Глава 17: Ночной разговор

      Ночью тренировочный двор сжимался. Днём он был широким, открытым, наполненным шумом и движением. Теперь же только камень, тени и редкие факелы, от которых свет ложился пятнами. Матарис ударил, деревянный манекен глухо отозвался. Ещё раз. Сильнее. Дерево скрипнуло. Он не остановился. Удар чуть мимо, лезвие скользнуло, сорвалось, он резко перехватил рукоять. Выдохнул сквозь зубы и ударил снова. Как будто это могло что-то исправить. — На турнире ты тоже так будешь драться? Голос прозвучал сзади спокойно, но Матарис даже не обернулся и продолжил наносить удары. — Нет. — Тогда зачем? Теперь он остановился, медленно опустил меч, обернулся. Валар стоял у входа в двор без доспеха, без плаща, как будто вышел ненадолго и задержался. Смотрел прямо без насмешки, но и без мягкости. — Просто тренируюсь. — Врёшь. Коротко без нажима. Матарис чуть дёрнул челюстью. — Тебе не обязательно. — Мне нет, — перебил Валар. — Тебе да. Ветер прошёлся по двору, дернул пламя факелов. — Пойдём, — сказал Валар уже тише. — Здесь ты только хуже сделаешь. Матарис стоял секунду будто раздумывая стоит ли ему идти за братом. Сжал пальцы на рукояти до белезны костяшек. Потом резко вогнал меч в стойку и пошёл за ним.

***

Комната Валара была тёплой, меньше, чем у старших, но обжитой без лишней показности. Плащ на спинке кресла, кувшин вина на столе, окно приоткрыто — впускало ночной воздух. Валар налил сразу два кубка. Один поставил перед Матарисом, но тот сел не сразу. Сначала прошёлся по комнате, остановился будто что-то проверяя и потом только сел. Не говоря ни слова взял кубок, но не стал пить. Тишина повисла неуютно, не потому что сказать нечего, а потому что слишком многое. — Ты сегодня на неё смотрел, — сказал Валар, как будто между прочим. Матарис не поднял взгляд все смотрел на кубок в своей руке. — На кого? Валар усмехнулся коротко. — Не начинай. Матарис сделал глоток, слишком резко. Слегка скривился. Все же он не понимал, что такого находят все в вине. — И что? — Ничего. Просто раньше ты так не смотрел. — Как? Валар пожал плечами. — Как будто кто-то заберёт, если отвернёшься. — Глупость, — сказал Матарис слишком быстро. — Возможно. Валар отпил спокойно вино, поставил кубок. И только потом спросил: — Тогда что тебя злит? — Меня ничего не злит. Валар кивнул, как будто согласился, но взгляд не отвёл. Матарис поднял взгляд на брата, и сжал пальцы чуть сильнее. — Этот Дейн… — Что с ним? — С ним. не так всё просто… Валар не перебивал, ждал, смотрел внимательнее, а потом сказал. — Он тебя раздражает. Не вопрос, факт. Матарис усмехнулся без веселья. — Он подарил ей украшение. При всех. — Он подарил не только ей. — Это ничего не меняет. Валар откинулся на спинку кресла. Матарис добавил тише, жестче: — Это моя невеста. Валар кивнул не споря, наоборот соглашаясь. — Да — спокойно сказал он. — Это выглядит плохо. Но дело не в нем. Матарис нахмурился и резко поднял взгляд на брата. — Он сделал ход. Громкий. Показательный. Теперь когда он появится рядом с ней, все будут смотреть не на него. А на тебя. — И что тогда? — У тебя есть три варианта — Запретить. Показать, что тебя это задело. Или сделать вид, что это ниже тебя. Любой из них — выбор. Но каждый что-то о тебе скажет. Матарис провёл рукой по волосам, раздражённо. — Она могла хотя бы… Он замолчал, не став продолжать, что хотел сказать. Валар не стал заканчивать его мысль, а спросил: — Что? Матарис сжал челюсти будто старался не сорваться на крик. — Показать. — тише: — Что это не правильно… Валар смотрел на него спокойно: — А она что сделала? — Приняла спокойно. Как будто это ничего не значит. Он снова сделал большой глоток, но уже не скривил лицо от горечи напитка. — И сказала, что я «хороший» Валар выдохнул чуть медленнее — Понимаю. — Нет, не понимаешь. — резко, жестче: — Так не говорят тем, кого выбирают. Валар снова понимающе кивнул. — Тогдаты злишься не на него, и даже не на неё. А на то, как это выглядело. Матарис усмехнулся с горечью, признавая свои неприятные мысли вслух: — Как будто я и так есть возле неё… и меня не нужно замечать, учитывать. Он провел рукой по лицу раздраженно, как будто хотел стереть с себя слова, которые сам произнес. Валар чуть наклонил голову. — А ты действительно хочешь, чтобы тебя учитывали? Матарис не ответил, но этого и не требовалось. — Тогда перестать стоять так, будто тебе достаточно того, что есть. — И что это значит? — Ты все время рядом с ней так, будто боишься занять место. Как видишь другие — нет. Матарис сжал пальцы сильнее на кубке. Перед глазами мелькнуло: Алан стоит слишком близко, слишком уверено. А Эйнора спокойная, принимающая. И он — слишком аккуратный, слишком правильный. Он медленно выдохнул. — Я не буду запрещать. — Сказал он спокойно, но жетско. — И не буду устраивать сцену. Он вздохнул и кивнул скорее сам себе, чем брату, принимая окончательное решение: — Но я не буду больше делать вид, что меня это не касается. — Конкретнее. — Я не буду ждать, пока она сама решит, кто я для неё. — И? — И перестану вести себя так, будто это не имеет значения. Валар кивнул очень легко. — Только не перепутай. Давление — это слабость. Присутсвие — это сила. Матарис снова пригубил кубок с вином, но не стал пить. Теперь он не просто знал, что его задело. Он понял, что именно с этим делать.