Часть 13

Всё началось с Мин Су. Этот щуплый первоклашка в очках, который сначала трясся при виде Гви Нама, а потом почему-то решил, что Чон Сан — его духовный наставник, организовал отряд наблюдения. — Научная работа требует эмпирических данных, — объяснил он Чхве Нам Ра, когда они встретились у ларька с мороженым. — Эмпирических данных, — повторила Нам Ра с уважением. — Я впечатлена. Сколько тебе лет? — Пятнадцать. — Ты в первом классе? — Я пошёл поздно. У меня были... обстоятельства. — Какие? — Я боялся старшеклассников. — А теперь нет? Мин Су посмотрел в сторону, где Чон Сан сидел на скамейке и лениво пинал камушек носком кроссовки. Рядом с ним Гви Нам размахивал руками и что-то эмоционально рассказывал — судя по жестам, о том, как он кого-то победил в споре, которого не было. — Теперь я боюсь только одного, — сказал Мин Су. — Чего? — Что они не заметят моей работы. Нам Ра закрыла блокнот, посмотрела на Мин Су поверх очков. — Я помогу тебе, — сказала она. — При условии, что ты включишь меня в соавторы. — Идёт. — И Ли На Ён. — ...зачем? — Потому что если я буду где-то без неё, она обидится. А обиженная На Ён — это страшно. Мин Су вспомнил, как На Ён вчера швырнула чупа-чупсом в первоклашку, который слишком громко смеялся, и содрогнулся. — Хорошо, — сказал он. — Пусть будет На Ён. Так родился Отряд «Наблюдатели за странной парой» (сокращённо — ОНЗСП, что никто не мог выговорить, поэтому все называли их просто «хвосты»). В отряд входили: · Мин Су — основатель, главный теоретик, автор гипотезы «они влюблены, но тупые». · Чхве Нам Ра — научный консультант, вела полевые заметки, поправляла очки и делала вид, что ей просто интересно. · Ли На Ён — силовой отдел, отгоняла любопытных, жевала жвачку и жаловалась, что «эти двое даже не целуются, скукота». · Трое первоклашек-добровольцев — Ким, Пак и Чхве (однофамилица Нам Ра, но не родственница), которые согласились участвовать за обещание защиты от Гви Нама. — У нас есть одна проблема, — сказал Мин Су на первом собрании. Они сидели в кустах за корпусом номер 3, откуда был виден запасной выход. — За нами может следить Гви Нам. — Он не следит, — отмахнулась На Ён. — Он слишком занят пялением на Чон Сана. — Это научный термин? — спросила Нам Ра. — Это мой термин. Записывай. — Не запишу. — Тогда иди нахуй. — Я останусь, но термин не запишу. Мин Су вздохнул и поправил очки. — Наша цель — собрать неопровержимые доказательства того, что их отношения не фиктивные. — Он развернул схему, нарисованную на тетрадном листе. — У нас есть три зоны наблюдения: столовая, территория у ларька и комната 7. — Комната 7 — это опасно, — сказал Пак, самый трусливый из первоклашек. — Там Гви Нам спит. — И Чон Сан, — напомнил Мин Су. — Чон Сан не страшный. Чон Сан — это надежда человечества. — Чон Сан подожжёт твои штаны, если ты его разбудишь, — сказала На Ён. — Я видела. — Когда? — В прошлой жизни. Не задавай вопросов. Нам Ра вздохнула и открыла блокнот. — Давайте сосредоточимся. Сегодня у нас первая миссия: наблюдение у ларька с мороженым. По данным разведки, Гви Нам крадёт мороженое у Чон Сана каждый день в 14:30. — Это не разведка, — сказал Мин Су. — Это я сам видел. — Тогда тем более. --- 14:30. Ларек с мороженым. Чон Сан подошёл к ларьку один. Он был без Гви Нама, что уже было странно. Купил пломбир в вафельном стаканчике. Отошёл в сторону. Встал спиной к кустам, где затаился отряд. — Он один, — прошептал Ким. — Гви Нам где-то рядом, — ответила Нам Ра. — Они редко расходятся. — Может, он заболел? — предположил Пак. — Гви Нам не болеет. Гви Нам — это вирус. В этот момент из-за угла вышел Гви Нам. Он не пошёл к ларьку. Он подошёл к Чон Сану сзади. Встал так близко, что между ними