Часть 15. Инструкция примирения для мудаков. Читать вверх ногами.

После того как они вернулись со скамейки у закрытого ларька, ничего не изменилось. Чон Сан всё ещё не подходил к Гви Наму. Он сидел на противоположном конце стола в столовой. Спал на кровати, отвернувшись к стене. Даже Хёсани, которого здесь не было, казалось, осуждал его за это из далёкого дома. Гви Нам не настаивал. Он просто был рядом — на расстоянии. Не прикасался. Не лез. Не крал мороженое. Это было странно. Это было страшно. — Они всё ещё не разговаривают, — сказал Мин Су отряду, собравшемуся за кустами у корпуса. — Это четвёртый час, — заметила Нам Ра, сверяясь с часами. — Обычно они ссорятся максимум два часа. Потом Гви Нам крадёт у Чон Сана сигарету, и они делают вид, что ничего не было. — Сегодня Гви Нам не крадёт, — сказала На Ён. — Он даже не смотрит на него. — Он смотрит, — поправила Чхве (однофамилица Нам Ра). — Просто делает вид, что нет. А Чон Сан делает вид, что не замечает. — Это худшая ссора в истории их фиктивных отношений, — подвёл итог Пак. — Не фиктивных, — напомнил Мин Су. — Мы уже подтвердили гипотезу. — Тогда это худшая ссора в истории их настоящих отношений. Все вздохнули. --- 16:00. Ларек с мороженым (снова). Чон Сан стоял в очереди один. Он купил два мороженых — пломбир в вафельном стаканчике и шоколадное на палочке. Отошёл в сторону. Встал под деревом. И не ушёл. Гви Нам сидел на скамейке в десяти метрах. Он видел, что Чон Сан купил два мороженых. Он видел, что Чон Сан не ест ни одно из них. Он видел, что Чон Сан стоит под деревом и ждёт. Но не подошёл. Потому что боялся. Гви Нам, который никогда ничего не боялся, боялся подойти к Чон Сану после того, как поцеловал его, а того вырвало. — Идиот, — сказал Гви Нам себе под нос. — Ты это мне? — спросил Су Хёк, который случайно проходил мимо. — Нет, себе. — За что? — За то, что не могу подойти. — Подойди. — Не могу. — Тогда не ной. — Я не ною. Я констатирую факт. Су Хёк посмотрел на Чон Сана. Потом на Гви Нама. Потом вздохнул так тяжело, как будто нёс на себе всю школу Хёсан. — Он купил два мороженых, — сказал Су Хёк. — Одно твоё. — Откуда ты знаешь? — Потому что он всегда покупает пломбир себе, а шоколадное — тебе. Ты сам сказал, что шоколадное лучше, потому что оно на палочке и можно не пачкать руки. Гви Нам посмотрел на мороженое в руках Чон Сана. Шоколадное на палочке. Он купил. Для него. — ...дурак, — сказал Гви Нам, но теперь это прозвучало иначе. Не зло. Тихо. Почти нежно. — Скажи это ему, — посоветовал Су Хёк и ушёл, потому что его роль доброго самаритянина была выполнена. Гви Нам встал. Сделал шаг. Второй. Третий. Чон Сан не смотрел на него. Смотрел в небо, на облака, которые плыли медленно и бессмысленно. — Это мне? — спросил Гви Нам, кивая на шоколадное мороженое. — Нет, — ответил Чон Сан. — Это Хёсани. Но кота нет, так что бери, пока не растаяло. Гви Нам взял мороженое. Не откусил. Просто держал в руке. — Ты не ешь, — сказал Чон Сан. — Ты тоже. — Моё растаяло. — Врёшь. — Проверь. Гви Нам посмотрел на стаканчик в руке Чон Сана. Пломбир действительно начал подтаивать — капля стекала по вафельному краю. — Почему ты не ешь? — спросил Гви Нам. — Ждал тебя. — Зачем? — Не знаю. Привык, что ты крадёшь моё мороженое. Когда не крадёшь — это странно. — Я не краду, потому что ты злишься. — Я не злюсь. — Ты убежал. Тебя вырвало. Ты не разговариваешь со мной четыре часа. — Это не злость, — Чон Сан наконец повернул голову и посмотрел на Гви Нама. — Это страх. — Чего? — Тебя. Меня. Того, что мне не всё равно. Того, что я поджёг твою шею и мне не жалко. Того, что ты меня поцеловал, а я не ударил. Гви Нам молчал. Мороженое таяло у него в руке, капая на землю. — Я не умею извиняться, — сказал Гви Нам. — Я тоже. — И не умею говорить «прости». — Я знаю. — Но мне жаль, что тебя вырвало. Чон Сан фыркнул. Это не был смех, но что-то близкое. — Мне тоже жаль, — сказал он. — Это было неловко. — Очень. — И унизительно. — Да. — Я выглядел как идиот. — Ты всегда выглядишь как идиот. Просто в этот раз особенно. Чон Сан улыбнулся. Не той пустой улыбкой, а настоящей — кривой, неловкой, почти болезненной. — Я сожёг твою шею, — сказал он. — Знаю. — Покажи. Гви Нам наклонил голову, отодвинул воротник футболки. На шее краснел