4.3 общее

      Утром было весело.       Проснулся Хирако резко от криков (радостных? непонимающих?), звуков борьбы, ударов, воплей Хиери — и вот она точно была раздражена, — опять ударов, падения чего-то массивного, и слышался рык Лава. Хирако даже решил погадать, что ж такое случилось, прежде, чем открыть глаз. Серьезной опасности не ощущалось, на нее у Сета нюх острый, так что напрягаться смысла не было. Но в ту же минуту Хирако оказался закручен в футон, одеяло и ками знает во что еще в процессе, если верить все тем же звукам, кровавой бойни.       Выпутавшись, он сел на ворохе того, что его пленило, и оглядел поле брани.       Комната — почти квадратный прямоугольник — по стенам была обставлена парой ширм, стеллажом с частью коллекции Роуза и Лава, а в остальном больше ничем. Обыкновенно в комнате было чисто. Не очень опрятно иногда, зачастую в обстановке присутствовал умеренный хаос, но не более. Сейчас же Хирако наблюдал за футонами, разметанными по всему полу, одеялами, которые постигла та же участь, и вайзардами, поделившимися на две фракции: тех, кто ничего не понимал, и тех, кому было весело.       К первой преимущественно относились он сам и Ичиго, стоящий посреди помещения в защитной стойке и диковато глядящий на Маширо. Он весьма живописно смотрелся, практически кокетливо обвязанный, судя по всему, лентами для волос Роуза, не являющимися оковами, — варварски разорванными в панической попытке вернуть свободу. Теперь руки были освобождены, а эта лента осталась привязана лишь к одному запястью. Та часть, которая держала ноги, была порвана, так что те тоже освободились. Маширо, находившаяся в дверном проеме, стоек никаких не принимала, но, очевидно, только что нападала и собиралась повторить маневр в своей привычной манере. Она улыбалась так широко и зубасто, что Сет оскалился в ответ, пока Шинджи продолжил осмотр.       Кенсей стоял в дальнем от Хирако углу, слева от двери, и ставил на место стеллаж, наверное, каким-то образом опрокинутый в процессе борьбы. Рядом сидели Лав и Роуз, собирающие книги, которые образовали кучу, когда выпали с полок.       Хачи сидел относительно рядом с Хирако и, когда они встретились взглядами, пожал плечами, мол, сам не знаю, что случилось.       Хиери стояла между Ичиго и Маширо, держа в каждой руке по тапку и злобно дыша. Похоже, утро началось с зарядки, и, что удивительно, если судить по недовольному выражению лица Хиери, она так и не попала ни по одной из целей.       — Доброе утро, — улыбнулся Хирако, прищуриваясь на всех присутствующих. — Рад, что вы бодры и полны сил.       Маширо, Ичиго и Хиери, чьи реацу пылали ярче всего, никак не расслаблялись. Даже наоборот, напряжение между ними росло: если Хирако или любой другой из здесь присутствующих скажет еще хоть слово, точно рванет. Как и куда — не совсем ясно, но, учитывая характеры бойцов, достанется всем. Так что Шинджи, вздохнув, сделал так же, как когда кто-то из них терял контроль столетие назад: отпустил реацу, вмиг наполнившую комнату пустынным зноем, запахом сухого ветра и почти злого солнца. Оно пока не придавливало, но обволакивало крепко и мягко, заставляя всех усмириться под [почти грозой], легко напоминая о том, что драться нужно в соответствующих местах.       Хиери и Маширо, привыкшие к подобному, разошлись. Хиери опять заворчала, но скорее по привычке и из-за того, что Ичиго, как оказалось, уползая от Маширо, чуть ее не придавил. А вот Куросаки теперь тревожно замер, но наружно выглядел настолько спокойным, насколько это было возможно. Шинджи ощущал, видел, как тот не рискует двигаться, но и расслабляться, отпускать стремление к драке не спешит. Возможно, не может сейчас. Держит свою позицию железно.       Сет хочет продавить, но Шинджи не дает. Они, вайзарды, успели привыкнуть обнимать друг друга реацу, переплетать ее, становиться ближе и в принципе использовать ее не только как оружие. Шинигами тоже так могли, но это было непринято. И Хирако абсолютно не представлял, как сейчас дать Ягодке понять, что он не в окружении врагов и что его не зажали в угол, а, наоборот, пытаются успокоить комфортом.       Все же этот его шаг был опрометчивым.       Сет потянулся к контролю, и Хирако уступил, чуя, что, возможно, у того есть идея. Способ. Что-то, что не сведет на нет все их старания. С чувством некоторого удивления, а после и досады на то, что сам не догадался, пронаблюдал за тем, как его реацу мягко, тонкими нитями вплетается в завихрения силы Ичиго, замирает от настороженной угрозы, но после мягко проходит дальше, почти до середины расстояния между ними и самим Куросаки. Не касается его, не преследует, когда, после попытки рассеять то, во что та успела проникнуть, Ичиго мягко выскальзывает из-под покрова пустыни и, не смотря на Хирако, принимается помогать с уборкой Лизе и Хиери, которые сворачивали спальные места.       Хирако не ожидал, что Сет сможет подобраться так близко. Возможно, это из-за пустого Ичиго? Было не совсем ясно, но Шинджи точно придумает, как можно использовать его личный, судя по всему, карт-бланш на сокращение расстояния.       Эта охота не была обычной, но определенно вызывала азарт, сейчас гораздо менее ленивый, чем в самом начале.       Уходя из комнатки, Хирако мимоходом потрепал Ичиго по волосам — легко совсем, — и тот только вздрогнул, отстранившись лишь тогда, когда Хирако уже уходил. Это определенно была их с Сетом маленькая маленькая победа.

