Глава 34.

Адепты вернулись, ушёл сон. До начала Праздника Двух Тысяч Огней оставалось около месяца, и Син Луан всё чаще ощущал, как в минуты покоя его накрывает сложно объяснимое волнение. Отчасти его истоки были в слухах о предстоящем событии в Нинкуане: о том, что какие-то из школ уже погрузили адептов в глубокую медитацию, о том, что кто-то уже поставил огромные суммы на победу тех или иных соревнующихся, о том, что кто-то всё ещё скрывает имена участников, потому что не хочет нежеланного внимания. Отчасти волнение происходило от самой ситуации: отправиться куда-то и быть ответственным не только за себя самого. А ведь сейчас вспоминали многие из прошедших соревнований и то, что на них происходило. Травмы, полученные в турнирах, были самым незначительным предметом из того, о чём отовсюду слышался шёпот. Подосланные убийцы, отравления, проклятия, нападения в пути, подкуп, шантаж, похищения… И с этим, вероятно, Син Луану придётся иметь дело. Да, он будет не один: можно положиться на сестру-наставницу Чжень и, в целом, брат-наставник Ли тоже не бесполезен. Ши Фуадай, конечно, не желает ему добра. Но и он вряд ли будет действовать в ущерб Тянфен. Однако, что говорят о Тянфен за её пределами и что ожидают от тех, кто выступит от её имени, было неизвестно. Вечерние встречи с Мастером Цзе прекратились естественным образом: вежливая записка о том, что глава вершины будет рад увидеть своего Младшего Мастера после его возвращения, обрадовала Син Луана больше, чем расстроила. Освободившиеся часы он тратил на чтение о предыдущих встречах заклинательских школ в Нинкуане и дальнейших судьбах тех, чьи заслуги были отмечены наградами. Добираться до Нинкуана было решено по воздуху: среди участников от Тянфен не было тех, кто не получил бы своего меча. В пользу этого способа говорило многое: скорость, меньшая опасность и, разумеется, возможность продемонстрировать силу. — Ты ведь не говорил с горными мастерами, так? — После собрания старейшин Цзюнь Сюин поймал Син Луана, всеми силами пытавшегося избежать этого разговора, за рукав. — И это довольно неосмотрительно с твоей стороны. — Цзе Юйшен заблокировал ему путь к отступлению. — Ты мог бы сделать это прямо сейчас. — Уже нет времени, — Младший Мастер Вершины Ясного Глаза выудил из сжатых пальцев главы Вершины Звенящего Меча ткань своего одеяния. — И вряд ли мне предстоит что-то более серьёзное, чем полёт. А до Нинкуана ближе, чем до Чуньше. — Все равно опасно, — Цзюнь Сюин нахмурился и потянулся к своему поясу, на котором был закреплён его меч. — Можешь взять мой, ты уже летал на нём. — Лучше мой, — Остановил его Мастер Цзе. — Я смогу его подготовить. — Это уже никуда не годится! — Возмутился Син Луан, от негодования забывая дышать. — Как это, по вашему, будет выглядеть? Отличная шутка, чтобы поднять на смех Тянфен в Нинкуане! Продолжая кипеть, как забытый на огне чайник, он бросил себе под ноги меч, впервые в жизни встал на него без содрогания, и приказал оружию возвращаться к дому. Раннее утро, сумрачное затишье перед рассветом. Вещи собраны, размещены в заплечных коробах адептов. Всё, что понадобится сверх самой необходимой малости, можно будет приобрести в Нинкуане, где уже несколько дней успешность торговли, пожалуй, бьёт даже самые доходные и процветающие из столичных рынков. Провожающих не так много: зачем прерывать сон ради тех, кто и так отправится в путь, что бы ни случилось. Син Луан, сложив руки на груди, ощущал вес скрытых карманов в рукавах. Деньги, талисманы и заготовки для них, кристаллы. Кинжал, подаренный Мастером Цзе, небольшой флакон с исцеляющим бальзамом. Пилюли бодрости. Мешочек с украшениями. Парадное одеяние и смена белья нашли место за спиной адепта Бая — в его короб мог бы поместиться и сам Син Луан, если бы имел такое желание. Верховный Мастер Фэн благословил отправлявшихся, и, как только последний отзвук его слов растаял, в воздух поднялись Ши Фуадай и Ли Тайо. За ними группой взлетели ученики. Сестра-наставница Чжень тоже ступила на клинок в ножнах, и Син Луан поспешил за ней, беззвучно уговаривая свой меч следовать за всеми. Безветрие и плотные облака не дали заклинателям шанса насладиться рассветом: восток небосвода светлел неохотно, а потом, будто бы сдавшись, равномерно залил весь мир сероватым светом, не оставляющем теней на земле. Даже младшие адепты Тянфен чувствовали себя в воздухе увереннее, чем один из их наставников. Уже через большой час они начали обгонять и