Глава 38.

К часу Козы определился первый победитель состязаний: медную награду за мечный бой приняла адептка монастыря Шуйси, что была подвижнее ртути. Син Луан вспомнил, что вчера ей действительно не повезло: выиграв первую битву с лёгкостью, она во второй раз вышла против Се Нанлиня. Но малая награда была её по праву, и это, пусть и без особого желания, признали даже побеждённые адепты Тянфен. Сражение за главный приз за владение мечом началось почти без паузы: пока зрители разогреты, а сделанные ставки высоки. Первая же битва — и двойное поражение. Один участник ранен, а другой потерял возможность продолжить участие в состязаниях за грубое применение духовной силы, что запрещена в этой дисциплине. Вторая битва. Пятая, и Дуань Ченьси возвращается к Младшему Мастеру Ши с дрожащим от досады подбородком и без победы. Седьмая — и снова нет победителей, ранены двое. Восьмая, и после множества отражённых ударов Бай Даян опускает меч, признавая превосходство своего соперника. Гул зрителей нарастает, восемь тех, на чью долю не пришлось ни одного поражения, не возвращаются на свои места: финал близок. Достойнейшие из достойных, они сходятся с холодными головами, признавая высокую цену ошибки. До этого этапа дошли два адепта Тянфен, но один из них так и не преодолел следующего порога: даже ученику Вершины Звенящего Меча оказался не по зубам тот, что заставлял бесноваться сотни бумажных карпов на трибунах. Мо Луоян из Монастыря Улан. Лей Явэнь из Горной Школы Лучень. Се Нанлинь из Дворцов Бяосянь. И Ю Шуанвен из Горной Школы Тянфен. Четыре имени из восьмидесяти, ни одного поражения. Осталось три битвы, которые определит жребий — и арена поприветствует победителя. Второй настоятель Храма Синлань объявляет: — Адепт Ю из Горной Школы Тянфен и адептка Лей из Горной Школы Лучень. Взаимный поклон, пауза. Лей Явэнь атаковала первой, заставляя Ю Шуанвена уклониться — нет, обезоружить её одним ударом. Гул удивления взметнулся над трибунами и тут же растаял в воздухе, почтительно уступая место голосу, объявляющему новых соревнующихся. — Адепт Се из Дворцов Бяосянь и адепт Мо из Монастыря Улан. Встреча севера и юга: Мо Луоян выглядит крепким и неприступным, как гора на самой северной из границ, Се Нанлинь же текуч и переменчив, как тёплые южные воды. Юг идёт в наступление, север не уклоняется, а отражает удары. Но как бы долго не рассекали камни натиск волны, дробя его в водную пыль, в конечном итоге море стирает препятствие — и Се Нанлинь, найдя брешь в обороне противника, заставил его признать поражение. Сердце Син Луана билось в его горле, и одновременно с этим — где-то в правом колене. Исход последней битвы был ему очевиден, но занимал его другой вопрос: позволит ли Ю Шуанвен проиграть противнику достойно и дать ему показать свои умения в полную силу? Или же ровно так же, как было только что с Лей Явэнь — хладнокровно и молниеносно разоружит? — Адепт Се из Дворцов Бяосянь и Адепт Ю из Горной Школы Тянфен. — Голос Су Ланьмина породил трепещущую тишину на трибунах. Ли Тайо покусывал костяшку указательного пальца. Чжень Синьи, сложив руки на коленях, играла пальцами неслышимую мелодию на невидимом гуцине. Ши Фуадай нервно постукивал сапогом. Син Луан ощущал, что его тошнит. Шесть учеников Тянфен, выбывших прежде, едва слышно издавали не то гул, не то шипение: кто-то обращался к божествам, кто-то давал рассеянные напутствия, а кто-то восторженно ругался, почти не разжимая губ. Ю Шуанвен поклонился Се Нанлиню, тот поклонился в ответ. Силы заклинателей с полированными сферами в руках отражали двух стоящих в центре площадки адептов: оба юны, оба сильны, оба красивы без изъяна. Имена