***

      После того случая стиль боя Ичиго немного изменился. До этого он дрался как шинигами: держал расстояние, соответствующее длине клинка, стремился закончить все одним ударом, метил исключительно в шею или голову в целом, предпочитал уклонение блоку. После же будто чуть расслабился, прикоснулся к своему пустому или подпустил его к себе, кому как угодно: стал драться ближе — пускай и недостаточно, по мнению Хирако, — стал быстрее, но все еще не выдавал единовременно все, на что был способен, стал жестче, начал принимать удары на себя и в моменты риска, когда не справлялся [позволял себя ударять, пускай и не слишком откровенно], улыбался почти так же остро, как после обращения. Тот, кому принадлежали чернила, перечеркнувшие имя Куросаки Ичиго и написавшие под ним иное, пока неизвестное, наслаждался. Его носитель — нет, но граница между их удовольствием медленно стиралась день за днем.       Он стал есть вместе с ними. Все еще молча, быстро и напряженно, но уже не оставаясь совсем в стороне. Правда, не без помощи Хиери, потому что первые разы она его оттаскивала за волосы или отпинывала от плиты с громкими возмущениями, а потом Ичиго и сам как-то перестал дичиться до такой степени.       Он спал с ними, пускай и не всегда, и регулярно приходил в середине ночи, все еще часто находясь в полном и безоговорочном нокауте после драк с Сакураги. Чем она была недовольна, заявляя, что Куросаки — слабак и зря они его приняли. Он помогал сортировать коллекцию Лаву, когда Роуз ушел по делам; перестал безвылазно сидеть в подвале, изводя себя тренировками до изнеможения — сверх того, чем его грузила Хиери; — а один раз Хирако застал его, кажется, говорящим с мечом, но Ичиго слишком быстро свернул то, чем занимался, так что точно определить не представлялось возможным.       Хирако продолжал краем глаза присматривать за ним. Сет, наблюдая за тем, как Ичиго набирает силу даже не как пустой, просто как воин, откровенно наслаждался. То, что вытворял Куросаки, можно было бы назвать пожиранием: стоило Хиери показать новый прием, невзначай, частично, вскользь, как угодно, он вцеплялся в него и заставлял повторять. Высчитывал принципы работы, после применял его сам до тех пор, пока не получалось, и проблем, которые заняли бы у него больше дня или двух, еще не возникало. Да, Сакураги не применяла шикай, только маску пустого, так что Ичиго почти не имел возможности, по крайней мере, на тот момент, сожрать ее полностью, но выглядели их бои все равно завораживающе. Когда Ичиго или совсем не надевал маску, или удерживал ее. В остальное время он изображал пейнтбольный мячик, налетая на Хиери и отправляясь в полет от ее ударов.       Все было иначе, когда с Ичиго дрался Шинджи. Их схватки никогда не длились долго, самая долгая продолжалась минуту и двадцать одну секунду, но они, если сравнивать их с тем, что делала Хиери, были [настоящими].       Всего Ичиго и Хирако успели сцепиться трижды, и каждый раз лимит времени, которое Ичиго мог оставаться в маске, увеличивался. Сначала с трех до семи секунд, потом с семи до восьми с половиной и далее до девяти соответственно. В первом столкновении ранен был, в основном, Ичиго, но во втором и третьем он [его пустой] распробовал чужую кровь, и Шинджи, даже побеждая, уже почти не мог стоять ровно.       Он единственный, кто может быть к Ичиго так близко. Эта мысль почему-то льстила. Сет уже откровенно облизывался, урча на мягкие касания рук и реацу Хачи, помогающего восстановить надорванное [малая цена за сохранение руки] сухожилие у локтя, и не умереть от кровотечения в процессе.

