Глава 31.

— Как ты сам оцениваешь свои успехи? — Син Луан задал этот вопрос Ю Шуанвену, когда тот закончил тренировку. — Мне ещё есть, куда расти. — Уклончиво ответил юноша, делая вид, что не замечает группы его соучениц и соучеников, наблюдающих за ним издалека. Ни для кого не осталось секретом то, что Ю Шуанвен стал лучшим в соревновании на Вершине Щедрой Руки, и для многих эта новость стала долгожданным разрешением любить его без оглядки. Многие из юношей видели себя его друзьями, многие из девушек хотели бы хотя бы раз пройтись с ним под руку. Адепт Ю рос как бамбук и расцветал как пион — за полгода он стал выше почти на голову, бледные щеки тронул нежный, подобный лепесткам магнолии, румянец, глаза в обрамлении густых ресниц обрели бездонную задумчивость, трогавшую неподготовленных людей за самые уязвимые места души. Со всеми Ю Шуанвен держался вежливо и приветливо, пусть и слегка отстранённо, однако эта его холодность только добавляла ему притягательности. С ним заговаривали старшие товарищи и приглашали его как равного к игре или беседе, и даже главные красавицы Вершины Ясного Глаза сочли этого адепта достойным своей компании. Обаяние настоящего главного героя работало в полную силу. И лишь единицы были ему неподвластны. — Как каждому из живущих. — Син Луан убрал за спину бамбуковый шест, на котором то и дело задерживался взгляд Ю Шуанвена. — Всё живое стремится к росту, и в том его сила. Не беспокойся, я не помешаю твоим дальнейшим занятиям. Даже наоборот — я пришёл сказать, что снимаю с тебя повинность заботиться о моём питании, и освободившимся временем ты можешь распорядиться с большей пользой для себя. Полагаю, что ты уже перерос столь однотипные занятия. — Хорошо. — Откликнулся Шуанвен, пряча в ножны оба клинка, и от тихого свиста, с которым погружалось в прочный чехол мертвенно-зеленоватое бледное лезвие короткого меча, Син Луана продрал холод. — Как пожелает Наставник Син. Хотя это не составляло мне труда. — Я знаю. — Младший Мастер Вершины Ясного Глаза попытался добавить во внезапно осипший голос тепла. — Однако это подобно рубке дров духовным клинком. Пусть и возможно, и не затруднительно, но есть в этом деянии нечто в корне неправильное. Поэтому считай себя свободным от этой заботы. И, проглотив неожиданный вязкий комок в горле, Син Луан наконец смог сказать то, что должен был: — И я горжусь твоей победой в состязании. Твои успехи делают честь Вершине Ясного Глаза, и я уверен, что в Нинкуане твоё имя прославит всю пятивершинную гору Заботы о своём доме Син Луан разделил между Сюэ Юйхуа и Минь Айлинь и приказал им обеим привлекать и Цзин Лейсена к работе. Бай Даян, узнав об этом, пришёл к наставнику просить разрешения работать вместе с ними, но чаяния его были напрасны. — Пока что держись подальше от Айлинь. — Вот, что сказал Син Луан ученику. — Так будет лучше для вас обоих. Её сердце разбито, и если ты попытаешься её утешить сейчас, она, разумеется, примет утешения. Но всё равно будет сравнивать тебя с тем, кто ей милее, и её душа снова склонится не в твою сторону. Да и тебе самому не помешает очистить сознание от сомнений перед соревнованиями в Нинкуане. А также больше времени уделить тем дисциплинам, в которых ценятся скорость и точность реакции — стрельба, метание лезвий по движущимся мишеням, слепое отражение ударов. И, конечно, каллиграфия — я всё ещё помню, что увидел на твоём листе в последний раз. Боюсь, что нескоро забуду. Поэтому иди. Бай Даян покорно кивнул и удалился. Его внешность тоже претерпела изрядные изменения — лицо вытянулось и похудело, освободив от детской припухлости высокие скулы и уверенную челюсть. Поэтому было уже сложно называть его, как прежде, круглоголовым. Разумеется, никогда ему не сравниться ни красотой, ни загадочностью с Ю Шуанвеном, однако такая внешность казалась самому Син Луану куда более располагающей: в ней отражалась большая добрая сила и столь же большое и доброе сердце, готовое бесконечно ждать и прощать. Когда Син Луан закрыл за собой дверь дома Великого Мастера Цзе, он удивился увиденному. Не было привычного полумрака — ярко горели лампы, и вся мебель, за исключением квадратного стола и двух стульев, была сдвинута к дальней стене. Стопка бумаги и набор