Глава 32.

Несмотря на то, что дни постепенно удлинялись, а бледное солнце все раньше и раньше касалось первыми лучами золотой крыши Дворца Феникса на самой высокой из вершин, становилось холоднее. Ледяная корка, обрамлявшая русла ручьёв, каждую ночь становилось всё толще, и Син Луан, продолжавший выполнять данное себе обещание о готовке, долго грел окоченевшие от студёной воды руки у нагревающейся печи. Подход Сюэ Юйхуа к снабжению оказался аскетичным: всего, что она приносила, хватало ровно на одну порцию. Немного риса, немного сезонных овощей и зелени. Минь Айлинь же искала возможностей угодить всем возможным вкусам своего наставника, и иногда Син Луан замирал в недоумении перед теми ингредиентами, которые она предлагала. Он не ставил перед ученицами никаких ограничений, кроме одного: никаких земляных или водяных орехов. Возможно, сейчас они не представляли для него угрозы, но рисковать не стоило — и у бессмертного тела могут быть уязвимости. Пользуясь минутами покоя, Син Луан решил задать вопрос, который его давно беспокоил: [Син Луан: Система, для чего нужны баллы крутости главного героя?] Пауза. Нечасто он сам вызывал Систему на разговор: с её наличием он смирился, но восторга всё равно не испытывал. Наконец пришёл ответ: [Баллы крутости главного героя показывают, насколько усреднённый потенциальный читатель, предпочитающий этот жанр, может счесть героя убедительным и привлекательным для себя. В то время как баллы сюжета делают убедительным мир, баллы крутости главного героя делают интересным основное действующее лицо. Большая часть читателей получает удовлетворение от историй успеха, поэтому герой должен быть успешен: иметь таланты, поклонников и достаточное количество заслуг.] [Син Луан: И за что они начисляются?] [За пройденные испытания, освоенные навыки, получение признания, победы над врагами и соперниками, реализованные любовные интересы. Поскольку Система не может оценить эти качества дистанционно, присутствие главного героя в пределах видимости пользователя является необходимым условием для начисления баллов крутости главного героя.] [Син Луан: Так ведь, по твоей информации, я второстепенный злодей, который должен погибнуть задолго до триумфа Ю Шуанвена. Как это вообще соотносится с тем, что я должен быть рядом с ним?] [Назначение Системы — оценка происходящего и подсчёт очков. Если выживание входит в планы пользователя, то в интересах пользователя и повышение качества произведения.] [Син Луан: Подожди-ка. Если в оценку качества произведения входят также и баллы сюжета, то ради чего ты списываешь их при сопоставлении оригинального сюжета с происходящим?] [Баллы сюжета — единственная доступная пользователю валюта для взаимодействия с расширенными функциями Системы. Сопоставление исходного сюжета с собранной пользователем информацией включает в себя риски обнаружения критических расхождений, после которых возникнет необходимость как во внесении изменений в алгоритмы подсчёта бонусных баллов, так и в присвоении действующим лицам сюжета новых маркеров.] Вот и всё. Не особо прозрачно, но общая канва понятна. Действительно, как оценивать сюжет, если есть сомнения в том, с чем его сравнивать? С баллами крутости тоже стало меньше вопросов — разве что к их необычайно глупому названию. Прибрав за собой, Син Луан взял бамбуковый шест и открыл дверь, готовясь выйти в морозную тишь. И тут же отступил назад: на пороге стоял Бай Даян. — Приветствую адепта Бая? — Тон Младшего Мастера был определённо вопросительным. — Прошу прощения, Наставник Син. За беспокойство. — Ученик, чьи плечи постепенно приближались шириной к ширине дверного проёма, в нерешительности стоял у входа. — Я думал написать наставнику письмо, но потом решил его отдать сам… Глупо получилось. — Входи. — Приказал Син Луан, не желая выпускать из нагретого дома слишком много тёплого воздуха. Бай Даян сделал два шага и снова замер. Неторопливо вытянул из-за пазухи свиток и с поклоном протянул его наставнику. Син Луан вздохнул: — Может, всё-таки расскажешь сам, что тебя привело? — Я хотел просить наставника отпустить меня к родным на праздники. — Не поднимая глаз, произнёс ученик. — Я знаю, что мне надо много тренироваться, чтобы хорошо выступить. И если наставник скажет, я останусь. — Зачем бы мне оставлять тебя на Тянфен, если ты желаешь другого? — Син Луан забрал протянутый свиток и просмотрел его. — Навести семью, расскажи им о своих успехах, отправься с ними куда-нибудь. И будь уверен, что твой наставник тоже найдёт себе занятия на это время. Но с одним условием: если твоему товарищу Лейсену некого навещать, он отправится с тобой. Мне не хотелось бы отпускать его одного, потому что урон репутации Тянфен от последствий его отдыха не сможет поправить даже Праздник Двух Тысяч Огней. Ты сможешь удержать его от рискованных затей, а два молодых заклинателя развлекут твою семью больше, чем один. — Хорошо! — Бай Даян широко улыбнулся и кивнул. — Тогда я отправлю письмо родным. И спрошу Лейсена. — Чтобы твой вопрос был убедительнее, передай его как мой приказ. — Ответил улыбкой Младший Мастер. — И я надеюсь, что в своём письме к родным ты не забудешь про то, что каллиграфия тоже входит в список дисциплин, которым учат на Тянфен. Будь так добр. Бай Даян был первой ласточкой: за несколько следующих