обоих войдут в летописи Праздника Двух Тысяч Огней, но только один будет указан победителем. Се Нанлинь аккуратно сближается с соперником, Ю Шуанвен даёт ему подойти ближе. Карп ждёт удара от феникса, и его ожидание оправдывается: адепт Ю атакует, и его противник уходит от удара, но чуть не попадает в ловушку — клинок встречает клинок. Юноши обмениваются ещё несколькими звонкими ударами, прежде чем Ю Шуанвену надоедает эта игра. Он снова надвигается на соперника, и Се Нанлинь, подобно воде, отступает — и всё-же оказывается недостаточно быстр. Его рука с мечом заблокирована, и стоит ему сделать хоть шаг в сторону, он потеряет равновесие. Он побеждён. — Приветствуйте победителя, адепта Ю из Горной Школы Тянфен! — Потонул в экстатическом рёве многих глоток голос Су Ланьмина. С криком и аплодисментами вскочили с мест старейшины и ученики с Тянфен — кроме одного, которого не держали ноги. Бай Даян так стремительно выпрямился, что его локоть выбил потоки искр из глаз Син Луана, соприкоснувшись с его лбом, но адепт этого даже не заметил: сила победы, одержанной Ю Шуанвеном, была куда значительнее мелкого неудобства, причинённого его наставнику. Одна из двух главных наград на Празднике Двух Тысяч Огней принадлежала ученику с Тянфен — а значит, и всей школе, покрывая нетускнеющим золотом её имя, и делая её возможности желанными для многих. Наконец Син Луан поднялся на ноги и, пересиливая себя, присоединился к овациям. Ради всех небесных милостей — как бы ему хотелось сейчас искренне ликовать вместе со всеми, упиваться торжеством момента и гордостью за навыки своего ученика, предвкушать чествования и заранее посмеиваться над усталостью от необходимости отвечать на поздравления. Но гнусные дрожащие черви сомнения, целые полчища омерзительных червей точили его душу, добираясь до самых глубин сознания, туда, куда обращён внутренний слух — и с тихим присвистом шептали там о том, что всё это ложь, притворство и фальшивка. Возможно, Син Луану было бы легче, если бы сам Ю Шуанвен прыгал от радости, как Шен Синчень и Янь Цысинь. Торжествующе вопил, подобно острозубой лесной обезьяне, как не стеснялся вопить Бай Даян. Или хотя бы заливался счастливым смехом, как Дуань Ченьси и сестра-наставница Чжень. Но не стоял посреди арены с вежливой и скромной улыбкой, будто бы его победа — это небольшая приятная неожиданность вроде сладостей к обеду. Судьи пригласили победителя подняться к ним, и многократно увеличенный золотой приз, перешедший в руки Ю Шуанвена, отразился на всех зачарованных полотнищах. Блеск золота, сверкающая красота, сияющая прелесть юности — ослепительная картина. Над ареной, исполненный духовной силой заклинателей Храма Синлань, распахнул крылья пламенеющий феникс, с триумфом возносясь к небесам. — Поздравляю адепта Ю с заслуженной победой. — Кивнул Ю Шуанвену Син Луан, когда они встретились у подножия южной трибуны. — Его битва была захватывающей, и навыки владения мечом воистину неповторимы. — Наставник Син льстит этому адепту. — Поклонился юноша. — Этот адепт помнит уроки наставника, и старается черпать из них многое. И спасибо Младшему Мастеру Чжень за её время, которое она уделяла этому адепту. — Не так уж много его и было. — Отрицая значимость своего влияния, Чжень Синьи рассмеялась несколько громче, чем то посчиталось бы приличным. Ю Шуанвен без какой-либо алчности во взоре дал всем соученикам лично ощутить весомость золотого трофея. Фигура высотой в чи, изображавшая воина в развевающихся одеждах, была отлита из настоящего золота, и каждый, кто брал её в руки, удивлялся тяжести. Даже Младший Мастер Ши с интересом взвесил её в руке, правда