейшин. — Девушка низко поклонилась. — Эта ученица приняла решение отказаться от участия в Празднике Двух Тысяч Огней. Этого соревнования было достаточно, чтобы эта ученица поняла, где её слабые стороны, которым стоит уделить больше внимания, и она с радостью останется на Тянфен для дальнейших тренировок. — Хорошо. — Фэн Делин легко коснулся плеча адептки, ободряя её. — Это честное и смелое решение, и никто не будет тебя осуждать. Многие приходят на пять вершин в поисках совершенства, и есть множество путей к нему, не всегда лежащих через битвы и соперничество. Верховный Мастер обернулся к судьям: — Какую дисциплину вы выберете для того, чтобы определить последнего кандидата от Тянфен? Цзе Юйшен встал со своего места: — Если Великие Мастера не будут против, я предложу сражение на мечах. И своё неучастие в этом раунде судейства. Троим судьям проще определить победителя. — Я не возражаю. — Откликнулся Цзюнь Сюин. — Разумно. — Да уж понятно, почему. — Со своего места негромко отозвался глава Вершины Щедрой Руки. — Тоже не имею возражений. Верховный Мастер дождался согласия У Синьянь, и сделал несколько шагов в сторону, чтобы не загораживать вставших друг напротив друга Ворона и Журавля. Звон металла, свист рассекаемого воздуха, снова удар и снова свист — и всё закончилось. Два голоса отданы за Журавля, один достался Ворону. — Благодарю всех участников. — Верховный Мастер Фэн звучно хлопнул в ладоши, заставив все фонари и духовные кристаллы разгореться сильнее. — Теперь все могут снять маски. Син Луан улыбнулся, когда маску снял Канюк — это действительно был его ученик. Бай Даян оглядывался с удивлённым видом, будто бы не верил, что оказался в числе тех, кто отправится в Нинкуан. И улыбка Младшего Мастера не померкла даже тогда, когда от маски избавился Сорокопут — в конце-концов, Ю Шуанвен тоже был адептом Вершины Ясного Глаза.