Часть 8

В школе Хёсан было много странных вещей. Призрак в третьем туалете (на самом деле просто гнилая труба). Тайное общество любителей дорам (его возглавляла завуч, шёпотом). И кот. Сиамский кот. Его звали Хёсани (потому что оригинальность в этой школе умерла ещё до основания). У него были голубые глаза, наглое выражение морды и привычка спать на подоконнике в кабинете истории, потому что учительница Пак тайком подкармливала его сушёной рыбкой. Чон Сан любил Хёсани больше, чем всех людей на планете, вместе взятых. Включая Гви Нама. — Ты серьёзно? — спросил Гви Нам, когда они впервые столкнулись с этим фактом. Он стоял в дверях кабинета истории, держа в руке букет (опять чёрных роз — у него была тема), и смотрел, как Чон Сан сидит на корточках и гладит кота. Гладит так, как никогда не гладил Гви Нама. Нежно. Заботливо. С лёгкой улыбкой на лице. — Кис-кис-кис, — мурлыкал Чон Сан. — Хёсани, хороший мальчик. Гви Нам сжал розы так, что хрустнули стебли. — Я принёс тебе цветы, — сказал он громко. — Отлично, положи на стол, — ответил Чон Сан, не оборачиваясь. — У Хёсани болит лапка, он сегодня на неё не наступает. — У него нет больной лапки, он тебя разводит. — Не говори так о нём. Гви Нам закатил глаза, швырнул розы на первую парту и подошёл ближе. Кот поднял голову, посмотрел на Гви Нама своими пронзительными голубыми глазами — и в них читалось: «Я знаю, кто ты. И мне насрать». — Я ненавижу этого кота, — сказал Гви Нам. — А он тебя — нет, — ответил Чон Сан, почёсывая Хёсани за ухом. — Он просто не тратит время на тех, кто ему неинтересен. — Это был пассивно-агрессивный намёк? — Это был факт. Гви Нам плюхнулся на стул и скрестил руки на груди. Чон Сан просидел с котом ещё десять минут. Десять. Минут. Гви Нам считал. --- Через неделю ситуация не улучшилась. Гви Нам пришёл в школу пораньше, чтобы застать Чон Сана одного. И застал его... с котом. Хёсани сидел на коленях у Чон Сана и пил молоко из блюдца, которое тот специально принёс из дома. — Ты приносишь ему молоко? — голос Гви Нама сорвался на фальцет. — Он любит молоко. — А я люблю тебя! Ты мне молоко приносил? Чон Сан поднял на него спокойный взгляд. — Ты не кот. — Это дискриминация! Хёсани зевнул, обнажив розовый рот, и прищурился на Гви Нама. В этом прищуре читалось: «Он мой. Уйди». Гви Нам почувствовал, как в груди закипает что-то тёмное и нехорошее. Ревность. К коту. Он, Юн Гви Нам, главный психопат школы, ревнует своего фиктивного парня к сиамскому коту. — Я даже ночевал у тебя, — сказал он. — А его ты ночевать не звал. — Он спит в кабинете истории, — ответил Чон Сан. — У него там лежанка. — И чья это заслуга, а? Чья? Твоя! Ты купил ему лежанку! А мне купил? — Тебе не нужна лежанка. Ты спишь на моём плече. Гви Нам открыл рот, закрыл, снова открыл. Аргумент был железобетонным. — Я требую, чтобы ты уделял мне больше внимания, чем этому пушистому мудаку, — сказал он наконец. Чон Сан посмотрел на кота. Потом на Гви Нама. Потом снова на кота. — Хёсани красивее, — сказал он. — Что? — У него голубые глаза. И шёрстка блестит. И он не ноет. — Я не ною! — Ты сейчас ноешь. Гви Нам вскочил. Чон Сан даже не вздрогнул. Хёсани тоже — только уши прижал, готовясь к драке, но не встал с места. — Я ухожу, — объявил Гви Нам. — Хорошо. — И не вернусь! — Конечно. — ...а если я не вернусь, ты будешь же скучать? Чон Сан задумался. На секунду дольше, чем следовало. — Хёсани будет, а я...наверно, — сказал он наконец. Гви Нам вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Через пять минут он вернулся. С пакетом корма для котов. — На, — буркнул он, швыряя пакет на колени Чон Сану. — Я купил. Дорогой. Импортный. Потому что я, блядь, лучше любого кота. Чон Сан посмотрел на пакет. Потом на Гви Нама. — Ты купил корм для кота, которого ненавидишь? — Я купил корм для кота, которого любишь ТЫ, — поправил Гви Нам, отводя взгляд. — Это разные вещи. Хёсани спрыгнул с колен, подошёл к пакету, понюхал. Потом — Гви Нам поклялся, что это не игра воображения — кот кивнул в его сторону. Один раз. Медленно. Как будто признавая: «Ладно, ты не бесполезен. Возможно». — Он меня одобрил? — не поверил своим глазам Гви Нам. — Похоже на то, — Чон Сан почти улыбнулся. — Поздравляю. Ты вступил в элитный клуб. — Какой? — Тех, кого Хёсани не царапает. Гви Нам посмотрел на свои руки. Целые. Не тронутые. — ...это лучший комплимент в моей жизни, — сказал он серьёзно. --- Бонус-сцена (на следующий день, на крыше) Гви Нам сидел на парапете, болтая ногами. На коленях у него... лежал Хёсани. — Ты предатель, — сказал Чон Сан, глядя на эту картину. — Он сам пришёл, — ответил Гви Нам с плохо скрываемым ликованием. — У тебя больше нет монополии. Хёсани мурлыкал и тёрся мордой о руку Гви Нама. Чон Сан почувствовал укол ревности. Острую, нелепую, совершенно необъяснимую ревность. К своему же парню. Из-за кота. — Я больше не буду приносить ему молоко, — сказал он. — А я буду, — парировал Гви Нам. — Я буду приносить ему сливки. И рыбу. И маленькие такие колбаски, знаешь, в нарезке? — Ты чудовище. — Это ты чудовище. А я просто человек, который завоевал сердце твоего кота. — Гви Нам поднял на него сияющие глаза. — Теперь я официально лучше, чем ты. Даже Хёсани так считает. Чон Сан молча подошёл, сел рядом. Хёсани переполз с колен Гви Нама на колени Чон Сана — и продолжил мурлыкать. — Ничья, — констатировал Чон Сан. — Согласен, — кивнул Гви Нам. — Но в следующей битве я выиграю. — В какой битве? — За право спать у тебя на коленях вместо кота. Чон Сан посмотрел на Гви Нама. Потом на кота. Потом снова на Гви Нама. — Ты слишком большой, — сказал он. — Я помещусь. — Не поместишься. — Помещусь. Хёсани чихнул. Это прозвучало как «идиоты». Чон Сан и Гви Нам переглянулись и почти одновременно послали друг друга нахуй.