нельзя было просунуть лист бумаги. Чон Сан медленно повернул к нему голову. Посмотрел с таким видом, будто решал, убить Гви Нама сейчас или отложить на потом. — Дай мороженое, — сказал Гви Нам. — Нет. — Я знаю, где ты прячешь сигареты. — Я знаю, где ты спишь. — Это угроза? — Это факт. Гви Нам не стал ждать. Он просто взял и откусил кусок мороженого прямо из рук Чон Сана. Чон Сан смотрел на это с выражением «я разводился тихо, без скандалов». — Ты животное, — сказал он. — Ты это любишь, — ответил Гви Нам с набитым ртом. — Я люблю, когда ты не жрёшь мою еду. — Это не еда. Это мороженое. Еда — это суп. Мороженое — это искусство. — Тогда жри своё искусство из своей посуды. — У меня нет посуды. — Не моя проблема. Гви Нам откусил ещё кусок. Чон Сан посмотрел на стаканчик, где осталось меньше половины. Потом на Гви Нама. Потом снова на стаканчик. — Знаешь что? — сказал он. — Забери. — Что? — Забери мороженое. Оно тебе нужнее. Гви Нам замер. Потому что Чон Сан сказал это не с раздражением, а как-то... устало. Как будто ему действительно было всё равно. Как будто он сдался. — Ты заболел? — спросил Гви Нам, внезапно испугавшись. — Нет. — Тогда почему ты добрый? — Я не добрый. Мне просто лень с тобой бороться. — Это одно и то же. — Для тебя — да. Чон Сан сунул остатки мороженого в руку Гви Нама и отошёл на два шага. Встал у стены, засунул руки в карманы, уставился в небо. Гви Нам смотрел на мороженое. Потом на Чон Сана. Потом доел мороженое за две секунды, выкинул стаканчик и подошёл ближе. — Ты обиделся? — спросил он. — Нет. — Из-за мороженого? — Гви Нам, мне плевать на мороженое. — Тогда из-за чего? Чон Сан не ответил. Он смотрел в небо, и на его лице было написано то самое выражение — «мне скучно, но я радостный, и это бесит». Гви Нам не понимал этого выражения. Оно пугало его больше, чем любой крик или драка. В кустах отряд затаил дыхание. — Они ссорятся? — прошептал Пак. — Не похоже, — ответила Нам Ра. — Скорее... торгуются. — О чём? — Не знаю. Мои заметки не содержат словаря языка психопатов. — У них свой язык? — спросил Ким с ужасом. — Да. И он не переводится на человеческий. На Ён откусила чупа-чупс пополам и хрустнула им, как сухариком. — Они сейчас обнимутся, — сказала она. — Откуда ты знаешь? — спросил Мин Су. — Я чувствую. У меня нюх на нежности. — Ты жевала чеснок на завтрак, у тебя нет нюха. — Это был не чеснок, это была правда. Через десять секунд Чон Сан сделал шаг к Гви Наму. Потом ещё один. Потом медленно, с видом человека, который идёт на собственное повешение, но ему дают на выбор цвет и качество верёвки, подошёл к Гви Наму со спины. Гви Нам замер. Чон Сан вытащил из своего кармана сигарету — последнюю, судя по тому, как смялась пачка. Не глядя, двумя пальцами сунул её Гви Наму в рот. — Что ты... — начал Гви Нам, но Чон Сан уже поднёс ладонь к его лицу. В паре сантиметров от кожи замерцало золотистое свечение — маленький парящий огонёк, который коснулся кончика сигареты. Гви Нам дёрнулся. От неожиданности. От того, как близко был огонь. От того, что Чон Сан сам подошёл. Но промолчал. Он сделал затяжку. Выдохнул дым. И в этот момент Чон Сан придвинулся сзади ближе. Обнял. Так, что из-за спины Гви Нама его не было видно совсем — только руки спереди. Тонкие, бледные пальцы сомкнулись на груди Гви Нама, прямо поверх его дурацкой футболки с черепом. Гви Нам чуть не подпрыгнул. — Ты... — начал он, но голос сел. — Молчи, — сказал Чон Сан. Голос был тихим, ровным, как будто он делал это каждый день. — Просто молчи. Гви Нам замолчал. Потому что если бы он открыл рот, оттуда вылетело бы что-то, что нельзя было бы взять обратно. Они стояли так — Гви Нам с сигаретой в зубах, Чон Сан у него за спиной, обняв