Глава 33.

Когда первые повозки, прибывшие на Тянфен, начали забирать адептов, это вернуло Син Луана к размышлениям о том, как ему следует провести праздники. Каждый вариант досуга выглядел в меру притягательно, но вместе с тем и обещал некоторую долю неудобств. Решив устраниться от суеты, сборов, прощаний и однотипных обсуждений предстоящих дней досуга, Син Луан, едва сделав привычный утренний обход Вершины Ясного Глаза, вернулся домой с несколькими книгами, наугад взятыми с одной из полок во Дворце Искусств. У его двери лежали три письма. Одно было с печатью Великого Мастера У, два других — без подписи. Их можно было оставить на потом: ответ от главы Вершины Милосердия, которого он ждал, обещал ответы на его вопросы. «Прими мои извинения за столь долгий ответ», — Причудливое тонкое кружево почерка У Синьянь было не слишком просто читать. «И прими благодарности за ту задачу, что ты нам задал. Случай Шао Ченлина действительно непростой, и мы с Младшим Мастером Ли занимаемся им, поэтому некоторое время твоему адепту стоит побыть у нас. Это будет полезно как для него, так и для библиотеки Вершины Милосердия: техники, которые он применял для компенсации своего состояния, могут помочь в исцелении. Пока я могу сказать только, что его порок врождённый. О том, может ли Шао Ченлин быть полностью исцелён, я напишу тебе позже, когда мне самой откроется этот ответ. Счастливых праздников». Если Мастер У оставила в конце пожелание, то раньше окончания праздников ждать от неё новостей не следовало. И, может, разумнее даже было рассчитывать на вторую половину весны — когда все вернутся из Нинкуана. Но, в любом случае, Шао Ченлину в это время будет гораздо лучше на чужой вершине. Оставалось ещё два письма. Их Син Луан открыл одновременно, чтобы сначала проглядеть быстро, а потом уж решить, какое важнее. И в недоумении замер. Это были приглашения. Письма почти не отличались содержанием, но исполнение их было крайне разным. Одно было написано вежливо и умеренно, второе поражало краткостью и экспрессией почерка. Не было нужды в угадывании их отправителей: оба они находились в вынужденном заключении на Тянфен. И оба письма были об одном и том же — просьба нанести визит в Ночь Духов. Когда Минь Айлинь пришла с очередной порцией ингредиентов для стола своего наставника, ей были вручены два запечатанных письма: одно для главы Вершины Ясного Глаза, другое — для главы Вершины Звенящего Меча. — За тобой ведь ещё не приехали, так? — Уточнил Син Луан. — Пока нет. — Откликнулась девушка. — Наверное, повозку стоит ждать завтра. Надеюсь, отец не перестарался с её роскошью: было бы неприятно столкнуться с грабителями по дороге. — Но ведь это не доставит тебе проблем, так? — Усмехнулся её наставник. — Нет. Просто не хотелось бы запачкать новое платье. Раз Син Луан не мог принять оба приглашения сразу, то ему оставалось только сделать встречное предложение. Вряд ли старейшины вызывали его для приватных бесед именно в праздничную ночь: скорее уж, им обоим хотелось необременительной компании. Уж как бы ни был возвышен над бренным миром бессмертный, идея, что эту ночь не стоит проводить в одиночестве, находилась куда выше их голов. Но раз он позвал к себе гостей, то стоило озаботиться и подарками для них. Убрав подальше взятые во Дворце Искусств книги, Син Луан задумался. Что порадует тех, у кого есть всё, кроме свободы? Ни предметы роскоши, ни древние украшения, ни редкие самоцветы, ни другие диковины не были недоступны главам вершин. Если они чего-то желали, то получали это. У Мастера Цзюня было его гремящее, подобно грому, прославленное имя, раскрывающее ему все возможные двери. У Мастера Цзе — молчаливый адепт Ван с удивительно длинными руками связей. Промаявшись два больших часа, Син Луан всё-таки остановил свой выбор на том, что, по его