Глава 14: День после объявления

      Гроза ушла к утру, но воздух остался тяжёлым — влажным, густым, будто ночь не закончилась до конца, а просто отступила на шаг. Поле уже было подготовлено: грязь утоптали, флаги натянули, крики разносились быстрее, чем обычно — звук цеплялся за влажный воздух и не отпускал. Это был день турнира. Доспехи звенели, лошади били копытами, толпа шумела, как море перед бурей.

***

В лордской ложе было спокойнее. Бейлор и Мейкар стояли у края помоста, не садясь, а между ними Матарис. Он не учавствовал, но понимал, что на него смотрят, его сравнивают, оценивают. Валар вышел на поле под гул голосов. Он двигался спокойно, уверенно — без лишнего жеста, без показной бравады. И именно поэтому на него смотрели. — Смотри внимательно, — тихо сказал Бейлор, не глядя на сына. — Не на копьё. На то, как он держится до удара. Матарис кивнул. Он смотрел, но краем глаза — не туда, куда должен был. Мейкар заговорил, не отрывая взгляда от поля: — Дейн ведёт себя так, будто всё здесь его. Смех. Подарки. Женщины. Бейлор ответил спокойно: — Он молод. Мейкар усмехнулся краем губ: — Молодость — не оправдание. Особенно когда речь идёт о чужих женщинах. Матарис не двинулся, но челюсть сжалась. — Девочка либо не понимает, что делает, — продолжил Мейкар так же ровно, — либо прекрасно понимает и играет. Теперь тишина была другой. Матарис резко сказал: — Это был просто подарок. Мейкар повернул голову на племянника и тихо сказал: — Тогда тебе стоит решить, почему это тебя задело. Матарис не ответил, потому что не мог. Он не хотел думать, что Эйнора играет с ним. Но Алан Дейн.. это было другое, но признаваться что он его раздражает не хотелось.

***

Галереи уже наполнились людьми — не так шумно, как внизу, но плотнее, внимательнее. Здесь смотрели дольше, чем позволено, и говорили тише, чем хотелось. Поле гудело, но наверху всё ощущалось иначе — как будто события происходили ближе, чем были на самом деле. Эйнора стояла у каменного ограждения, рядом Алина и Ирэн и чуть в стороне Алан. Как будто “чуть в стороне” было его естественным местом — но при этом он всегда оказывался внутри любого круга. Алина наклонилась вперёд, всматриваясь вниз: — Он сегодня собраннее. — Кто? — тихо спросила Ирэн. — Берик.. или мне так кажется. Ирэн мягко улыбнулась: — Ты просто начала смотреть на него внимательнее. Эйнора не вмешалась. Она тоже смотрела вниз, но не на Берика и не на поле. Её взгляд переодически услкользал в лордскую ложу. Алан это заметил, но ничего не сказал, только чуть повернул голову в её сторону. — Принц сегодня… — он сделал паузу, подбирая слово, — не в духе. Эйнора не повернулась. — Ты с ним говорил? — Достаточно, — легко ответил он. — Чтобы понять, что я ему не по вкусу. Сказано было почти с усмешкой, но не совсем шуткой. Будто признавая факт, но пытаясь его сгладить. Алина коротко взглянула на него: — Ты многим не по вкусу. — Я к этому привык, — пожал плечами Алан. Эйнора всё же посмотрела на него. — Ты и не стараешься. — Стараюсь, — мягко возразил он. — Просто не в ту сторону. Его взгляд ушёл вниз. Зацепился. Манфред Дондарион. Манфред держался чуть в стороне, но не терялся в толпе. Ни ростом, ни голосом. Он был ниже Алана почти на голову — но шире в плечах, плотнее, собраннее. Не тот, кто тянется вверх — тот, кто давит вперёд. Рыжие, чуть вьющиеся волосы выбивались из-под повязки, и в них было больше огня, чем в его цветах. Чёрное с пурпурным сидело на нём тяжело — как будто не украшало, а подчёркивало силу. В нём не было лёгкости, зато было ощущение, что если он пойдёт на тебя — остановить его будет сложно. Алан чуть прищурился, едва заметно. Лёгкость с него не ушла, но стала тоньше. — А вот ему я точно не нравлюсь, — сказал он почти вполголоса. Ирэн тихо выдохнула сквозь улыбку: — Это взаимно? — Надеюсь, — спокойно ответил он. И в этот момент он сказал, почти между прочим, глядя вниз: — Ему идут доспехи... И только сейчас он понял, что озвучил мысль в слух, он сразу повернул голову на девушек. Алина рассмеялась первой, Эйнора подхватила, а Ирэн пыталась скрыть смех в улыбке. Смех был легкий непринужденный, как будто Алан рассказал очень забавную шутку. И эту легкость заметили.

