Часть 9

В школе Хёсан физкультура была не уроком, а формой выживания. Спортзал пах потом, старой резиной и страхом. Учитель физры, мужик с лицом, которое видело Корейскую войну и не впечатлилось, раздавал форму и команды, не повышая голоса. Его никто не слушал. Его все боялись. Справедливо. — Сегодня играем в волейбол, — объявил он. — Две команды. Старшие против младших. Первоклашки замерли. Их глаза расширились, как у хомяков перед утилизатором. Потому что «старшие» — это был Ли Чон Сан и Юн Гви Нам. (Это пиздец) Чон Сан стоял у стены, засунув руки в карманы шорт, и смотрел в одну точку. Ему было скучно. Ему всегда было скучно на физре, потому что бегать — это глупо, прыгать — ещё глупее, а потеть — просто оскорбительно для его образа жизни. Гви Нам, наоборот, светился. Он крутил мяч на пальце, скалился и стрелял глазами по первоклашкам, как снайпер по мишеням. — Смотри, как трясутся, — шепнул он Чон Сану, кивая в сторону младших. — Как зайцы перед удавом. — Не трогай их, — лениво ответил Чон Сан. — Я ничего и не делаю. Пока. — Гви Нам. — Ладно-ладно. Я буду нежен, как мать Тереза. Чон Сан посмотрел на него с таким выражением, которое говорило: «Мать Тереза выколола бы тебе глаза собственной розой». Их третьим в команду поставили первоклашку по имени Мин Су. Маленький, щуплый, с очками, которые сползали на кончик носа. Он трясся так сильно, что его кроссовки стучали по полу, как отбойный молоток. — Я... я буду стараться, — выдавил он, глядя на Чон Сана и Гви Нама снизу вверх. — Не ссы, — сказал Гви Нам добродушно, хлопнув его по плечу так, что Мин Су чуть не упал. — Мы тебя не съедим. Сегодня. — Гви Нам, — предостерегающе сказал Чон Сан. — Сегодня, блядь, особый день, я просто пошутил. Мин Су не успокоился. Он вообще, кажется, перестал дышать. --- Свисток. Игра началась. Первоклашки на той стороне сетки выглядели как стадо, которое ведут на бойню. Их капитан — девчонка с короткой стрижкой и бешеными глазами — пыталась организовать защиту, но её голос тонул в общем хоре «ой-ой-ой». Гви Нам подал. Мяч полетел со скоростью пули. Приземлился ровно в центре вражеской половины. Никто даже не дёрнулся. Просто стояли и смотрели, как он отскакивает от пола и укатывается под трибуны. — Один-ноль, — сказал учитель равнодушно. — Это было слабо, — заметил Гви Нам. — Я мог сильнее. — Не надо сильнее, — сказал Чон Сан. — Они плакать будут. — А я посмотрю. Чон Сан закатил глаза и занял позицию у сетки. Ему не хотелось играть. Он вообще не понимал смысла в этом мероприятии — бегать за мячом, когда можно просто сидеть и курить. Но Гви Нам выпросил: «Сан-и, ну пожалуйста, будет весело, я обещаю». «Весёлое» для Гви Нама обычно означало «чья-то травма». Мяч прилетел на их половину. Мин Су попытался его отбить, но промахнулся и шлёпнулся лицом в пол. — Живой? — спросил Чон Сан, не двигаясь с места. — Да, — пискнул Мин Су из-под очков. — Молодец. Вставай. Гви Нам подхватил мяч, покрутил его на пальце, и вдруг его взгляд упал на первоклашку с той стороны — парня с наглым лицом и руками в карманах. Тот не трясся. