Часть 16. Последний костёр..

Всё началось с того, что вожатая объявила «прощальный костёр». — Спойте песни, расскажите стихи, поделитесь впечатлениями, — сказала она с фальшивой улыбкой. — Завтра уезжаем, так что сегодня — последний шанс стать ближе. — Я не хочу ни с кем становиться ближе, — сказал Гви Нам, сидя на бревне. — Особенно с тобой, — добавил Чон Сан, сидя рядом. — Особенно с ним, — согласился Гви Нам. Они снова были вместе. После мороженого, после сигарет, после того, как Чон Сан позволил себя обнимать всю ночь, не дёргаясь и не убегая. Никто не сказал «прости». Никто не сказал «я тебя прощаю». Они просто продолжили существовать рядом — как будто ничего не случилось. Но всё случилось. И сейчас, сидя у костра, Чон Сан чувствовал на себе взгляд Гви Нама. Не тот — наглый, крадущийся. Другой. Тяжёлый. Ждущий. — Чего ты смотришь? — спросил Чон Сан, не поворачивая головы. — На тебя. — Я знаю. Зачем? — Запоминаю. — Мы завтра уезжаем, а не умираем. — Всё может случиться. — Ты параноик. — А ты пироман. — Это другое. — Это одно и то же. Мы оба ненормальные. Чон Сан повернул голову. Гви Нам смотрел на него в упор, и в отблесках костра его лицо казалось чужим — мягче, моложе, беззащитнее. — Ты чего? — спросил Чон Сан тише. — Ничего. Просто... сегодня последняя ночь. Завтра мы вернёмся в школу. Там будут другие люди. Другие правила. А здесь... здесь мы были только мы. — И первоклашки-шпионы. — Их я не считаю. Из кустов донёсся возмущённый шёпот: — Он нас не считает! — Тише, Пак, — шикнул Мин Су. — Мы тени. Нас не должно быть видно и слышно. — Но он сказал... — Он много чего говорит. Мы здесь для науки, а не для обид. Нам Ра что-то записала в блокнот. На Ён откусила чупа-чупс и хрустнула им. Чхве (однофамилица Нам Ра) просто смотрела на Чон Сана и Гви Нама и молчала. Она вообще много молчала, но когда говорила — все слушали. — Они сегодня поцелуются, — сказала Чхве. — Откуда ты знаешь? — спросил Ким. — Последняя ночь. Костер. Никто не смотрит. — Мы смотрим. — Мы не в счёт. Мы тени. Пак снова всхлипнул. Ким дал ему платок. --- 22:00. Костёр погас. Все разошлись по комнатам. Вожатая ушла спать, предупредив, чтобы «никаких глупостей». Гви Нам воспринял это как прямое руководство к действию. — Сан-и, — сказал он, когда они зашли в комнату 7. — Что? — Пойдём гулять. — На улицу? Ночь? Холодно? — Возьми свою кофту. И огонь. Чон Сан посмотрел на него. Гви Нам смотрел в ответ. В его глазах было что-то, что Чон Сан не мог прочитать. Что-то тёмное, горячее, незнакомое. — Ладно, — сказал Чон Сан. — Но если ты меня поцелуешь, я тебя убью. — Договорились. Они вышли через чёрный ход. Су Хёк и Он Чо видели, но не остановили. — Пусть идут, — сказал Су Хёк. — Им нужно. — Куда? — спросила Он Чо. — Не знаю. Но если они не пойдут, то взорвутся. А мне не хочется отмывать стены. --- 22:30. Поляна за лагерем. Гви Нам привёл Чон Сана на поляну, где не было ни души. Только трава, звёзды и тишина. — Красиво, — сказал Чон Сан, оглядываясь. — Ага, — ответил Гви Нам, глядя на Чон Сана. — Я про звёзды. — А я про тебя. Чон Сан закатил глаза, но улыбнулся. Сел на траву, обхватил колени руками. Гви Нам сел рядом — близко, но не касаясь. — Помнишь, как ты в первый раз положил голову мне на плечо? — спросил Гви Нам. — Нет. — Врёшь. — Может быть. — Ты тогда бормотал во сне молитвы и мат. Я подумал: «Этот человек — мой». — Я не твой. — Ты мой фиктивный парень. Это почти одно и то же. — Нет, — Чон Сан повернул голову. — Это не одно и то же. Фиктивный — значит понарошку. А по-настоящему... по-настоящему я не знаю, что это. — А хочешь узнать? Чон Сан замер. Вопрос повис в воздухе — тяжёлый, опасный, запретный. — Гви Нам, — сказал Чон Сан. — Мы не умеем говорить «прости». Мы не умеем говорить «люблю». Мы умеем только воровать мороженое и поджигать друг друга. — И спать в обнимку. — И спать в обнимку, — согласился Чон Сан. — Но этого мало. — А что нужно? — Не знаю. — Чон Сан посмотрел