Часть 12

Чон Сан проспал завтрак. Проспал линейку. Проспал ор вожатой, которая, говорят, орала так, что у первоклашек пошли носом кровь. Проспал то время, когда все уже вернулись с завтрака и расходились по комнатам. Зато он не проспал момент, когда открыл глаза и увидел, в какой позе они с Гви Намом находятся. Это была не их обычная поза. Не «Гви Нам лежит на плече Чон Сана». Не «Чон Сан спит на коленях у Гви Нама». Не даже «клубок змей, забывших, что они разные виды». Это было нечто. Чон Сан лежал на спине. Гви Нам лежал на нём — не животом на груди, как обычно, а… как бы это описать… поперёк. Его голова уютно покоилась на животе Чон Сана. Одна нога Гви Нама была закинута на бедро Чон Сану. Вторая — свешивалась с кровати. Одна рука Гви Нама была под подушкой. Вторая — засунута под футболку Чон Сану, прямо на голый живот, ладонью вверх, как будто он грелся. Футболка Чон Сана задралась почти до подмышек. Шорты Гви Нама съехали так низко, что это уже граничило с уголовным кодексом. Волосы Гви Нама торчали во все стороны, изо рта у него вытекла маленькая дорожка слюны на живот Чон Сану. И главное — Чон Сан не мог пошевелиться. Потому что, если бы он дёрнулся, Гви Нам бы проснулся. А если бы Гви Нам проснулся, он бы увидел эту позу. И, скорее всего, не захотел бы из неё вылезать. А Чон Сан не был готов к такому разговору в десять утра. — О боже, — раздалось с правой стороны. Чон Сан медленно повернул голову. Су Хёк сидел на своей кровати — один, потому что Он Чо стояла рядом, закрыв лицо руками. Она закрыла лицо руками. Но смотрела сквозь пальцы. — Ты видишь то же, что и я? — спросил Су Хёк хрипло. — Я надеюсь, что нет, — ответила Он Чо из-за ладоней. — Потому что если да, то мне нужна терапия. — Что там? — спросил Чон Сан с каменным лицом. — Твоя футболка, — сказал Су Хёк. — Она там, где не должна быть. — Его рука, — добавила Он Чо. — Она там, где тоже не должна быть. — Это моя футболка и мой живот, — сказал Чон Сан. — Я имею право. — Ты имеешь право на всё, кроме этой позы, — сказал Су Хёк. — Это неподобающе. — Это не моя вина. Он так заснул. — Ты не отодвинулся. — Я спал, дебил. — Ты всегда отодвигаешься во сне. Ты даже кота скидываешь. А Гви Нама не скинул. Чон Сан открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Потому что Су Хёк был прав. Он не скинул Гви Нама. Он даже не пошевелился, чтобы убрать чужую руку из-под своей футболки. — ...это ничего не значит, — сказал он наконец. — Твоя футболка говорит об обратном, — парировал Су Хёк. Он Чо хихикнула. Потом зажала рот рукой. Потом снова хихикнула. Чон Сан закрыл глаза и мысленно попрощался с остатками своей репутации. В этот момент Гви Нам пошевелился. Чон Сан замер. Су Хёк замер. Он Чо перестала дышать. Гви Нам не открыл глаза. Но его рука под футболкой Чон Сана погладила живот. Медленно, сонно, совершенно неприлично. — Ммм, тёплый, — пробормотал Гви Нам, не просыпаясь. — Он меня лапает во сне, — сказал Чон Сан тоном хирурга, сообщающего о смерти пациента. — Мы видели, — ответил Су Хёк. — Сделайте что-нибудь. — Что мы можем сделать? Он спит. Его нельзя будить. Он кусается. — Он не кусается. — Он вчера укусил первоклашку за то, что тот посмотрел на его мороженое. — Это был не укус, это была педагогическая мера. — Он прокусил ему палец до крови. — Палец сам виноват. Он Чо убрала руки от лица. Её щёки были красными, глаза блестели — то ли от смеха, то ли от ужаса. — Чон Сан, — сказала она серьёзно. — Ты сейчас выглядишь так, будто у вас всё по-настоящему. — У нас всё понарошку, — ответил Чон Сан, но в его голосе не было уверенности. Гви Нам снова погладил его живот. Чон Сан дёрнулся. Гви Нам придвинулся ближе и уткнулся носом ему в солнечное сплетение. — Пахнешь как дома, — сказал он сонно. — Мы в лагере, — ответил Чон Сан. — Неважно. Чон Сан посмотрел в потолок. Потом на Су Хёка. Потом на Он Чо. — Если вы расскажете об этом кому-нибудь, — сказал он тихо, — я сожгу ваши вещи. — Огонь в лагере запрещён, — напомнил Су Хёк. — Мой огонь не спрашивает разрешения. Су Хёк и Он Чо синхронно кивнули и сделали вид, что увлечены разглядыванием стены. Чон Сан закрыл глаза и попытался придумать план побега. План не придумывался, потому что Гви Нам во сне начал что-то бормотать про «ещё ложечку» и «Сан-и, не жадничай». --- Час спустя. Ларек с мороженым. Гви Нам проснулся в прекрасном настроении. Он ничего не помнил. Или делал вид, что не помнит. Чон Сан подозревал второе, потому что Гви Нам всю дорогу до ларька улыбался как кот, который нажрался сметаны. Ларёк с мороженым стоял у главного корпуса, и вокруг него всегда толпились люди. Сегодня там были все: Чхве Нам Ра с блокнотом (она записывала ассортимент), Ли На Ён с чупа-чупсом (она смотрела на Нам Ра и не скрывала этого), первоклашки с дрожащими