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Гви Нама с вызовом. — О, — сказал Гви Нам. — А это кто у нас? — Неважно, — ответил Чон Сан. — Важно. Он на меня так смотрит, будто я говно. — Ты и есть говно. — Но он этого не знает. Откуда ему знать? А он смотрит. — Гви Нам сощурился. — Это неуважение. Чон Сан вздохнул. Он знал этот тон. Это был тон «я сейчас сделаю глупость». — Гви Нам, мы просто играем в волейбол. — Конечно. Просто играем. Гви Нам подал. Мяч полетел не в центр, а прямо в того парня. Точно в лицо. Тот не увернулся. Мяч врезался ему в нос с противным хлюпающим звуком. Парень охнул, схватился за лицо, и из-под пальцев потекла кровь. — Ой, — сказал Гви Нам невинно. — Промахнулся. — Ты целился, — констатировал Чон Сан. — Ну, может быть, чуть-чуть. Учитель физры дал свисток. Посмотрел на Гви Нама. Посмотрел на кровь на полу. Потом на Чон Сана. — Чон Сан, замени его. Ты подаёшь. — Я не умею подавать, — солгал Чон Сан. — Научишься. Чон Сан подошёл к линии подачи. Взял мяч. Посмотрел на первоклашек. Те смотрели на него — с ужасом, потому что Гви Нам был предсказуемым злом, а Чон Сан... Чон Сан был непредсказуемым. Никто не знал, что он сделает. Он подбросил мяч. Ударил. Слабо, лениво, без всякого интереса. Мяч перелетел сетку, шлёпнулся на половину первоклашек и покатился. Одна из девчонок попыталась его поймать, но промахнулась и упала. — Очко, — сказал учитель. Чон Сан пожал плечами и вернулся на место. — Ты мог лучше, — сказал Гви Нам, когда он проходил мимо. — А зачем? — Чтобы они боялись. — Они и так боятся. Посмотри на Мин Су. Он обмочился, кажется. Мин Су стоял в углу, трясясь мелкой дрожью, и делал вид, что его здесь нет. — Бедный ребёнок, — сказал Гви Нам без капли сочувствия. — Ладно, давай закончим это быстро. Я хочу курить. Они закончили за семь минут. Счёт был 15:0. Первоклашки не забили ни одного очка. Ни даже не прикоснулись к мячу — потому что каждый раз, когда он прилетал на их половину, они просто расступались, как море перед Моисеем. В конце игры учитель физры посмотрел на табло, потом на команду младших, потом на Чон Сана и Гви Нама. — Вы садисты, — сказал он. — Мы победители, — поправил Гви Нам. Чон Сан молча пошёл к выходу. Ему было всё равно. --- Бонус-сцена (раздевалка) Мин Су сидел на скамейке и переодевался дрожащими руками. Рядом никого — все старшие сбежали, как только прозвенел звонок. Кроме Чон Сана. — Ты как? — спросил Чон Сан, завязывая шнурки. — Х-хорошо, — ответил Мин Су, хотя было видно, что ему плохо. Чон Сан посмотрел на него. На маленького, щуплого, с разбитыми очками (он их уронил, когда падал). На того, кто даже мяч отбить не смог. — Гви Нам — мудак, — сказал Чон Сан. — Но он не злой. Просто больной. Мин Су поднял на него глаза. — А вы? — спросил он. — Я? — Чон Сан задумался. — Я просто устал. Иди, не опаздывай. Мин Су кивнул, схватил рюкзак и выбежал из раздевалки, как будто за ним гнались черти. Чон Сан остался один. Посидел минуту, глядя в стену. Потом из кармана шорт достал маленький пакетик с кормом для Хёсани. — Ты где? — позвал он тихо. Из-под скамейки вылез сиамский кот. Мяукнул. Потерся о ногу Чон Сана. — Ты всё видел? — спросил Чон Сан, насыпая корм на пол. Хёсани посмотрел на него. И в его голубых глазах читалось: «Я всё видел. Ты был не жесток. Ты был никакой. Это страшнее». — Знаю, — ответил Чон Сан, как будто кот сказал это вслух. — Я работаю над этим. Хёсани фыркнул и принялся за корм. Дверь раздевалки открылась. Зашёл Гви Нам. — Ты с котом разговариваешь? — спросил он. — Да. — ...я хочу быть котом. Твоим. — Поздно. Гви Нам сел рядом, взял Чон Сана за руку. Хёсани поднял голову, посмотрел на их переплетённые пальцы, и снова уткнулся в миску. — Он одобряет? — спросил Гви Нам. — Он просто голодный. — Нет, он одобряет. Я чувствую. Чон Сан не ответил. Но его пальцы сжали руку Гви Нама чуть крепче. А на улице, за окном раздевалки, первоклашки всё ещё тряслись и обещали друг другу никогда больше не попадать в одну команду с этими двумя. Им повезло, что они не знали: следующая физра будет через два дня. И они снова будут в одной команде. Потому что учитель тот ещё садист..