на небо. — Может, ничего. Может, это и есть любовь. Когда не нужно слов. Когда достаточно просто быть рядом. Гви Нам молчал. Потом его рука нашла руку Чон Сана. Не взяла — просто легла сверху, пальцы переплелись. — Можно я тебя поцелую? — спросил Гви Нам. — Сейчас. Не как тогда. Не без спроса. — Я сказал, что убью тебя. — Ты не убьёшь. Тебе будет лень. Чон Сан фыркнул. — Это шантаж. — Это правда. Они сидели, держась за руки, и Чон Сан думал. Думал о том, как всё начиналось — фиктивные отношения, договор, плечо, на котором можно спать. О том, как Гви Нам украл его мороженое в первый раз. О том, как он сам поджёг его шею. О том, как его вырвало после поцелуя. О том, как они молча мирились через шоколадное мороженое. — Да, — сказал Чон Сан. — Что? — Да. Целуй. Гви Нам не заставил себя ждать. Он повернулся, положил руку на щёку Чон Сана — осторожно, как будто тот мог разбиться. Наклонился. Поцеловал. Не требовательно. Не жадно. Тихо. Как будто боялся спугнуть. Чон Сан не вырывался. Не дёргался. Не убежал в туалет. Он просто закрыл глаза и позволил. Потому что устал бояться. Потому что ему было не скучно. Потому что, наверное, это и есть то самое. — Я тебя ненавижу, — прошептал Чон Сан в губы. — Я знаю, — ответил Гви Нам. — А я тебя... — он запнулся. — Что? — ...не ненавижу. Чон Сан открыл глаза. Гви Нам смотрел на него — и в его взгляде не было привычной наглости. Было что-то другое. Что-то, чему Чон Сан не знал названия. — Ты поэтому меня поцеловал? — спросил Чон Сан. — Потому что не ненавидишь? — Потому что ты единственный, кто меня не боится. — Я боюсь. Я просто не показываю. — Это одно и то же. — Нет, — Чон Сан коснулся пальцами губ Гви Нама — там, где они только что целовались. — Бояться и не показывать — это храбрость. А храбрые не сдаются. — Ты сдался? — Я поцеловался с тобой в ответ. Это не сдача. Это... — он задумался. — Это перемирие. — Надолго? — Не знаю. Посмотрим. Гви Нам улыбнулся — той самой улыбкой, которая была только для Чон Сана. — Посмотрим, — согласился он. --- 23:00. Возвращение в комнату 7. Они зашли тихо. Су Хёк и Он Чо спали — или делали вид. Чон Сан и Гви Нам не стали их будить. Разделись. Лёгли на свою кровать. Гви Нам обнял Чон Сана сзади, уткнулся носом в затылок. — Сан-и, — прошептал он. — М? — Ты пахнешь костром. — Ты тоже. — Это хорошо? — Это нормально. — А если я скажу, что люблю тебя? Чон Сан замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. — Не говори, — сказал он. — Пока не будем дома. — Почему? — Потому что дома есть Хёсани. А коты смягчают правду. Гви Нам засмеялся тихо, в затылок Чон Сану. — Ты идиот. — Я знаю. — Я серьёзно. — Я тоже серьёзно. Спи. Гви Нам не спал. Он лежал и слушал, как дышит Чон Сан — ровно, спокойно, как будто ничего не случилось. Но случилось. Всё случилось. Поцелуй на поляне. Согласие. Признание, которое не было произнесено вслух, но повисло в воздухе. Гви Нам закрыл глаза и подумал о том, что, наверное, это и есть счастье. Странное. Страшное. Нелепое. Но своё. --- Бонус-сцена (23:30. Коридор. Отряд). — Они поцеловались, — сказал Мин Су, глядя на закрытую дверь комнаты 7. — Я знаю, — ответила Нам Ра. — Ты не могла знать. Ты спала. — Я не спала. Я ждала. — Чего? — Этого. На Ён хрустнула очередным чупа-чупсом. — Я говорила, — сказала она. — Последняя ночь. Костер. Никто не смотрит. — Мы смотрели, — напомнил Пак. — Мы тени, — отрезала Чхве. — Тени не смотрят. Тени фиксируют. Она достала телефон и показала фото — Чон Сан и Гви Нам на поляне, silhouettes (!это кемм написал, я не знаю перевод) на фоне звёзд, их лица почти касаются друг друга. — Это для науки, — сказала Чхве. — Какая наука? — спросил Ким. — Это уже искусство. — Искусство любить психопатов, — кивнула Чхве. — Самое редкое. Мин Су вытер глаза. — Я не плачу, — сказал он. — Я тоже, — ответил Пак, шмыгая носом. — Мы все не плачем, — добавила Нам Ра, поправляя очки (они запотели). На Ён обняла её за плечи и ничего не сказала.