руками, и даже вожатая с лицом «я тут главная, но никто не боится». Чон Сан купил мороженое — пломбир в вафельном стаканчике. Откусил кусочек. Гви Нам тут же его отобрал. — Эй, — сказал Чон Сан. — Я тоже хочу, — ответил Гви Нам и откусил больше половины. — Это моё. — А теперь наше. — Так не работает. — Работает. Я так живу. Гви Нам отдал стаканчик обратно. В нём осталось примерно на два укуса. Чон Сан посмотрел на мороженое, потом на Гви Нама, потом снова на мороженое. — Ты каждый раз так делаешь. — Потому что ты каждый раз покупаешь вкусное. — Купи себе сам. — У меня нет денег. — Я тоже тебе не дам. — Ты уже дал. Косвенно. Через мороженое. Чон Сан доел остатки, глядя Гви Наму прямо в глаза. Гви Нам смотрел в ответ и улыбался. Это было похоже на битву взглядов, только вместо оружия — вафельный стаканчик. — Вы когда-нибудь перестанете? — спросила Нам Ра, не отрываясь от блокнота. — Перестанем что? — спросил Гви Нам. — Быть странными. — Это наша фишка, — ответил Гви Нам, доставая сигарету. — Мы странные, зато вместе. — Вы не вместе, — напомнила На Ён, выплёвывая чупа-чупс. — Вы фиктивные. — Фиктивно вместе, — поправил Гви Нам. — Это почти одно и то же. — Это вообще не одно и то же, — сказала Нам Ра. — Для вас — нет. Для нас — да. Гви Нам закурил, не спрашивая разрешения у вожатой, которая стояла в двух метрах и делала вид, что не замечает. Чон Сан молча достал из кармана Гви Нама вторую сигарету (потому что свои он спрятал, и Гви Нам их всё равно находил и пиздил) и закурил тоже. — Ты мои сигареты пиздишь, — сказал Гви Нам. — Ты моё мороженое пиздишь. Мы квиты. — Не квиты. Мороженое вкуснее. — Сигареты дороже. — Любовь дороже всего. — Какая любовь? Мы фиктивные. — Фиктивная любовь — это тоже любовь. Просто с пометкой «ненастоящая». Чон Сан выпустил дым в небо. Гви Нам тоже. Они стояли рядом, курили, и никто к ним не подходил, потому что боялись. Кроме одного человека. — Чон Сан-сонбэ! — к ним подбежал Мин Су — тот самый первоклашка, который теперь ходил за ними хвостом, как второй кот. — Можно я с вами постою? — Нельзя, — сказал Гви Нам. — Можно, — сказал Чон Сан. — Почему ты всегда разрешаешь? — Потому что он вежливый. — Я тоже вежливый. — Ты украл моё мороженое. — Это была дружеская акция. Мин Су встал между ними, маленький, щуплый, с очками, которые снова сползали. Он посмотрел на Гви Нама. Потом на Чон Сана. — Вы поссорились? — спросил он. — Нет, — ответили они хором. — Тогда почему вы не держитесь за руки? Чон Сан и Гви Нам переглянулись. — Потому что мы не обязаны, — сказал Чон Сан. — Потому что сейчас жарко, — сказал Гви Нам. — Вчера вы держались, — сказал Мин Су. — И позавчера. И в первый день лагеря. — Ты следишь за нами? — прищурился Гви Нам. — Я просто... наблюдаю. Для учёбы. Я пишу исследовательскую работу про отношения. — Ты первоклашка. — У нас продвинутая программа. Чон Сан посмотрел на Гви Нама. Гви Нам посмотрел на Чон Сана. Потом они оба посмотрели на Мин Су. — Мы не давали согласия на исследование, — сказал Чон Сан. — А я и не спрашивал. Это тайное наблюдение. Как у Дарвина. — Дарвин наблюдал за птицами, — заметил Гви Нам. — Вы похожи на птиц. Странных. С разноцветными перьями. Чон Сан взял Гви Нама за руку — просто чтобы Мин Су отстал. Гви Нам сжал его пальцы и улыбнулся. — Ты сделал это ради ребёнка, — сказал он. — Я сделал это ради тишины. — Врёшь. — Не проверяй. Мин Су что-то записал в блокнот. Чхве Нам Ра, стоявшая неподалёку, сделала то же самое. Они переглянулись и одновременно кивнули — как заговорщики. На Ён заметила это и нахмурилась. — Ты с ним сговорилась? — спросила она, кивая на Мин Су. — Нет, — ответила Нам Ра. — Просто исследователи узнают друг друга. — Ты чокнутая. — Я учёный. — Это одно и то же. --- Вечер. Комната 7. Чон Сан сидел на кровати, обхватив колени руками. Гви Нам лежал рядом, закинув ноги на стену (потому что мог). — Сегодня было странно, — сказал Чон Сан. — Всегда странно. Ты о чём? — Утро. Поза. Мороженое. Ребёнок с блокнотом. — Это называется «жизнь», Сан-и. — Моя жизнь — это скука. А сегодня было не скучно. — Это плохо? — Не знаю. — Чон Сан помолчал. — Когда мне не скучно, я начинаю бояться. Гви Нам опустил ноги, сел, посмотрел на Чон Сана в упор. — Чего ты боишься? — Что мне будет жалко, когда это закончится. Гви Нам не ответил. Просто лёг обратно и положил голову на колени Чон Сану. — Не заканчивай, — сказал он тихо. — Пока не заканчивай. Чон Сан провёл рукой по его волосам — машинально, не думая. — Ладно, — сказал он. — Ещё немного. Гви Нам закрыл глаза. Чон Сан смотрел на него и думал о том, что, наверное, это и есть то самое чувство, о котором пишут в книгах. Только в книгах оно называется любовью. А у них — «фиктивные отношения, пункт 7, подпункт 3: не влюбляться». Пункт не нарушался.