***

Матарис сразу повернул голову услышав смех. Она смеялась так же, как и тогда, расслаблено, легко. Слишком естественно, чтобы это было игрой. Она снова взглянула на лордскую ложу, и в этот раз их взгляды встретились. Она не отвернулась, как это было в предыдущие дни, Маттарис тоже не отводил взгляда. Но тут они оба повернули головы на голос с поля.

***

На поле уже вызывали пары, голоса перекрывали друг друга. Манфред Дондарион снял перчатку, бросил её оруженосцу. Услышав легкий девичий смех, посмотрел на галерею, и увидел Алана. Снова в окружении девушек, снова слишком легко. Оскалившись Манфред произнес: — Раз уж вы сегодня так щедры на внимание, может, покажете его и на поле? Или отсюда труднее понравиться? Алан моргнул на мгновение, вначале не совсем понимая ему ли адресовались эти слова, потом усмехнулся легко, без тени раздражения. — Я постараюсь не разочаровать. И это было хуже, чем любой едкий ответ, который он мог произнести. У Манфреда в глазах загорелся огонек азарта.

***

Они вышли на поле. Шум вокруг поднялся, но в лордской ложе было тихо. Матарис смотрел, не как зритель, как мужчина. Оценивая. Манфред двигался чётко, каждое движение выверено. Алан же иначе, легче, как будто не напрягался до конца. Первый удар был жёсткий. Манфред проверял противника. Копья разошлись. Оба остались в седле. Второй заход. Манфред пошёл жёстче — без игры. Алан — наоборот, почти лениво. И это злило сильнее, чем если бы он пытался выиграть. Третий заход. Удар глухой, точный. Манфред выбил его из равновесия — не полностью, но достаточно. Алан удержался, но уже не выглядел так уверенно, как вначале. Толпа отреагировала — громче, чем раньше, кто-то засвистел, кто-то засмеялся. Матарис не отвёл взгляда от поля. Он больше не смотрел на бой как на зрелище, он разбирал его. Как Манфред идёт в корпус, не спешит, но давит. Как Алан держится выше, свободнее, как будто доспех ему не мешает, а лишь подчёркивает движения. Он отмечал не удары, а ошибки, привычки, слабые места. И в какой-то момент понял: он смотрит не на бой, а на человека. Ждет когда же он сделает непростительную ошибку, и его выбьют из седла. Но в тоже время это не был взгляд на соперника на турнире, скорее на того, с кем однажды придётся столкнуться иначе. Наверху Эйнора сначала следила за поединком, как и все. Но быстро потеряла к нему интерес. Она знала, что Манфред будет стараться из-за всех сил, а Алан учавствует не чтобы победить. Она повернула голову и нашла Матариса глазами снова. Он не двигался, не переговаривался, не отвлекался. Он смотрел вниз — но не так, как остальные. Жёстче, точнее, как будто уже не зритель. И это было… новым. Ирэн чуть склонилась к Алине, сказала что-то тихо — та усмехнулась. Эйнора тоже улыбнулась, но взгляд снова вернулся к нему. Он даже не заметил, был слишком сосредоточен. И это зацепило сильнее всего. На мгновение в ней мелькнула мысль — лёгкая, почти игривая: а если… Она задержала взгляд дольше, чем нужно, не прячась, не отворачиваясь, проверяя. Внизу раздался удар, сильнее предыдущих. Матарис не шелохнулся, лишь краем губ улыбнулась. Она повернула голову и увидела, Манфред выбил Алана из седла.