Глава 40

Глава 40 К третьей ночи Захра и Кароль уже окончательно вошли в доверие к команде. — Гляди! — Захра вертелась туда-сюда, демонстрируя новые широкие штаны. — Как тебе мои матросские шаровары? — Лучшие шаровары, что я видела в жизни, дружище, — заверила её Поппи. — Просто выдающиеся. — О, спасибо, Поппи. Пойду, подниму бизань-мачту или вроде того. — Ага, уж постарайся. — Кармен так и не выходила из каюты, — произнес Валентин, совершая героическую попытку подойти к Поппи боком. В отличие от Кароль и Захры, он плохо переносил морские путешествия. Желудок его не подводил, и бескрайние синие просторы не вызывали паники, но вот чувство равновесия заметно пострадало. Поппи изо всех сил старалась не смеяться над тем, как он скользит и спотыкается, и над его новой привычкой ходить в полуприседе, расставив руки и с неуклюжей осторожностью впечатывая в палубу каждую стопу. — Не вижу в этом своей вины, — немилосердно отозвалась она. — Она ясно дала понять, что в моем беспокойстве не нуждается. — Не будь холодной. Тебе это не идет. Вид у тебя сейчас как у строптивого персика. — Отвали. — Попробуй, заставь. — Он прислонился к перилам, глубоко вдыхая морской воздух, и тут же сморщил нос. — Боже, ну и вонь. Как они это терпят? — Моряки-то? Наверное, им нравится. — Должно быть. Слыхала? Керкарос утверждает, будто плавал на «Арго». Она фыркнула. — У него такой акцент, будто он из Норфолка. — Может, Ясон заплывал в Восточную Англию? Присмотрел себе парочку бравых британских мореходов. — В те времена и Британии-то не было. Просто люди в пещерах, которые ждали Артура, строили курганы да расставляли стоячие камни. — Поговори с ней. — Он толкнул Поппи бедром. — Не сегодня, если не готова. Но нам торчать на этом корыте добрых два месяца. А потом, если Влад окажется сговорчивым, ты упорхнешь. И не я один буду по тебе скучать. Она уставилась на него. Он смотрел на море. Бриз перебирал его мягкие светлые волосы, нежно взъерошивая привычную чопорность. — Валентин. — Не разводи сопли. — Его пальцы вцепились в поручень, костяшки побелели. — Боюсь, дело лишь в том, что я тебя очень люблю. Мне совсем не в радость, что ты нас покинешь. Ты будешь очень счастлива, я полагаю. И я хочу этого для тебя. Видит бог, ты это заслужила. Но я тебя немного ненавижу. — Он откашлялся. — Ненавижу за то, что ты получаешь любовь, о которой мечтаешь, в то время как я сохну уже десятилетиями. Ненавижу за то, что ты меня бросаешь. Ненавижу знание того, что когда ты здесь, с нами, тебе вечно чего-то не хватает. Ты мой самый близкий друг, я люблю тебя, и я тебя ненавижу. Это ты хотела услышать? Она обхватила его руками, прижавшись лицом к его напряженному плечу. — Oh, mon pauvre petit. Je t'aime. Je t'adore. (О, мой бедный малыш. Я тебя люблю. Я тебя обожаю.) — Не издевайся. — Я всегда буду к тебе возвращаться. — Она тебе тоже так говорила. — Ну и разве она не здесь? — Она указала через всю палубу на Рошин: та смеялась вместе с Кароль, Захрой и стайкой матросов, держа длинный толстый канат так, словно это была ядовитая змея. — У меня было много друзей... — Не хвастайся. — Дай договорить. — Она больно ущипнула его за бедро. Он вскрикнул. — Но ни одного такого, как ты. Ни одного столь же прекрасного. Ты — лучший друг, который у меня когда-либо был, и я не отпущу тебя из своей жизни, пока ты сам меня не прогонишь. — Не лги мне. — Я бы не стала. — Он бросил на неё косой взгляд. — Ладно, стала бы, но не в этом. Я буду навещать тебя. Буду постоянно писать. — Ты-то? — хмыкнул он. — Вполне сносно. — Она прижалась теснее. — Буду писать и приезжать, и ты сам приедешь в Кавенли. Сможешь гостить у нас сколько влезет. Мы обустроим для тебя комнату. И для Сары тоже. — Насчет Сары. — Он отстранился, заглядывая ей в лицо. — Тебе нужно допустить мысль, что она может не выбрать такую жизнь. Дрожащий страх пробежал по её костям. — Я допускаю такую возможность. — Ну, разумеется, — ответил он с открытым, хотя и добрым недоверием. — У тебя ведь раньше никогда не было смертных друзей. — А как ты назовешь тех друзей, что были у меня первые двадцать лет жизни? — Я не об этом. — Он глубоко вздохнул. — Она постареет. Она умрет. Ветер пронесся по палубе, внезапно став леденящим до мозга костей. — С чего бы ей этого не захотеть? С чего бы... с чего бы ей меня бросать? — Ох, как же ты любишь верить, что весь мир вертится вокруг тебя. — Он похлопал её по руке, не отходя ни на шаг. — Эта жизнь не для всех. Я не хочу, чтобы ты уехала с Рошин и потеряла счет времени. — Потеряла счет... — Губы у неё онемели. — Ты хочешь сказать, потеряла остаток жизни Сары. — Стоит об этом поразмыслить. — Он снова уставился на воду. — Я дал тебе богатую пищу для раздумий на ночь. Идем. Avec moi. Расскажи мне еще раз, какой я замечательный. И она рассказывала. А под каждым её словом рос и опадал холодный вихрь ужаса. Перевод выполнен группой: «Перевод сапфичных историй» https://t.me/sapphicbooks29