заметил, что, кажется, раньше награды пусть и были грубее исполнены, но ощущались более увесистыми. Возле тёмного пруда в садах собралась настолько внушительная толпа, что самое время было смутиться и предположить, что, может, все эти люди прекрасно справятся без заклинателей с Тянфен. Но нет: именно их там и ждали, и многие из ожидающих в нетерпении переминались с ноги на ногу, желая первыми поговорить даже если не с победителем, то хотя бы с кем-нибудь, кто к нему близок. — Готовь голову, брат Луан. — Ли Тайо, оказавшийся за плечом своего брата-наставника с Вершины Ясного Глаза, зашептал ему прямо в ухо. — Тебе придётся запоминать их всех. Эх, так мы никогда не продолжим беседу! Син Луан цепко схватил его за рукав и негромко ответил: — Проси чего хочешь, если уговоришь брата-наставника Ши взять на себя эту обязанность. Скажи ему что-нибудь хорошее, ну или просто передай, что я совсем скорбен умом и разрушу все его ожидания, переврав все имена, титулы и обещания. — Что, и ставку сделаешь? — Прищурился Младший Мастер Вершины Милосердия. — Поставлю на то, что Ши Фуадай съест свои сапоги от досады, если решит благородно уступить мне этот щедрый улов выгодных сделок. — Эту ставку нечем перекрыть. — Усмешка Ли Тайо мелькнула, и тут же растворилась в толпе, поглотившей его. Син Луан успел поклониться и выразить глубокую признательность поздравляющим около дюжины раз, и вдвое больше раз похвалить Ю Шуанвена со всех сторон. Слова о безупречности адепта, что касались его достижений, были лишены лжи — от этого их было легко произносить, и хотя бы это не заставляло сердце Син Луана выворачиваться наизнанку. Некоторые из его собеседников интересовались и вторым адептом: Бай Даян тоже не выглядел случайно попавшим в списки участников состязаний. Хотя, может, дело было в том, что исполнить все пожелания и поступить на все службы разом Ю Шуанвен не мог, поэтому те, кто признавали свои более скромные возможности в сравнении со знаменитыми вельможами и представителями членов императорской семьи, готовы были соревноваться меж собой за более достижимое внимание. В какой-то момент Син Луан ощутил легкое мимолётное натяжение ткани одного из своих рукавов, и поспешно обернулся, ожидая увидеть брата-наставника Ли, но ему предстояло только разочароваться: его внимания желала радостная и округлая, как жареный в сладком масле и мёде шарик пышного теста, госпожа Ин, с которой Син Луан познакомился не далее, как вчера. — Если я скажу, что больше предпочитаю поэзию и музыку, не примет ли это уважаемый заклинатель за пренебрежение? Ведь даже несмотря на это я была впечатлена. — Ин Чжинью, сопровождаемая двумя внушительными мужчинами, ширина чьих плеч могла спорить с их ростом, явно не желала использовать привычные формы вежливости. — Могу заверить этот нефритовый цветок в том, что его ждёт шанс быть впечатлённым снова. — Син Луан, пряча разочарование, поклонился немного ниже, чем хотел. — Прошу прощения, если следующие слова покажутся скучными и формальными, но всё же я желаю произнести их: на Тянфен полагают, что только всестороннее развитие поможет достичь гармонии. И поэтому все, кто могут с гордостью называть феникса своим покровителем, не смеют разочаровывать других в любой из дисциплин, в которой выступают. — Если слова этого старейшины с Тянфен правдивы, то я предлагаю ему аванс: после завершения состязаний «Нефритовая Красавица» будет рада принять всех заклинателей с Тянфен и всех, кого они пожелают видеть рядом с собой. — Ин Чжинью приходилось сильно задирать голову, чтобы смотреть в глаза Син Луана. — Условие будет одно: хотя бы одна награда для вашей школы за изящные искусства. Если такая