Часть 5

Всё началось с того, что мама Чон Сана увидела их в школьном дворе. Она приехала привезти ему забытый обед — контейнер с кимчи ччигэ и записку «СЫНОК, ЕШЬ, А ТО ПОХУДЕЕШЬ». И застала картину маслом: её драгоценный Чон Сан сидит на скамейке, курит (ругань будет позже), а какой-то незнакомый парень с лицом серийного убийцы лежит головой у него на коленях и довольно щурится на солнце. — Чон Сан-и, — сказала мама, подходя ближе. Голос был сладким, как патока, и таким же липким. — Кто твой друг? Гви Нам открыл один глаз. Посмотрел на женщину. Улыбнулся — той самой улыбкой, которой он обычно улыбается перед тем, как сделать что-то ужасное. — Здравствуйте, — сказал он, и его голос вдруг стал... нормальным. Вежливым. Почти приличным. — Я Юн Гви Нам. Парень вашего сына. Мама замерла. Чон Сан закрыл лицо рукой. — ...парень? — переспросила она. — Да, — кивнул Гви Нам, умудряясь выглядеть невинно. — Мы встречаемся. Он мне очень нравится. Я к нему хорошо отношусь. Чон Сан убрал руку от лица и уставился на Гви Нама так, будто видел его впервые. Ты кого обманываешь? — говорил его взгляд. Твою маму, — ответил взгляд Гви Нама. Мама переводила взгляд с одного на другого. Потом её лицо разгладилось, и она сказала то, чего Чон Сан боялся больше всего на свете: — Приходите к нам сегодня на ужин. Я приготовлю ттокпокки. --- Ресторан Чон Санов был маленьким, тёплым и пахло чесноком и домашним уютом. Обычно Чон Сан любил этот запах. Сегодня он хотел провалиться сквозь пол. Они сидели за дальним столиком — он, Гви Нам и мама. Мама суетилась, подкладывая Гви Наму добавки, как будто он был голодающим сиротой, а не главным психопатом школы Хёсан. — Ешь-ешь, — приговаривала она. — Ты такой худой. Чон Сан тебя совсем не кормит? — Мам, — процедил Чон Сан сквозь зубы. — А он и правда не кормит, — вставил Гви Нам, отправляя в рот очередную ложку. — Вчера я хотел перекусить, а он сказал «купи сам». Холодно. Чон Сан посмотрел на него. Взглядом «я подожгу твою подушку, пока ты спишь». Гви Нам улыбнулся в ответ — честно, открыто, почти невинно. — А где отец Чон Сана? — спросил Гви Нам, облизывая ложку. Мамина улыбка чуть померкла. Чон Сан напрягся. — Его нет, — сказала она коротко. — Давно. Гви Нам кивнул, как будто это было самое обычное дело. И не стал задавать больше вопросов. Чон Сан выдохнул. С облегчением и почему-то с благодарностью. После ужина мама объявила: — Гви Нам переночует у нас. — Что? — Чон Сан вскочил. — Уже поздно, метро закрывается, а такси дорого. — Мама была непоколебима, как скала. — Я постелю на полу в твоей комнате. — Мама, он не... — Спасибо, — перебил Гви Нам. И улыбнулся ей так, что она растаяла. — Вы очень добры. Чон Сан смотрел на эту сцену с чувством, что его жизнь превратилась в дешёвую дораму. --- Комната Чон Сана была маленькой, но чистой. Плакат с какой-то группой на стене. Стопка учебников на столе. На тумбочке — пепельница, которую он забыл спрятать. — Мама не заходит, — пояснил Чон Сан, проследив за взглядом Гви Нама. — Можешь не париться. Гви Нам уже стянул толстовку и сидел на кровати в одной футболке, разглядывая комнату с любопытством кота, который забрёл на чужую территорию. — Уютно, — сказал он. — Я думал, у тебя тут склад оружия или типа того. — Разочарован? — Немного. Чон Сан кинул ему на пол запасной матрас. Гви Нам посмотрел на него. Потом на матрас. Потом снова на Чон Сана. — Я на полу? — спросил он тоном, будто ему предложили спать в мусорном баке. — А где ты хотел? — На кровати. Вместе. Чтобы тепло было. — Мне не холодно. Я сам греюсь, помнишь? Гви Нам закатил глаза, но послушно сполз на матрас. Устроился, закинув руки за голову. В свете уличного фонаря его лицо казалось чужим — мягче, моложе, без этой вечной наглой усмешки. — Чон Сан, — позвал он в темноту через пять минут молчания. — Мм? — Твой отец... он ушёл или помер? Чон Сан лежал на кровати, глядя в потолок. Потом сказал: — Ушёл. Когда мне было десять. Мама говорит, что «просто ушёл». Я думаю, что он был мудаком. — Понятно, — Гви Нам помолчал. — Мой в тюрьме. Чон Сан повернул голову. Посмотрел на Гви Нама — тот смотрел в потолок, лицо непроницаемое. — За что? — спросил Чон Сан. — Убийство, — ответил Гви Нам так же равнодушно, как говорят о погоде. — Он кого-то зарезал. Я был маленький, не помню. Мать потом пила. Потом её не стало. — Пауза. — Потом меня перевели сюда. В комнате стало тихо. Так тихо, что Чон Сан слышал, как Гви Нам дышит — ровно, спокойно, как будто ничего особенного не сказал. — Гви Нам, — сказал Чон Сан. — А? — Ты поэтому такой? — Какой? — ...никакой. Гви Нам усмехнулся. В темноте это прозвучало не зло, а почти грустно. — А ты поэтому такой? — спросил он в ответ. Чон Сан не ответил. Через минуту он услышал, что Гви Нам заснул — дыхание стало глубже, медленнее. Чон Сан лежал и смотрел в потолок. Потом, сам не зная зачем, спустился с кровати. Сел на пол рядом с матрасом. Положил голову на край — там, где подушка Гви Нама. — Ты чего? — сонно пробормотал Гви Нам, не открывая глаз. — Тихо, — сказал Чон Сан. — Я просто... не хочу спать один. Гви Нам не ответил. Но через секунду его рука нашла плечо Чон Сана и легла сверху — тяжело, уверенно, как будто всегда там была. Чон Сан закрыл глаза. Внутри, в ладони, пульсировало маленькое, спящее тепло. Не огонь. Что-то другое. Что-то, чему он не знал названия. --- Бонус-сцена (утро, мама заходит с завтраком) — Мальчики, завтра... — мама открыла дверь и замерла. Чон Сан спал на полу, свернувшись калачиком, прижавшись спиной к Гви Наму. Гви Нам лежал на боку, обнимая его одной рукой за талию, уткнувшись носом в затылок. Они выглядели... нормально. Как любые подростки, которые слишком устали, чтобы притворяться. Мама тихо закрыла дверь и улыбнулась.