Глава 44.

Когда Син Луан в компании сестры-наставницы Чжень вернулся в Нинкуан, в дом, под крышей которого провели последние ночи, он долго стоял, не способный ни закрыть рот, ни вымолвить слова. Почти все поверхности, которых касался его взор, были завалены тканями, брусками ценного дерева, нефритовыми и яшмовыми фигурками, кожаными изделиями, благоуханными флаконами и ещё десятками сложно определимых вещей. — Я что-то пропустил? — Чувствуя слабость и дурноту, наконец спросил Син Луан. — Нинкуан спешит подготовиться к ещё одной большой ярмарке, и торговый караван остановился в этом доме? Пытаясь успокоить глаза, он направил взгляд вниз, к носкам своих сапог. Оттуда на него скалился распластанный по полу белый тигр, сверкая янтарём искусственных глаз. Пусть он был только шкурой, он казался более удачливым хотя бы в том, что лежал хвостом в сторону беспорядочного изобилия. Чжень Синьи, неразборчиво, но одобрительно пробормотав что-то, направилась прямиком к стопкам книг, что занимали собой едва ли не треть обеденного стола. — Брат-наставник с Вершины Ясного Глаза не может без жалоб. — Откуда-то из-за кучи вещей раздался голос Ли Тайо. — Это, чтобы ты знал, знаки расположения, которые оказали Тянфен разные уважаемые семьи. Так что это-то точно не стоит возмущений! — Но с этим ведь совершенно невозможно путешествовать. — В поле зрения Син Луана вплыл огромный резной сундук из красного дерева с резной батальной сценой на крышке и несколько ваз, в которых, если бы не их узкие горла, можно было бы искупаться. Мимо него деловито прошагал Шен Синчень, несущий внушительную стопку вычурных одеяний. Самое нижнее выпустило из своих складок широкий рукав с золотым шитьём, и томно помахивало им, будто бы прося обращаться с его деликатным материалом нежнее. Брат-наставник Ли наконец показался своему собеседнику: — А об этом-то не переживай. Брат-наставник с Вершины Щедрой Руки и мой младший братишка обсуждают способы доставить то, что мы не увезём на себе, на Тянфен. И ещё он говорит, Леймин-то, что они нашли того, кто пытался отравить нас. Син Луан переступил через голову тигра, движимый интересом: — И кто же это был? — Один из молодых служащих Храма Синлань. Из простых, я имею в виду, что по хозяйству помогают. Глупая история. Восторгался парнишка Се Нанлинем и так расстроился из-за его поражений, что решил навредить всем, кто к ним причастен. Нашли его быстро — как только я сказал Леймину, чем нас пытались накормить-то, он быстро созвал тех, кто таким ядом торгует. Из пяти образцов один совпал, и там-то уж дело было за малым — проверить последних покупателей. Даже обидно, что между покупкой и отравлением дня не прошло, никакого расследования не понадобилось. Он даже не попытался скрыться, увидев своих жертв невредимыми: подумал, что продавец надурил его, и сам хлебнул яда, чтобы убедиться в его бесполезности. И, если можно так сказать, очень убедился в обратном. — Да, действительно глупая история. — Согласился Син Луан, испытывая одновременно брезгливость и лёгкую жалость к неудавшемуся отравителю. — Жизнь-то, считай, только-то из таких и состоит. — Откликнулся Младший Мастер Вершины Милосердия, снова скрываясь за кучей вещей. — Тут нам несколько заплечных коробов досталось, возьми себе один. Если будет слишком пустым, спроси меня, я-то помогу его наполнить. Фонарей было куда больше двух тысяч. Отовсюду, поодиночке и группами они плавно поднимались в небо, иногда сталкиваясь бумажными боками и закручиваясь от этих столкновений вокруг своей оси. Некоторые горели ровно, некоторые мерцали. Притихла музыка, остановились беседы — люди отправляли свои благодарности к небесам, надеясь, что их слова дойдут до адресатов. Скоро всё небо заполнилась тёплыми красными огнями, перекрывшими нервный белый свет звёзд. — Пора. — Напомнил Ши Фуадай, поправляя на спине короб. Никто из Младших Мастеров Тянфен не остался без ноши, а некоторые адепты и вовсе нацепили на себя двойной груз. Утомлённые муками выборов, что взять с собой, а что отослать по земле, сейчас все, кажется, просто наслаждались спокойствием и молчанием. В последний раз преодолев границу у Синих Ворот, заклинатели поднялись в небо. Син Луан приказал своему мечу следовать за братом-наставником Ли: после стремительных виражей, на которые оказалась способна Чжень Синьи, ему хотелось выбрать кого-то, кто более предсказуем. К счастью, для того, чтобы лететь за своим проводником, не нужно было слишком приближаться к нему — и