подрезать друг друга с попустительства летящих впереди Младшего Мастера Ши и Младшего Мастера Ли. — Брат-наставник Син выглядит напряжённым. — Чжень Синьи дала своему мечу приопуститься на уровень Син Луана. — Нездоровится? — Отнюдь, дражайшая сестра-наставница. Просто думаю о том, что, может, следовало отправлять от Тянфен хотя бы десяток адептов. Тогда я был бы уверен, что семеро из них достигнут Нинкуана, и Тянфен сможет принять участие в соревнованиях. — Син Луан неодобрительно смотрел вперёд. Шен Синчень с Вершины Звенящего Меча и Янь Цысинь с Вершины Щедрой Руки пытаются впечатлить Цю Юйран. Тщетно! Девушка явно была впечатлена не ими: скрестив руки на груди и гордо подняв голову, она в точности повторяла позу того, кто летел в полутора чжанах справа от неё. Тёмные волосы, прямая спина, гибкость и сила в каждом проявлении — конечно же, именно Ю Шуанвен не остался без её внимания. Дуань Ченьси с Вершины Звенящего Меча наоборот, отворачивалась от чёткого волевого профиля адепта Ю. Но это говорило ровно о том же: и это сердце не выстояло против соблазна. Только Пан Синхуэ действительно не обращала внимания на того, кто получил высшую оценку в предварительных соревнованиях: как заметил Син Луан, она, не испытывая ни малейшего неудобства, что-то плела из длинной нити, которую вытягивала из кармана в рукаве. — Какое недоверие! — Чжень Синьи коротко рассмеялась. — Слышали бы тебя твои ученики. — Слышали бы — прислушались бы. Мы сопровождаем в Нинкуан молодых заклинателей, гордость Тянфен. Не уличных акробатов. — Тогда почему бы тебе не сделать им внушение? — В таком случае мне будет не на что жаловаться. — Син Луан вымученно улыбнулся. — А это необходимо. Брат-наставник Ши будет хвастаться и заводить знакомства, брат-наставник Ли сплетничать и приносить слухи, я буду жаловаться и объединять окружающих в неприязни ко мне. И только сестра-наставница Чжень сможет спасти репутацию Тянфен. — Надо же, брат-наставник Син самый молодой, и при этом ворчливее самого древнего старика. — Попыталась поддеть собеседника Чжень Синьи. — Если я самый молодой, то у меня больше всех времени на то, чтобы поселить в душе покой. — Он отправил остроту обратно. — Ещё несколько столетий, и ты меня не узнаешь. Я собираюсь стать благодушнее Верховного Мастера Фэна. — Боюсь, что мне не хватит терпения ждать так долго! — Сестра-наставница Чжень отмахнулась от Син Луана. За расслабленной перебранкой прошло ещё два больших часа. Самые ретивые из юношей немного подрастеряли свой пыл и больше не пытались исполнять в воздухе тех пируэтов, которые соблазняли бы землю принять их в свои объятия. Зубчатая синяя гряда на горизонте становилась темнее и выше, но им не было нужды подлетать к ней слишком близко — Нинкуан стоял на границе равнины и предгорий, отдав северную холмистую сторону под храмы, обращённые входами строго на юг. И его близость становилась заметна: деревни встречались чаще, а на широких трактах можно было разглядеть повозки, медленно продвигающиеся в ту же сторону, куда держали путь заклинатели. Нинкуан. Син Луан читал его историю: когда-то на этом месте был посёлок, вблизи которого добывали нефрит. Драгоценность то появлялась, то исчезала, и с каждым новым её появлением воздвигался новый храм с благодарностью тем божествам, которые даровали людям богатство и благоденствие. Так мало-помалу росло население, прокладывались дороги шириной сначала в три колесницы, а потом и в шесть. Город расползался, русла ручьёв и мелких рек менялись, затапливая старые выработки и образуя озёра, дающие прохладу. Сейчас Нинкуан простирался далеко за свои пределы: провести время на Празднике Двух Тысяч Огней собралось бесчисленное множество людей. Паломники, торговцы, заклинатели, зеваки — целые районы шатров и палаток, кибиток, крытых повозок окружали город. Ши Фуадай и Ли Тайо стали снижаться, за ними последовали и остальные — стоило прибыть так, чтобы это прибытие было заметно. И минуя торговцев скотом, фермеров, ткачей, гончаров, кожевенников, оружейников они медленно подлетали к бывшим неудачным разработкам драгоценного камня, вокруг которых были воздвигнуты дома для участников соревнования и почётных гостей. В центре огромной выровненной площадки в самом низу ступенчатого каменного карьера был очерчен круг: туда они направлялись. Человек, стоящий у очерченной границы, поднял руку и нарисовал ей в воздухе светящуюся окружность. Ли Тайо первым направил меч вниз, следуя сигналу.