мнению, могло бы сойти за полезные памятные сувениры. Теперь оставалось договориться с самим собой: эти идеи требовали применения некоторых его способностей. И, разумеется, полётов. В день перед Ночью Духов необыкновенная тишина окутала пять вершин Тянфен. Не было ни криков, ни смеха, ни споров, ни ударов топора, ни звона встречающихся клинков, ни свиста стрел, ни даже музыки. Едва ли на каждой из них осталось по десятку человек, как бессмертных заклинателей, так и их учеников — если, конечно, не считать горных мастеров, которых, кажется, уже и не стоило называть людьми, уважая их неизведанную сущность. Те из адептов, кто пожелали остаться, выполнили свою часть работы, и наконец-то могли насладиться одиночеством, столь легко достижимым в отсутствии их товарищей. Разумеется, Ю Шуанвен был одним из них, и его наставнику оставалось только смириться. Син Луан стоял на террасе своего дома, облокотившись на перила. Возможно, ему казалось, но он ощущал, как по-другому начал пахнуть южный ветер, приносящий с собой первые ноты приближающейся весны. Лёд на спокойных водах стает ещё нескоро, волны холода с востока несколько раз смогут принести снежные бури. Чуть больше месяца до отправления в Нинкуан. Два дня до возвращения адептов. Шесть больших часов до высшей точки Ночи Духов. С наступлением часа Собаки зажечь в доме неяркий свет, собраться всей семьёй, запереть все окна и двери, рассыпать соль в углах и с молитвой небесным покровителям ждать, пока Свинью не сменит Крыса. И приветствовать новый день обильным угощением, песнями, танцами и цветным огнём, показывая, что все, кто были в доме, живы и радостны. По легенде, когда-то в эту ночь духи выходили на дороги, и первыми шли злые и яростные, а в конце плелись печальные и тихие. Первые ненавидят жизнь, а вторые её боятся — первым нельзя дать себя заметить, вторым надо помешать забрать с собой тех, в ком мало радости. Имело ли смысл следовать этим традициям, чуждым для Син Луана и устаревшим для остальных? Во всех местах празднование должно начаться с закатом, и сразу с парадов, оркестров, заклинателей огня, акробатов, танцовщиц с тяжёлыми веерами, жонглёров и актёров. В Ночи Духов осталось меньше духов, чем можно было найти внутри защищённой сотнями заклятий территории Тянфен. За четыре больших часа до часа Собаки Син Луан навестил разбитый алтарь Вейфена Чжуге у озера Ясного Глаза и зажёг там двенадцать превосходных благовоний — ему было, за что благодарить покровителя Тянфен, и молитва его была искренней. За три больших часа до часа Собаки Син Луан впервые сам навестил кладовые и выбрал то, что, как ему казалось, подойдёт к праздничному столу. За два больших часа до часа Собаки он снова оказался в кладовых, собирая недостающее и ругая себя теми словами, которых обычно старался не произносить в присутствии учеников. За один большой час до часа Собаки он проветрил дом, выгоняя излишне насыщенные запахи кухни, и поставил над широкой свечой блюдце с благоуханным маслом. За половину большого часа до часа Собаки ставни пришлось затворить плотнее: с востока пришла метель. Стук — нет, это не порывы ветра швыряют снежную крупу в окна. Син Луан приоткрыл дверь, и в облаке обжигающего морозного воздуха в дом вошёл первый гость. — Благодарю за приглашение. — Сказал пришедший. Плотные льдистые крупицы, перепрыгнувшие порог, царапнули доски пола и тут же растаяли. Вьюга снаружи взвыла сильнее, но и её напор был ничтожен перед настойчивым одиночным ударом того, кто пришёл вторым. Дверь отворилась сама, и в проём ринулась целая армия снежных градин, сопровождавших своего столь непохожего на них генерала. — Благодарю за… О. — Второй гость увидел первого и осёкся. — Благодарю старейшин за принятое приглашение. — Син Луан низко поклонился гостям. — И прошу прощения, если старейшины сочли