ожог — не сильный, но заметный. Чон Сан протянул руку и коснулся его пальцами. — Больно? — спросил он. — Немного. — Я не хотел. — Хотел. Но это нормально. Я сам хотел тебя поцеловать. Даже когда ты пытался меня поджечь. — Я не пытался. Я поджёг. — Технически. Чон Сан убрал руку. Взял своё растаявшее мороженое, откусил кусочек. Вафля размокла, но он не жаловался. — Мир? — спросил Гви Нам, протягивая своё шоколадное мороженое — надкусанное, потому что он всё-таки не удержался. — Мир, — ответил Чон Сан и откусил от Гви Намова мороженого. Прямо с того же места. — Это непрямой поцелуй, — сказал Гви Нам, глядя на его губы. — Это жадность. Я люблю шоколадное. — Врёшь. Ты любишь пломбир. — Сегодня люблю шоколадное. — Потому что я его надкусил? — Потому что ты его надкусил. Гви Нам улыбнулся. Чон Сан улыбнулся в ответ. Они стояли под деревом, ели одно мороженое на двоих, и никто из них не сказал «прости». Но это было примирение. --- В кустах отряд выдыхал. — Они едят одно мороженое, — прошептал Ким. — Я вижу, — ответил Мин Су, вытирая глаза (слезы? пот? никто не знал). — Он откусил с того же места. — Это непрямой поцелуй, — сказала Нам Ра. — Это прямая нежность, — поправила На Ён. — Какая разница? — спросил Пак. — Главное, что они снова вместе. — Они и не расставались, — сказала Чхве (однофамилица Нам Ра). — Просто забыли, как быть рядом. А теперь вспомнили. — Как? — спросил Мин Су. — Через мороженое, — ответила Чхве. — У них всё через мороженое. --- 18:00. Комната 7. Чон Сан вошёл первым. Гви Нам за ним. Су Хёк и Он Чо сидели на своей кровати и делали вид, что читают. На самом деле они ждали. — Вы помирились? — спросила Он Чо. — А мы ссорились? — ответил Чон Сан, снимая кофту. — Ты не разговаривал с ним четыре часа. — Я отдыхал от его голоса. — Ты сидел под деревом с мороженым и ждал, когда он подойдёт. — Я смотрел на облака. — Ты смотрел на него. Чон Сан не ответил. Лёг на кровать, отвернулся к стене. Гви Нам лёг рядом. Не обнял. Просто лёг — близко, но не касаясь. — Сан-и, — сказал он тихо. — М? — Можно я украду твою сигарету? — В кармане. Гви Нам залез в карман джинсов Чон Сана (левых, потому что Чон Сан специально положил их туда, где Гви Нам всегда искал). Нашёл пачку, вытащил одну, зажёг от своей зажигалки (потому что Чон Сан не предлагал огонь, и Гви Нам не просил). Затянулся. Выдохнул дым в потолок. — Ты не будешь курить? — спросил он. — Нет. Хочу, чтобы у тебя остались мои сигареты. — Почему? — Потому что когда ты куришь мои сигареты, ты думаешь обо мне. — Я и так думаю о тебе постоянно. — Тогда это вдвойне. Гви Нам докурил, затушил бычок о подошву (пепельницы в комнате не было, и Су Хёк уже перестал возмущаться). Лёг обратно. Придвинулся. Обнял Чон Сана за талию — осторожно, как будто боялся, что тот снова убежит. Чон Сан не убежал. Не дёрнулся. Даже не вздохнул. — Гви Нам, — сказал он. — М? — Ты не будешь больше меня целовать без спроса? — Не буду. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда спи. Чон Сан закрыл глаза. Через минуту его рука накрыла руку Гви Нама, которая лежала у него на талии. Не сжала. Просто накрыла. Как тогда, в первый раз. Гви Нам уткнулся носом в затылок Чон Сана и улыбнулся в темноту. На соседней кровати Су Хёк и Он Чо переглянулись. — Они в порядке? — прошептала Он Чо. — Нет, — ответил Су Хёк. — Но они пытаются. — Этого достаточно? — Для них — да. --- Бонус-сцена (22:00. Коридор. Отряд). — Миссия «Примирение» завершена, — сказал Мин Су, закрывая блокнот. — Они снова спят в обнимку, — добавила Нам Ра. — И Гви Нам снова украл сигарету. — А Чон Сан позволил. — Это успех, — подвёл итог Пак. — Это неизбежность, — поправила Чхве. — Они всегда возвращаются друг к другу. Даже когда пытаются убежать. — Почему? — спросил Ким. — Потому что не умеют по-другому. — Чхве посмотрела на дверь комнаты 7. — У них нет слов «прости» и «извини». У них есть только «держи моё мороженое» и «кури мои сигареты». — И «я подожгу твою шею», — добавила На Ён. — Это тоже язык любви, — кивнула Чхве. — Странный. Страшный. Но любви. На Ён фыркнула, но не спорила. Мин Су достал телефон и сделал фото закрытой двери. — Зачем? — спросила Нам Ра. — Чтобы помнить, — ответил он. — Что даже психопаты умеют мириться. Просто не так, как нужно...?