для письма — вот всё, что ждало Син Луана. — Не расценивай это как испытание. — Цзе Юйшен кивнул на стол. — От результата не будет зависеть частота наших встреч или поводы для них. Тем не менее, мне важно знать, насколько ты способен не только к повторению увиденного, но и к применению полученных знаний самостоятельно. На одной стороне каждого листка ты найдешь задачу, на обратной — место для её решения. Начни с выбора любого из заданий, выполни, и, как будешь готов, позови меня. Я не буду тебе мешать. И не успел Син Луан ответить, как Великий Мастер Цзе отступил в сумрак другой комнаты. Подойдя к столу, Младший Мастер взял верхний листок и перевернул его: «Во всякую безлунную ночь в городе умирает одна молодая незамужняя женщина. Ты выяснил, что злой дух, убивающий молодых женщин, завладел телом и разумом одной из них, но не знаешь, какой именно. Для всех выживших ты должен изготовить одинаковые талисманы, которые защитят жертв и помогут тебе выявить, в ком скрывается злой дух, однако не вызовут у духа подозрений и не повредят его носительнице. После чего ты сможешь правильно изгнать обнаруженного духа». И как это решить?! Хорошо, есть безлунная ночь и молодые незамужние женщины, а также талисманы. Значит, решение должно выглядеть, как молитва к Чанъэ. Да, к ней, а не к Лунному Старцу — он ведь отвечает ещё и за сватовство. Защитить возможных жертв от нападения не сложно — но так, чтобы не вызвать у злого духа подозрений? Син Луан отложил первую задачу и просмотрел описание второй: «В семье Бу на протяжении трёх поколений погибают первенцы. Глава семьи Бу утверждает, что его прокляла его покойная сестра, по принуждению выданная замуж за господина Лу, и просит снять проклятие. Сам глава семьи Бу стар и болен, а вторая из его внучек на днях ожидает первое дитя, поэтому у тебя нет времени ждать. Ты сомневаешься в том, что подобное проклятие могло пережить земную жизнь его создателя. Создай печать, которая защитит семью и обнаружит причину смерти детей». Он чувствовал себя безгранично тупым. Самым очевидным вариантом было бы предположение, что покойная сестра господина Бу не настолько покойная, поэтому её проклятие продолжает действовать. Но насколько сильным было это проклятие? Придётся иметь дело с демоном, духом или мертвецом, подкрадывающимся в ночи к колыбели? Или, быть может, с артефактом, в котором заключена злоба? И не кишит ли дом, в котором погибло столько детей, призраками, не получившими при жизни достаточно любви и заботы? Перебирая листки дальше, он всё больше впадал в уныние — задачи казались невыполнимыми. Наконец он задержался глазами на ещё одном описании: «С середины лета в деревне Чоу каждую ночь с пшеничного поля восстают мертвецы и нападают на дома селян. Мертвецы стучатся в двери и окна, режут незапертый скот и громко неразборчиво кричат, а с рассветом пропадают. Глава деревни отрицает, что в жизни деревни что-то изменилось, но ты подозреваешь, что он что-то недоговаривает. Следов демонической энергии в деревне нет, так же, как и следов недостойных искусств. Создай печать, которая решит проблемы деревни и позволит убрать урожай вовремя». Мертвецов обычно не хоронят на полях — значит, восстающие могли быть солдатами. Притом вражескими, если они нападают на селян и неразборчиво кричат. Пропадают с рассветом — пропадают, а не зарываются обратно в землю. Это может говорить о том, что это не умертвия, а духи, чьи тела давно истлели. Глава деревни что-то скрывает, но скрывает отнюдь не призыв новых работников на поле путём запретных техник. Артефакт? Скорее нет, больше похоже на клинок или шлем давно пленённого и казнённого чужестранного военачальника. Предмет, имеющий статус и однозначно позволяющий установить владельца, смерть которого не доказана. Значит, надо одновременно уничтожить предмет и изгнать духов. Причину горестей глава деревни не отдаст, поэтому на неё печать должна действовать дистанционно. И это означало, что узор следовало разместить прямо на поле, с которого появляются неупокоенные воины: дать им появиться и связаться с объектом их желания, объединить в одно — а затем принудительно отправить в давно ждущее их посмертие. При этом не дать духам покинуть пределы печати и, разумеется, не