Часть 4

Утро понедельника пахло хлоркой, дешёвым кофе из автомата и коллективным отчаянием. Чон Сан сидел за своей партой — один, потому что Гви Нам традиционно опаздывал на первую смену — и пялился в окно. На подоконнике стоял стаканчик с американo. Рядом — два пакетика сливок, нетронутых. Он не ждал. Правда. Просто... отмечал факты. Дверь класса распахнулась с грохотом, от которого учительница Пак вздрогнула и уронила указку. — Явился, — сказал кто-то с задних рядов. Гви Нам влетел в класс как ураган: волосы дыбом, под глазом свежий синяк (откуда — лучше не спрашивать), на губах — довольная улыбка человека, который только что победил в споре с самим собой. И он направился прямо к Чон Сану. — Привет, — сказал громко, на весь класс. И, не дожидаясь ответа, наклонился и поцеловал Чон Сана в макушку. Так, как будто это было самым обычным делом в мире. В классе стало тихо. Настолько, что было слышно, как пролетела муха и разбилась о стекло. Чон Сан медленно повернул голову. Посмотрел на Гви Нама. В его взгляде читалось: «Ты обещал без слюней. Ты специально?» Гви Нам ответил взглядом: «Я сдержал слово. Это был не поцелуй в губы. Технически». — Садись, — сказала учительница Пак осипшим голосом. — И прекратите... это. — Что «это»? — невинно спросил Гви Нам, плюхаясь на своё место. — Мы просто здороваемся. У нас любовь. Кто-то хихикнул. Кто-то, наоборот, побледнел. Чон Сан демонстративно отвернулся к окну, но его уши покраснели. Гви Нам заметил и счёл это личной победой. --- Перемена. Коридор около столовой. Чон Сан пытался пройти к автомату с водой, но путь ему преградили. Три человека. Точнее — три статуи всеобщего недоумения. В центре стояла Нам Он Чо. Рядом — Ли Су Хёк, который держался так, будто готовился защищать её от ядерного удара. Чуть поодаль — Чхве Нам Ра с неизменным блокнотом в руках и Ли На Ён, которая жевала жвачку и смотрела на Чон Сана так, будто он только что признался в любви её младшей сестре. — Чон Сан-и, — начала Он Чо осторожно, как сапёр на минном поле. — Мы хотим поговорить. — О чём? — спросил Чон Сан, хотя прекрасно знал о чём. — О тебе и... — Она запнулась, как будто имя Гви Нама было заклинанием, которое нельзя произносить вслух. — О нём. — А что с нами? — Вы... встречаетесь? — спросила Нам Ра, поправляя очки. В её голосе не было осуждения. Только чистое, академическое любопытство. Как у биолога, который нашёл новый вид таракана. Чон Сан хотел сказать «нет». Хотел сказать «это не ваше дело». Хотел сказать «отъебись». Но в этот момент за его спиной раздался голос: — А ты сомневаешься, Нам Ра-ши? — Гви Нам подошёл незаметно, как чёрт из табакерки. И, не спрашивая разрешения, обвил рукой талию Чон Сана. Чон Сан внутренне замер. Рука Гви Нама была тяжёлой и горячей. Она лежала на его боку — чуть ниже рёбер, чуть выше таза. Идеально. Бесяче идеально. — Мы пара, — объявил Гви Нам, сверкая улыбкой. — Красивая, да? Я — красивый, он — красивый. Что ещё нужно для счастья? — Согласие, — тихо сказал Су Хёк. — Есть, — Гви Нам сжал пальцы на талии Чон Сана. — Правда, Сан-и? Все взгляды устремились на Чон Сана. Он стоял с каменным лицом. Рука Гви Нама на его талии жгла — не буквально, но почти. Где-то глубоко внутри, в той самой ладони, что умела рождать пламя, заворочалось что-то тёплое. Нет, не злое. Раздражённое. Смущённое. Но Чон Сан не был бы собой, если бы поддался эмоциям. — Встречаемся, — сказал он ровным, скучающим голосом. — Да. Чего вы все пристали? Он Чо вздохнула. Облегчённо? Разочарованно? Чон Сан не смог разобрать. — Я просто... я не думала, что тебе нравятся парни, — сказала она. — А я не думал, что тебе нравятся парни с лицом кирпича, — парировал Чон Сан, кивнув на Су Хёка. Су Хёк напрягся. Он Чо покраснела. А Гви Нам за спиной Чон Сана издал звук, очень похожий на сдерживаемый смех. — Ладно, — сказала Нам Ра, закрывая блокнот. — Мы просто хотели убедиться. Это... необычно. — Жизнь вообще необычная штука, — философски заметил Гви Нам. — Например, я вот недавно узнал, что некоторые люди всё ещё думают, что их мнение кому-то нужно. — Гви Нам, — предостерегающе сказал Чон Сан. — Что? Я вежливо. На Ён фыркнула и утащила Нам Ра за локоть. Су Хёк, бросив последний тяжёлый взгляд на Гви Нама, увёл Он Чо в сторону класса. Когда они остались одни в коридоре (ну, почти одни — пара первогодок таращилась из-за угла), Гви Нам убрал руку. — Ну как я? — спросил он, заглядывая Чон Сану в лицо. — Убедительно? — Ты меня облапал. — Я тебя обнял. Есть разница. — Ты положил руку мне на талию. При всех. — Ты сказал «встречаемся». При всех. Чон Сан замолчал. Потому что это была правда. Он сказал. Добровольно. Своим ртом. — ...я тебя убью, — сказал он без выражения. — Уже слышал. — Гви Нам достал пачку сигарет, вытряхнул одну. — Будешь? Чон Сан молча взял. Они пошли к запасному выходу — туда, где не было камер и курили только отморозки. По дороге их пальцы случайно соприкоснулись. Чон Сан отдёрнул руку. Гви Нам закатил глаза. — Ты как девственница на выпускном, серьёзно. — А ты как клоун в цирке. Всем нравится, но никто не воспринимает всерьёз. Гви Нам остановился. Посмотрел на Чон Сана. И в его глазах на секунду мелькнуло что-то острое — не злое, нет. Болезненное. — Меня многие воспринимают всерьёз, — сказал он тихо. — Просто потом жалеют. Чон Сан не нашёлся, что ответить. Он просто закурил и подумал, что этот «договор», кажется, начинает обрастать деталями, которые он не учитывал. Например, тем, что у Гви Нама тоже есть лицо, когда никто не видит.