***

      — Что о нем думаешь? — Хирако задал вопрос Хачи, который не отрывался от его руки. Он покачал головой, но Хирако конечно же знал, что какими-то разговорами ему не помешать, а потому, видимо, продолжил расспросы: — Как по мне, он был почти горяч. Еще чуть-чуть, и я лишился бы руки как минимум, а, может, и всего остального.       Хачи нахмурился и посмотрел в сторону, где Ичиго в очередной раз нарезал круги по подвалу, пытаясь надеть маску, но из-за того, что Хиери сегодня была особенно зла, получал тридцать три хадо каждый раз в момент, когда немного замедлялся, чтобы сосредоточиться. Вчера она устроила примерно то же самое, но сегодня проблема была в том, что Ичиго так и остался исполосованным с ног до головы после схватки с Шинджи. Мало того, Хачи знал [чуял и видел], что изначально хаотичная реацу почти выходит из-под контроля из-за большого количества ран, не очень серьезных, но не заживающих. Учитывая, что у Ичиго должна быть прекрасная регенерация, получше чем у той же Хиери или Лава, почти на уровне, наверное, с Роузом (нужно было бы проверить), это тревожило еще сильнее. Ему не нравилось, когда кто-то рядом был травмирован, и не нравилось вдвойне, если этот кто-то отказывался лечиться. Жаль только, что его способности в этой сфере оставались весьма ограниченными.       — Что пора ужинать. — Хачиген предпочитал не распространяться о своих мыслях. Он, так получилось, в их компании часто выступал балансиром и трезвым звеном. Что важно, трезвым и здравомыслящим. Хотя и не всегда. Ситуация, когда шинигами игнорирует раны и продолжает сражаться или тренироваться, не была новой, для него уж тем более. Чего только стоит век, проведенный в компании остальных вайзардов, но что с ними, что с Ичиго молчать он не собирался. Вернее, бездействовать, потому что слова вряд ли сработают должным образом на очередном упрямце. — Вы безнадежны, — все же озвучил резюме всех своих размышлений Хачи, фиксируя бинтом руку Шинджи. — Три-четыре дня никаких драк, — дежурная фраза, которая, при необходимости, еще никого не останавливала. Хирако, вставая с места, перед тем, как убежать в сторону кухонного острова, откуда и правда пахло чем-то вкусным, мягко поцеловал его в лоб с благодарным урчанием и провел по руке здоровой конечностью. Хачи улыбнулся и остался на месте, присматривая за [почти] веселящимися Хиори и Ичиго.