осенит своим великолепием какой-либо из приватных залов моей «Красавицы» всего на один вечер, то я найду, что предложить тому важному молодому господину из Тянфен, что носит цвета охры и ароматного дерева. — Щедрость госпожи Ин не знает границ. — Син Луан ещё раз поклонился, и, разгибая спину, ненадолго задержался на уровне её лица. — Госпожа Ин успела убедиться в том, что боевые достоинства моего адепта Ю безупречны. Могу уверить её в том, что мечом они не ограничиваются. Но, помимо этого, я бы хотел обратить внимание госпожи Ин и на второго из моих адептов. Буду рад, если госпожа окажется в числе зрителей, чьё внимание будет благосклонно к нему. — Если я приму это предложение, не сочтёт ли уважаемый заклинатель меня излишне азартной? — Вполголоса усмехнулась Ин Чжинью. — Ничуть. — Ещё тише ответил Младший Мастер Вершины Ясного Глаза. — Сочтёт, как и полагается, большой ценительницей искусств. Не было никаких строгих правил, предписывавших ученикам быть молчаливыми, а их наставникам и учителям говорить за них, однако это полагалось само собой разумеющимся: пока говорят старшие, младшие должны быть почтительны и незаметны. Как бы ни был велик талант адепта, знания его принадлежат тому, от кого они исходят. Но такое положение вещей утомило Син Луана настолько, что он с нетерпением сжимал в руке поясной амулет в ожидании того, когда он напомнит о начале изящных состязаний. Брат-наставник Ли так и не появился, а время тянулось, тянулось, тянулось и вмещало в себя только новые лица, сливавшиеся в одно. Необычайно тёплый и ясный для ранней весны день должен был быть наполнен звуками и запахами просыпающейся природы, но вместо них воздух вокруг звенел от благовоний и угодливых и вместе с тем надменных голосов. Когда поясной амулет всё-таки напомнил о том, что соревнующимся и их наставникам следует приблизиться к местам состязаний, Син Луан чувствовал себя совершенно измотанным. Ю Шуанвен тоже получил напоминание, и искал взглядом глаз своего наставника — каково бы ни было его настоящее отношение к Син Луану, он должен был уведомить о своём отбытии. Заклинатель коротко кивнул ученику, уловив его внимание, и поспешил извиниться перед своим собеседником, который был отмечен знаками воинской доблести и пострижен по моде юго-восточных земель. Разговор был завершён, и впереди была только дорога к одному из павильонов: адепту Ю предстояло состязаться в музыке. — Если наставник Син испытывает неудобства, он может не посещать выступления. — Ю Шуанвен первым прервал молчание. — Наставнику виднее, что он может делать, а что нет. — Не пряча грубости ответил Син Луан. — Я благодарен тебе за внимательность, но хочу просить воздержаться от предложений. Позволь мне ещё раз поздравить тебя с заслуженным триумфом. Но и предостеречь тоже: ты стал заметен, Шуанвен. Пока мне не довелось расспросить брата-наставника Ли о том, какие слухи ходят, но я сомневаюсь, что все испытывают равное благоговение. Поэтому прошу тебя об осмотрительности. — Наставник Син призывает поддаваться соперникам? — Уточнил адепт Ю, и Син Луан всем телом ощутил что-то, что мог бы назвать интенсивной волной неприязни, направленной в его сторону. — Нет. — Через сжатые зубы ответил Младший Мастер Вершины Ясного Глаза. — Ни как твой наставник, ни как один из старейшин Тянфен я не могу призывать тебя к такому. Просто я желаю, чтобы ты в полной мере осознавал последствия своих достижений. Кажется, ученик понял этот призыв по-своему, и, принимая одну из малых наград за музицирование, он внимательно смотрел на своего наставника, по чьей спине ползли крупные, как жуки с блестящими чёрными спинками, капли холодного пота.