Часть 2

Каир. Кабинет президента. Анвар Садат стоял у стола, склонившись над картой. Лампа отбрасывала резкий свет на Синай — линии фронта, стрелки наступлений, отметки соединений. Получилось. Слишком хорошо получилось. Евреи не успели собрать резервистов. Американцы застряли в своих процедурах — помощь не пришла вовремя. То, что задумывалось как ограниченный удар, как демонстрация силы, чтобы заставить Израиль сесть за стол переговоров, оборачивалось чем-то иным. Садат медленно выпрямился. Он не хотел разгрома. Ему нужен был шок — не крах. Но на севере все вышло из-под контроля. Сирийцы продавили оборону на Голанские высоты и спустились вниз, в долину. Это уже не было ограниченной войной. Это было начало чего-то большего. Садат провел пальцем по карте, остановившись на узких нитях дорог. перевал Митла. перевал Гиди. Ключ к Синаю. Ключ — и ловушка. Он знал, что там нет прикрытия. За пределами плотного зонтика ПВО египетская армия становилась уязвимой. Там вступит в игру израильская авиация. Его солдаты. Его дети. Под ударами с неба. Садат закрыл глаза на мгновение. Он мог остановиться. Закрепиться на достигнутом. Провозгласить победу. Но тогда… Он вспомнил имя, которое висело над всей страной, как тень. Гамаль Абдель Насер. Садат сжал губы. Он не мог выглядеть слабее. Не мог позволить себе сомнение. История не прощает тех, кто останавливается на полпути. — У меня нет выбора, — тихо сказал он, будто убеждая самого себя. 10 октября 1973 года. Синай. Египетские танки шли вперед. Колонны двигались через перевалы — медленно, с боями, под постоянной угрозой. Каменистые склоны, узкие дороги, пыль, гарь. В другом мире здесь стояли бы свежие израильские резервы. Укрепленные позиции, засадные группы, артиллерия. Перевалы стали бы могилой для наступающих. Но не сейчас. Север горел. Там, на Голанах, шли танки Хафез Асад, и все, что могло остановить египтян, было брошено туда. Здесь остались лишь те, кто не успел уйти. И они сражались. Израильские подразделения били из засад, отступали, снова били. Несколько танков, против колонн. Они жгли машины на узких участках, задерживали продвижение, но остановить поток уже не могли. Египтяне шли вперед, теряя технику, людей, но не останавливаясь. Авиация появилась — но слишком поздно и слишком разрозненно. Удары наносились, но не ломали наступление. 11 октября. К вечеру перевалы были пройдены. Над одним из высотных участков, среди пыли и обгоревших остовов техники, капитан Махмуди выбрался из танка. Его лицо было черным от копоти, губы пересохли. Он достал свернутый флаг. Медленно, с усилием, поднялся по камням. Ветер тянул ткань, как будто пытаясь вырвать ее из рук. Он закрепил древко между камней. Красно-бело-черное полотнище развернулось над перевалом. Египет стоял здесь. Впервые за долгое время — не отступая. Внизу продолжали гореть танки. А далеко, за песками, уже начиналась другая война — та, к которой никто не был готов.