так, будто боялся, что Гви Нам исчезнет. В кустах было тихо. Даже На Ён перестала жевать. — Это... — прошептал Мин Су, — это не фиктивно. — Нет, — согласилась Нам Ра, и её голос дрожал. — Это не фиктивно. — Тогда что это? — Это страшно, — ответила На Ён. — Потому что они оба не знают, что это. Пак всхлипнул. — Почему я плачу? — спросил он. — Потому что это красиво, — сказала Чхве (однофамилица Нам Ра, та, которая всё время молчала). — В первый и последний раз в жизни ты видишь, как психопаты любят друг друга. — Они любят? — спросил Ким. — Они не знают этого слова, — ответила Чхве. — Но да. Они любят. Гви Нам докурил. Чон Сан не отпускал. — Сан-и, — сказал Гви Нам тихо. — М? — Твоя голова у меня на плече. — Знаю. — Ты меня обнимаешь. — Знаю. — При всех. — В кустах сидят первоклашки и пялятся. — ...знаю. — Тебе не всё равно? Чон Сан помолчал. Потом его руки сжались чуть крепче. — Мне не всё равно, — сказал он. — Мне просто... не скучно. Гви Нам закрыл глаза. И улыбнулся — той самой улыбкой, которую никто никогда не видел, потому что она была только для Чон Сана. — Тогда обнимай дальше, — сказал он. — А ты не дёргайся. — Я не дёргаюсь. — Ты дёрнулся, когда я зажёг сигарету. — Потому что ты сунул мне в рот сигарету, не предупредив. — Я предупредил. — Чем? — Действием. — Это не предупреждение, это агрессия. — Какая разница? Ты закурил. — Потому что у меня нет силы воли, когда речь идёт о тебе. Чон Сан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Гви Наму в лицо. — Это признание? — спросил он. — Это констатация факта, — ответил Гви Нам, отводя взгляд. — Ты покраснел. — Это солнечный удар. — Солнце село час назад. — Тогда это лунный удар. Не придирайся. Чон Сан почти улыбнулся. Почти. Но не до конца — потому что если бы он улыбнулся, пришлось бы признать, что ему хорошо. А хорошее настроение пугало его больше, чем Гви Нам, который спал на его животе и клал руку под футболку. --- Вечер. Комната 7. Разбор полётов. Отряд собрался в коридоре, потому что в комнату 7 их не пустил Су Хёк (сказал: «Я и так вижу достаточно странного каждый день, вы мне не нужны»). — Итоги сегодняшней миссии, — сказал Мин Су, открывая блокнот. — Зафиксировано: кража мороженого (стандарт), подкуривание сигареты огнём из ладони (экстраординарное событие), обнимание со спины (критическое). — Что значит «критическое»? — спросила На Ён. — Это значит, что наша гипотеза подтвердилась. Их отношения не фиктивные. — И что мы делаем с этой информацией? — Ничего, — сказала Нам Ра. — Мы наблюдатели, а не участники. — Но это же нечестно, — возмутился Пак. — Мы знаем правду, а они нет. — Они знают, — сказала Чхве, которая сегодня говорила больше, чем за всю неделю. — Они просто не говорят об этом. Потому что если сказать вслух, то это станет настоящим. А настоящее — страшно. Все замолчали. — Ты мудрая, — сказал Мин Су. — Я просто смотрю на них каждый день, — ответила Чхве. — Когда смотришь на психопатов достаточно долго, начинаешь понимать их язык. — И какой он? — Страшный. Красивый. И очень тихий. В этот момент из комнаты 7 донёсся голос Гви Нама: — Сан-и, у тебя нога на моей ноге! — И что? — Ты тяжелый! — Не ври. Я вешу как кот. — Коты легче! — Хёсани тяжелее. — Хёсани — это кот! — Хёсани — это член семьи. — Тогда я тоже член семьи? — Ты — фиктивный член семьи. — Это больно. — Это честно. Снова тишина. Потом звук — будто кто-то переворачивается на кровати, и ещё один — будто кто-то вздыхает. — Я люблю тебя, — сказал Гви Нам. Так тихо, что отряд услышал, только прижавшись ухом к двери. — Фиктивно, — ответил Чон Сан. — ...да, — сказал Гви Нам. — Фиктивно. Они не видели его лица. Но почему-то все поняли, что он улыбался. Но он скалился.