повредить урожаю — то есть, обойтись без огня или холода. Когда узор был закончен, Син Луан стёр со лба выступивший пот. Он не был уверен в решении: вроде бы всё предусмотрел… По крайней мере, он постарался упомянуть и обезвредить всё, до чего додумался. Пришла пора звать того, кто дал ему это задание. — Мастер Цзе, — Обратился Син Луан к сумраку за округлой аркой. — Я закончил. Цзе Юйшен долго изучал узор, начертанный его Младшим Мастером. Затем положил его в центр стола и сложил пальцы правой руки в знак, приказавший нерешенным задачам и письменному набору отправиться на полку. — Как ты сам оцениваешь свои успехи? — Мастер Цзе озвучил тот же вопрос, который Син Луан утром задавал своему адепту. — Наверное, я мог бы лучше. — Неуверенно произнёс Младший Мастер, и затем поправился. — Нет, не думаю. Мог бы — сделал бы. — Задачу ты действительно решил. Но не самым простым способом. — Цзе Юйшен указал на сложное пересечение линий. — Предположения правильные, но вместо дистанционного объединения можно было сделать призыв. Тогда бы и изгнание потребовало меньше сил. Вряд ли в середине лета запираются все окна и двери без исключения: внешние ставни и двери закрыты, но внутренний двор находится под защитой как стен, так и домашних талисманов, посему нет необходимости в тяжёлых засовах. Ограничить, призвать источник проблем к тем, кто так жаждал им обладать, помочь покинуть пределы человеческого мира. Но я очень рад тому, что ты справился. Цзе Юйшен отправил лист с решённой задачей туда же, куда прежде легли те, кто всё ещё ожидали правильных ответов. И всё стало возвращаться к тому виду, который был привычен этому дому и его гостю: свет померк, сундуки и кресла сдвинулись на свои места, раздался стук глины о глину и тихий плеск наливаемой в чайник воды. — Не думал прежде, что кто-то из твоих учеников подарит мне бессонные ночи. — От этих слов Мастера Цзе у Син Луана едва не пошёл носом чай. — И всё же мне неспокойно от того, что Ю Шуанвен отправится в Нинкуан. — Мне тоже. — Син Луан откашлялся и отодвинул чашку подальше от себя. — Но ещё более неспокойно мне становится, когда я думаю о том, что этот адепт останется на Тянфен. Вряд ли, конечно, он как-то проявит свой гнев сейчас, но мне не хотелось бы столкнуться с его неудовольствием в будущем. Так что я бы не препятствовал его пути к победам. Тем более, что его способности как нельзя лучше подходят к тому, что ожидается на Празднике Двух Тысяч Огней. — Я привык доверять своим чувствам. — Цзе Юйшен потёр виски. — И оттого мне непросто смириться с тем, что в какую бы сторону я ни смотрел, везде мне мерещится равнозначная опасность. Верховный Мастер тоже её ощущает, но даже его сил недостаточно, чтобы разглядеть детали. Как бы ни было прискорбно это признавать, Небесный Господин Вейфен Чжуге терпит нужду после того, как большая часть его алтарей была разрушена. — А нет ли возможности отправить на восстановление старших адептов? — Уточнил Син Луан, понимая, что вряд ли эта идея никому до него не приходила в голову. — Бесполезно. — Великий Мастер отправил печальный взгляд порожнему чайнику. — Восстановленные алтари уничтожались повторно. И для прихожан это никогда не было добрым знаком: что толку возносить молитвы тому, у кого завёлся тайный недоброжелатель. Разумнее выбрать нового покровителя из тех, кто не доставляет верующим проблем. Если смотреть с этой стороны, участь небожителя не казалась такой уж завидной. Сила, способная поворачивать вспять реки и гнать тучи по небу, подобно тому, как пастух гонит овец, давалась не просто так, а только в обмен на исполнение чужих просьб, которые отправлялись, опять же, не абы где, а только у окуренных благовониями алтарей. Неудивительно, что от подобной работы можно смертельно устать. — Тебе лучше идти. — Цзе Юйшен, снова начав массировать виски, прикрыл глаза. — Прости, но сегодня я не способен быть хорошим рассказчиком. Син Луан последовал напутствию, лишь на миг задержавшись у порога. Ему хотелось подойти к своему Великому Мастеру и — может, хотя бы передать ему немного ци, что обычно помогало от любой хвори. Но не духовной силы недоставало главе вершины, а душевного покоя и лёгкости в голове. А с этим и у самого Син Луана были проблемы.