дней Син Луан получил больше десятка вопросов от младших адептов о том, дозволено ли им покинуть Тянфен. И впервые за всё время он всерьёз пожалел, что отношения Вершины Ясного Глаза и Вершины Щедрой Руки столь прискорбны: логистика и знание дорог не было сильной стороной вершины, которой руководил Цзе Юйшен. Запершись в своём доме и расстелив на столе карту, Син Луан испытывал муки, перемещая по ней бумажки с именами учеников. Далеко не все семьи отличались богатством и могли прислать повозку на Тянфен, поэтому следовало объединять учеников в группы для путешествий, исходя как из их территориальной близости, так и из личных предпочтений. Немного облегчало задачу то, что трое из младших адептов изъявили желание остаться на Вершине Ясного Глаза, и в обмен на безлюдность библиотечных залов и голых морозных садов они обещали выполнять десятикратную норму уборки и ремонта. Но была ещё одна проблема: Ю Шуанвен пока что не сказал слова о том, уезжает ли он или же остаётся. Вот кого бы Син Луан, несмотря даже на всю важность всех возможных «баллов крутости», предпочёл не видеть хотя бы несколько дней! Притом нельзя сказать, что адепт Ю был обделён приглашениями. Уши и глаза Младшего Мастера Вершины Ясного Глаза не страдали от болезней, и до них долетали чужие разговоры о том, как славно было бы видеть столь выдающегося юношу гостем. Однако же, кажется, ученик Ю склонялся к тому варианту, который для его наставника был наиболее обременителен. Прогуливаясь между тренировочными площадками, которые по причине ясного неба были довольно многолюдны, Син Луан раздумывал о том, чего же желает он сам. Не навестить ли столицу, о праздничном параде в которой сейчас не говорил разве что Ван Минцзе, и то скорее потому, что был безмолвен? Может, и да — но что делать, если там встретится кто-то, кто знает о прошлом Младшего Мастера Вершины Ясного Глаза куда больше, чем он сам? Тогда стоило бы сменить лицо и имя. Но без духовного меча путь займёт куда больше времени. Или же отправиться прямо на юг, в Фуцин, где собирают платформы высотой больше трех чжанов, на которых изображают сражения небожителей и демонов? Или же выбрать уединение на горячих источниках всего в двух часах пешего пути на запад? Син Луан вытянул вперёд бамбуковый шест и его концом легко ткнул Шао Ченлина под колено. — Не напрягай так ноги, устанешь. — Младший Мастер вздохнул. — Благодарю Наставника Сина. — Юноша попытался перейти из одной стойки в другую, но от его движений у Син Луана чуть не заболели зубы: там, где упражнение требовало плавности, тело ученика совершало серию коротких судорог. — Ченлин, я много раз спрашивал себя, в чём же твои трудности. — Заклинатель остановил адепта постукиванием по плечу. — И понял, что не могу найти ответа. Поэтому спрошу тебя напрямую: тебя что-то останавливает от прогресса? — Прошу прощения у наставника за свою бездарность. — Шао Ченлин уставился в землю. — Мне просто… Сложно. Сколько я себя помню, мои ноги всё время шли не туда, куда я хотел. Разбитой же мной дома посуды вовсе не счесть. Когда я стал старше, мой дед показал мне несколько упражнений, и со временем я смог заставить себя двигаться так же, как все. Я не думал, что мне удастся поступить на Тянфен — я пришёл потому, что мой дед сказал мне это сделать. И сколько бы я ни медитировал, всегда чувствую усталость. — Дай-ка руку. — Син Луан взял адепта за запястье. Ядро киновари выглядело ярким, а ци по меридианам юноши текла без препятствий, хотя его мышцы казались напряженными. Нажав несколько точек у плеча Шао Ченлина, Син Луан заблокировал поток духовной силы в конечности — и её дрожь стала заметна. — Сожми кулак. Вместо того, чтобы согнуться, пальцы адепта последовательно изобразили несколько странных комбинаций, которые могли бы, будь они жестовыми печатями, вызвать расстройство живота у всех в радиусе двадцати чжанов. Наконец Шао Ченлин уговорил непослушную руку повиноваться приказу наставника. Как только это произошло, Син Луан разблокировал течение ци в плече ученика. — Пойдём со мной. — Приказал Младший Мастер адепту и быстрым шагом направился к своему дому. Кажется, таинственный советчик щедро одарял всех встреченных агрессивным скудоумием. Син Луан шёл, сжимая зубы: где была его голова, когда он впервые отметил для себя слабый прогресс этого ученика! Ленивый бы, даже поступив чудом на Тянфен, не продвинулся бы в совершенствовании ни на шаг, а этот адепт, пусть и не показывал прогресса, управлял своей ци не хуже прочих: просто значительная её часть уходила на то, чтобы подчинить воле тело! Распахнув дверь дома и не заботясь о том, чтобы её плотно прикрыть, Син Луан прямиком направился к столу с письменным набором. Наскоро набросав несколько слов на листе бумаги, заклинатель вручил его ученику: — Немедленно отправляйся на Вершину Милосердия и передай письмо прямо в руки главе вершины, Великому Мастеру У. Что бы она ни сказала тебе, выполни её указания. — Сожалею, что доставил наставнику столько хлопот. — Шао Ченлин поклонился. — И благодарю за доверие. Я доставлю послание Наставника Сина на Вершину Милосердия. Когда адепт ушёл, Син Луан ещё долго смотрел на закрытую дверь. Не ученику стоило сожалеть, а тому, кто так долго предпочитал не замечать очевидного, лишь бы не сталкиваться с неудобными ответами.