к Ши Фуадаю, с которым Ли Тайо беседовал. Брат-наставник с Вершины Щедрой Руки, в поле зрения которого не попадал Син Луан, казался приличным и разумным человеком, и это впечатление не стоило портить. Вряд ли путь от Нинкуана до Тянфен они преодолевали быстрее, чем путь от Тянфен до Нинкуана. Скорее уж дело было в том, что знакомая дорога всегда кажется короче. Уже не в первый раз впав в оцепенение от долгого ночного полёта, Син Луан очнулся от него резко, будто бы что-то подтолкнуло его изнутри. Едва различимый, но хорошо знакомый изломанный пятивершинный абрис — выше него звёздная темнота, ниже — почти сплошная, нарушаемая редкими скоплениями огней. К самому большому из них, находившемуся ниже других, они и направлялись. Длинные мятущиеся полупрозрачные тени множеством лучей расходились от пятерых, стоявших на площади перед Дворцом Заслуг. — Я рад приветствовать адептов и Младших Мастеров Тянфен, представлявших эту горную школу на состязаниях в Нинкуане. — С улыбкой произнёс Верховный Мастер Фэн, когда путешественники сошли на землю со своих мечей. Фа Тао придирчиво оглядел адептов своей вершины и явно нашёл их сияющие лица удовлетворительными. Цзе Юйшен проскользнул взглядом по своим младшим ученикам прежде чем едва заметно кивнуть Син Луану. Великий Мастер У подошла к Пан Синхуэ, чтобы легко приобнять её. Цзюнь Сюин, глазам которого не предстало наград в руках адептов его вершины, нахмурил брови. — Великий Мастер Фа предложил в ближайшие дни подготовить праздник для всех учеников Тянфен, — продолжил Фэн Делин. — На котором участники состязаний смогут рассказать своим товарищам о своих достижениях. А я бы хотел, если Младшие Мастера не слишком утомлены, переговорить с каждым и каждой из них до восхода солнца. Не будет ли против Младший Мастер Ли быть первым? — Почту за честь. — Довольно откликнулся Ли Тайо. Опасения закопошились внутри Син Луана — если Мастер Цзе дал ему знать, что послание, отправленное с кинжалом, долетело, то брату-наставнику Ли предстоит далеко не самая приятная беседа. Да и самому Син Луану тоже! — Тогда я отправлюсь с вами на Вершину Милосердия. — Верховный Мастер ещё раз улыбнулся ученикам и плавным движением отправил свой меч к земле, чтобы следом ступить на него. Цзе Юйшен уже был готов к отправлению, как и Бай Даян, как и Ю Шуанвен, бывший весь вечер настолько незаметным, насколько это было для него возможным. Со свистом в воздух поднялись Цзюнь Сюин и сестра-наставница Чжень, начавшие уже, кажется, спорить о чём-то. Син Луан вздохнул и снова приказал мечу лечь на воздух. Как только ноги заклинателей и учеников с Вершины Ясного Глаза коснулись гладких камней перед Дворцом Искусств, Великий Мастер Цзе приказал адептам немедленно возвращаться в их дом и приступать к отдыху. Кажется, для них это было первым настоящим указанием Цзе Юйшена, и они беспрекословно послушались, стремительно исчезнув в ночных тенях. Немного постояв на месте и послушав оставшуюся тишину, Великий Мастер Вершины Ясного Глаза развернулся и направился к своему дому. Син Луан следовал за ним, как приклеенный. Цзе Юйшен, кажется, не думал возражать. Вот знакомая дверь, а за ней — знакомая комната. Печать, поглощающая звуки, почти готова — осталось только активировать. Затворив дверь и проверив, плотно ли она заперта, Цзе Юйшен заставил рисунок на столе вспыхнуть, а шумы, доносящиеся снаружи, стихнуть. Син Луан выдохнул, медленно спуская с плеч лямки короба. Плетёное дно с глухим стуком соприкоснулось с досками пола, внутри что-то пошевелилось и тихо звякнуло. — Получил ли Мастер Цзе… — Начал Син Луан. — Мастеру У ничего не угрожает. — Одновременно с ним произнёс глава Вершины Ясного Глаза. Оба замолкли. Син Луан немного отступил назад, показывая, что он рад дать своему Великому Мастеру больше места для высказывания. — Я получил твоё послание. — Потирая переносицу, будто у него болела голова, проговорил Цзе Юйшен. — Его появление было… Неожиданным. Не могу обвинить тебя в отсутствии находчивости. Содержимое твоего послания тоже оказалось для меня сюрпризом, и ещё больше я был удивлён, когда оно оказалось правдой. Но, как я уже сказал, теперь Мастеру У ничего не угрожает, а все шесть чаш находятся здесь. Если ты желаешь взглянуть, я покажу их. — Что будет с Ли Тайо? — Вопрос вырвался раньше, чем Син Луан успел среагировать на предложение Великого Мастера Цзе. — Во многом зависит от того, что он расскажет Верховному Мастеру. — Видимо, Цзе Юйшен счёл внешний вид Син