его излишне дерзким. — Мне следовало этого ожидать. — Первый гость с вежливым и несколько прохладным удивлением смотрел на второго. — Хотя я не ожидал, что Мастер Цзюнь изменит своей привычке использовать эти дни для глубокой медитации. — Ты тоже не снискал репутации любителя компаний. — Цзюнь Сюин разглядывал Цзе Юйшена с несколько более экспрессивным выражением лица. — Поэтому я не рассчитывал на встречу. — И снова прошу прощения, если эта ситуация не по нраву старейшинам. — Син Луан, чувствуя небывалый жар, ещё раз поклонился и указал на накрытый стол. — С моей стороны было бы разумно предупредить… Но я не получил подтверждений. Настала пора смущаться и гостям. Младший Мастер Вершины Ясного Глаза действительно не получал ответных писем, и до последнего момента пребывал в неведении, приняты ли его предложения. — Мы ждём кого-то ещё? — Уточнил Цзюнь Сюин, покосившись на дверь. — Приглашённых больше не было. — Аккуратно ответил Син Луан. — Но я не могу обещать, что никто из моих адептов, перебрав, не захочет обрадовать своего наставника внезапным визитом. — Никакой дисциплины. — Скривился мастер-мечник. — Всем, кого я сегодня видел, я посоветовал навестить Вершину Щедрой Руки. — Нейтрально произнёс Цзе Юйшен. — В этом году Мастер Фа отбыл к своим родным, а Младший Мастер Ши никогда не отказывал своей вершине в лёгком нарушении всех возможных правил. И в эту ночь имя этой вершины обычно следовало бы менять со щедрости на расточительность: пусть круг впечатлённых ей как правило довольно узок, отзывы присутствовавших на праздненстве обычно полны восторга. Не следовало удивляться, что чайные обязанности взял на себя Мастер Цзе — в любом случае, Син Луан был благодарен ему за это. Та часть души Син Луана, которой он несколько стыдился, всё ещё не видела ничего плохого в полном пренебрежении почти всеми этапами правильной заварки: если есть листья и горячая вода, то можно просто совместить их и не обращать внимания на полученный результат. Цзюнь Сюин же пытался, кажется, быть настолько вежливым, насколько позволял его нрав. По крайней мере, он не осудил ни обстановку, ни стол, ни его наполнение. — Это не слишком похоже на тебя. — Заметил Цзе Юйшен, пробуя еду. — Я предполагал, что ты выберешь путь наименьших трудозатрат. — Я бы выбрал. Но благодаря одному из моих адептов у меня не было шанса пойти по самому простому из путей. — Син Луан смутился. — Вот как. — Подожди. — Цзюнь Сюин замер с палочками в руках. — То есть, ты сегодня весь день стоял у сковороды? Но чего ради? Син Луан посмотрел на Цзе Юйшена: лгать в лицо главе вершины Звенящего Меча не хотелось, но и омрачать праздничную ночь жуткими историями про яд, испаряющий ци, тоже не было желания. Мастер Цзе ответил сам: — Можешь считать, что это было моей рекомендацией. — Можешь считать моим подарком тебе то, что я поверю в эту чушь. — Раздосадованно процедил мастер-мечник и вернулся к трапезе. — С радостью приму его. — Кивнул Мастер Цзе, не меняя выражения лица. — Раз уж мы заговорили об этом. — Син Луан встал из-за стола, чтобы вернуться к нему с двумя предметами, завёрнутыми в бумагу. — Я хотел бы выразить вам признательность за доверие. И за… Многое. — Маловато слов. — Усмехнулся глава Вершины Звенящего Меча, забирая протянутый ему свёрток. — Не обязательно прекращать думать в моём присутствии. Под бумагой оказалась мягкая красная ткань, а под ней — наручи с узором. Цзюнь Сюин потратил какое-то время на их рассматривание, а затем рассмеялся: — Водные драконы? Будь уверен, что Чуньше бы я не забыл и без них! — И тут же посерьезнел, обнаружив некую последовательность в плетении драконьего тела. — Замедление? — Направляя в бою ци через руки в меч, Мастер Цзюнь может активировать печати и делать противника более уязвимым. Не то, чтобы это было необходимо, но… — Син