Луана слишком жалким, чтобы смотреть на него, поэтому последние слова были обращены скорее к приплюснутому глиняному чайнику с белым цветком у носика. — Боюсь, что с братом-наставником Ли случилась одна из тех неизмеримо глупых историй, поверить в реальность которых сложно именно из-за их глупости. — Потирая озябшие руки, посетовал Младший Мастер Вершины Ясного Глаза. — И, боюсь, я был ей одной из причин. — Тогда, пока Верховный Мастер Фэн слушает рассказ Ли Тайо, я послушаю твой. В непрозрачной тишине, окутавшей дом, было нечто грустное и бессильное. Син Луан ощущал, как у него саднит горло после долгого рассказа — и как саднит душа от того, что он буквально свидетельствовал против себя. Пусть сейчас общество брата-наставника Ли он находил скорее утомительным, нельзя было не признать, что он был одним из немногих, кто находил предыдущего — оригинального — Син Луана неплохим приятелем. Цзе Юйшен сидел ровно и недвижимо, наклонив голову так, что глаза прятались в тени густых недобрых — или же печальных? — бровей. — Значит, — произнёс он негромко. — Ты утверждаешь, что… — Предполагаю. — Уточнил Син Луан. — Я не могу ничего утверждать, поэтому мне остается только делать предположения. Мастер Цзе говорил, что у него были сомнения в отношении меня, так что, вероятно, я действительно когда-то желал ему смерти. И планировал осуществить свой план при участии брата-наставника Ли, для чего придумал легенду как раз ему по вкусу. — В первую часть я могу поверить. Но сомневаюсь, что ты действительно знал, что по вкусу Младшему Мастеру Ли, а что нет. Глава Вершины Ясного Глаза поднялся с места и снял с полки несколько небольших глиняных банок. Заглянул в одну, поднёс к носу крышку другой. Щепотку из первой, две из второй, ещё одну из третьей — уже в другой чайник: узкий и высокий, недовольно изогнувший ручку и надменно задравший короткий носик. — Не отменяя сказанного тобой, я хотел бы подарить тебе мысль, которая покажется тебе новой. И хотел бы, чтобы ты на ней ненадолго задержался. — Наполняя чайник неспешно пузырящейся водой, Цзе Юйшен говорил медленно и обстоятельно. — Думал ли ты, что Ли Тайо мог стать началом очередного твоего пути, ведущего к погибели? Способность Ли Тайо добиваться своих целей привлекла тебя, и ты, разумеется, мог захотеть использовать её себе на благо. Однако ты вряд ли знал о моих планах, и о том, что окажись чаша Двух Лиц в твоих руках, я бы не преминул использовать её против тебя. Что же касается Ли Тайо — он, как следует из твоего рассказа, встречал таинственного советчика — точнее, в знакомом ему наименовании, знатока дорог, уже после того, как ты рассказал ему выдуманную легенду. Однако же Младший Мастер Ли не загадал знатоку дорог ни одного желания, которое тот мог бы исполнить. И всё же желание Ли Тайо было исполнено — то самое, которым он был одержим. Могла возникнуть ситуация, в которой обоим сложно было сделать какие-то дальнейшие ходы: желание исполнено, но не озвучено, озвученное же не являлось желанием. Таинственному советчику пришлось самому просить Ли Тайо о том, что было нужно ему: о разрушении алтарей Вейфен Чжуге. Но, если я правильно понимаю законы, по которым существуют небеса, наш неуловимый знакомый не мог не дать Младшему Мастеру Ли что-то взамен. Разлив чай по толстостенным широким пиалам, Цзе Юйшен снова потёр переносицу перед тем, как продолжить говорить: — Я бы, в свою очередь предположил, что воля знатока дорог помогла Ли Тайо обрести искомое быстро и незаметно. Но, поскольку достижение этой цели не было обговорено с таинственным советчиком, он смог сохранить осмотрительность, и тем самым — не зная того и не желая того — спасти тебя равно как от обретения чаши Двух Лиц, так и от его последствий. Эта же осмотрительность, или, быть может, просто удача, повернула руку Ли Тайо так, чтобы самому не пить из чаши. Если бы он сделал это, то, вероятнее всего, сохранил всё в тайне и предпочёл бы смерть обещанному проигрышу. Слушать то, как спокойно и печально Цзе Юйшен говорит о том, что мог бы убить своего Младшего Мастера, было затруднительно. Син Луан старался дышать размереннее, но его неторопливые и беззвучные вдохи и выдохи то и дело нарушала подлая икота ужаса. А чего он ожидал, если принёс ему очередное подтверждение собственной подлости? Горячих объятий? Не раздался стук в дверь — она беззвучно вздрогнула несколько раз, и глава Вершины Ясного Глаза поспешил открыть её. Однако на пороге стоял не тот, кого они ждали.