Луан неопределенно дёрнул плечами. — Изящное решение. — Отметил Цзе Юйшен, разворачивая свой свёрток. — И здесь тоже. — Тетрадь? — Удивился Цзюнь Сюин, заглянув в подарок главы другой вершины. — Определённо. — Подтвердил Мастер Цзе, пролистывая сшитые листы. — Что подойдёт для вполне понятных целей. Благодарю. — Что может быть понятнее целей, чем цели тетради. — В сторону произнёс мастер-мечник, заворачивая свой подарок обратно и убирая за пазуху. — Мастер Цзюнь не может не знать, что некоторые из демонических существ умеют различать даже столь тонкие следы духовной энергии, которые присутствуют на бумаге для талисманов. — Цзе Юйшен закрыл тетрадь и постучал пальцем по обложке. — Но это изделие скрывает её. Всё начертанное там остаётся просто символами, пока не будет вырвано и использовано. Подготовка к бою, поиск лучших комбинаций…Надеюсь, мне представится шанс воспользоваться этим, как бы это ни прозвучало. И у меня тоже кое-что есть для того, кто так и не удосужился поговорить с горными мастерами. Мастер Цзе передал Син Луану небольшую плоскую бамбуковую коробку. Внутри, на слое хлопка, лежал небольшой узкий кинжал в простых ножнах. Гладкое обоюдоострое лезвие длиной в ладонь, плотная обмотка рукояти. И, разумеется, ощутимая и осязаемая духовная сила: приветливая и спокойная. — С духовным мечом не сравнится, однако, полагаю, не вызовет и затруднений. Прости мне мою вольность, но я использовал твои решения для настройки. Поблагодарив дарителя и оторвавшись от созерцания подарка, Син Луан заметил, что Цзюнь Сюин тоже протягивает ему нечто. Приняв и этот дар с должным почтением, он развернул его — и не смог сдержать смущённого смеха. Улыбнулся и Цзе Юйшен: — Предлагает ли Мастер Цзюнь своё время и свою помощь вдобавок? — Если требуется. — Бесстрастно отозвался глава Вершины Звенящего Меча, наполняя свой кубок зеленоватым вином. — Не составит труда. Ещё немного, и Син Луан умер бы от неловкости. Наверняка сестра-наставница Чжень проболталась! Иначе он не мог объяснить того, почему он был одарён флейтой. Теперь ему точно не избежать выполнения данного себе обещания — но, может, отсрочить его хотя бы на конец весны? До возвращения из Нинкуана у него не будет достаточно свободного времени, чтобы встречаться с Мастером Цзюнем по такой причине, да и сам Мастер Цзюнь, должно быть, будет занят. К счастью, гости сами предлагали темы для разговора: немного слухов из окрестностей, немного сплетен с чужих вершин, немного воспоминаний о том, чему Син Луан не был свидетелем. Когда подходил к концу час Свиньи, хозяин дома поднялся с места. — Не желают ли уважаемые Великие Мастера ненадолго выйти на свежий воздух? — Отчего нет. — Цзюнь Сюин тоже встал и размял плечи. — Метель унялась. С крыши дома Младшего Мастера Вершины Ясного Глаза открывался вид на темноту, и только в самом её низу мутно сияли огни одной из деревень. Син Луан достал стопку талисманов, разделил её на три части и две из них протянул гостям: — Если полагается встречать час Крысы цветными огнями, то почему бы не сделать этого? — Знал бы Мастер Фа, на что старейшины других вершин расходуют талисманы. — Невидимо усмехнулся Цзе Юйшен, отправив в небо первую полоску бумаги, которая со свистом рассекла воздух и взорвалась красными шарами. — Не его личный кошель снабжает ими вершины. — Возразил Цзюнь Сюин, метнув сразу несколько листков и осветив округу золотыми сверкающими лентами. — Потерпит. — И то верно. — Теперь рука Мастера Цзе послала в воздух оранжевые арки, осыпающиеся миллионами мелких искр. Син Луан тоже не отставал. Красный, зелёный, лазоревый, золотой, белый — всеми цветами пылало небо, пока не взорвался последний из запущенных талисманов. Следовало надеяться, что духи, если таковые и следовали по миру в эту ночь, обходили это зрелище стороной.