Часть 3 - Бал в честь летнего солнцестояния

***

      Ник в последний раз посмотрел на свое отражение в боковом зеркале машины. Галстук был повязан идеально, манжеты костюма идеально отглажены, а пиджак идеально сидел по фигуре. «Если бы папа меня сейчас увидел...» — подумал он, зная, как много его отец говорил о том, что нужно выглядеть безупречно.       — Надеюсь, ты не собираешься весь вечер пялиться на свое отражение, Николас, — раздался женский голос постарше. Чуть в стороне стояла еще не растерявшая привлекательности лисица лет сорока пяти в элегантном лавандовом платье, с едва заметным макияжем. — Прибереги свои дерзкие взгляды для дам на танцполе.       — Это не выпускной, мам. Это торжественный бал, — ответил Ник, слегка надувшись, пока мать поправляла ему галстук.       — Бал у Рысевичей. Ума не приложу, как ты нас туда затащил, — сказала мать.       — Помог с уроками их ребенку, — ответил Ник, беря мать за руку, и они вошли в особняк.       Это был бал Рысевичей в честь середины лета, одно из трех ежегодных мероприятий, которые семья устраивала у себя дома. Пуберт вручил Нику официальное приглашение на бал с пометкой «плюс один», и лис выбрал в качестве «плюс одного» свою маму. Он был в долгу перед женщиной, которая так много для него сделала, даже несмотря на то, что последние десять лет он только и делал, что злоупотреблял ее добротой. «Пора показать ей, что я становлюсь тем, кем она может гордиться», — подумал Ник.       — Назовитесь, — сказал охранник-снежный барс, когда они подошли ко входу.       — Уайлды, — ответил Ник.       Барс окинул лис взглядом, прежде чем свериться со списком гостей.       — …Проходите. Только держи свои лапы при себе, лис, — пробормотал он.       —Как грубо!, — ахнула мать Ника.       — Так другие относятся к нашему виду, мам. Мы мало что можем с этим поделать, — пожал плечами Ник.       — Простите, что я думаю, будто Рысевичи могли бы нанять персонал получше, — фыркнула она.       Если и была какая-то черта, которой Ник восхищался в своей матери больше всего, так это ее непоколебимая решимость отстаивать то, что правильно. Она никогда не мирилась с несправедливостью из-за видовой дискриминации, на которую ей пришлось насмотреться из-за того, что она была лисой. Иногда Нику хотелось, чтобы и в нем самом не угас этот огонь, но тот случай со скаутами много лет назад погасил в нем эту искру. «Лучше залечь на дно и не обращать внимания на их оскорбления, чем пытаться заставить их передумать», — думал он.       К балу в честь летнего солнцестояния главный зал поместья был украшен свечами и ледяными скульптурами, изображавшими известных млекопитающих Старых Королевств. Самой заметной из них, несомненно, была скульптура сэра Рысевича Ловкого. Согласно историческим данным, он был первым из рода Рысевичей, прославившимся как рыцарь. прозвище "Ловкий" он получил за то, что он был легок на подъем и в одиночку проникал в замки и крепости, шпионя за врагом.       —Прекрасное место, хоть и немного прохладно, — задумчиво произнесла мать Ника, слегка потирая руки. — Надо было взять кардиган.       — Если хочешь, можешь надеть мой пиджак, мам, — заверил ее Ник.       — Ник? Ник! Вот ты где! — раздался голос Пуберта, и из толпы появился самый младший из Рысевичей. На нем был темно-зеленый смокинг, который, казалось, был ему тесноват, а усы были уложены в тщетной попытке придать им форму. Пуберт удивленно посмотрел на двух лисjd. — О, ты привел с собой свою девушку? Не знал, что тебе нравятся женщины постарше, Ник.       Мать Ника усмехнулась.       — Хорошо, что я не утратила свою красоту.       — Пуберт, это моя мать. Мама, это Пуберт Рысевич, с которым я занимаюсь репетиторством, — представил Ник.       Пуберт обдумал это заявление и слегка покраснел.       — О боже, мне так, так жаль, что так вышло. Вы сегодня действительно прекрасно выглядите, миссис Уайлд. — Он сделал драматический жест и протянул лапу. — П-Пуберт Рысевич.       — С Мэри-Энн все будет в порядке, Пуберт, — ответила мать Ника, нежно взяла его лапу и пожала. — Миссис Уайлд была матерью моего мужа.       — К-конечно. Приятно познакомиться, Мэри-Энн, — кивнул Пуберт, пожимая ее лапу чуть дольше, чем следовало, и отпустил ее. Он принял прежнюю позу и кашлянул. — Надеюсь, вам нравится праздник?       — Мы только что приехали, но должен сказать, что ваши слуги отлично поработали, — ответил Ник. — Здесь много статуй важных персон. Это что, Ричард Львиное Сердце?       — Да, мой отец позаботился о том, чтобы здесь были все знаменитости, — кивнул Пуберт. Мэри-Энн замолчала, когда Пуберт жестом пригласил их следовать за ним. — ... У него весьма мозолистая лапа, — пробормотала она. — Странно для такого молодого зверя.       — Он играет на гитаре в свободное время, — заметил Ник.       Две рыси следовали за Пубертом, который рассказывал о каждой скульптуре, в основном об исторических фактах, которые он изучал вместе с Ником в течение последнего года. Рысь окончил одиннадцатый класс с оценками от «хорошо» до «отлично», и Милтон решил, что этого достаточно, чтобы оставить Ника у них на последний год обучения Пуберта. Юный рысь рассказывал факты о каждой изображенной фигуре, время от времени останавливаясь, чтобы попытаться (и по большей части безуспешно) завязать разговор с другими млекопитающими, присутствовавшими на торжественном мероприятии.       Однако Нику не составило труда втереться в доверие к богатой элите Зверополиса. Здесь он делал комплимент платью, там вскользь затрагивал какую-нибудь тему, и вскоре недоверчивые взгляды сменились приветливыми. Мир светских зверей — это мир масок, и Ник Уайлд, который носил маску с двенадцати лет, мог слиться с этим маскарадом, как хамелеон (предположительно; Ник никогда в жизни не видел хамелеона).        — Спасибо, что уделили мне время, добрая мадам, — сказал Ник какой-то овце, постукивая своим бокалом о ее бокал, прежде чем передать его своей матери.       — Н-не за что! — пропищала та, поправляя очки, прежде чем уйти.       — Она казалась милой, — отметила Мэри-Энн, отпивая из своей чашки. — Хотя я не могла не заметить, как она продолжала пялиться на наши когти...       — Ты же знаешь, какие они, овцы, мам. Наверное, просто не хотела, чтобы у нее запуталась шерсть, — пожал плечами Ник.       — Я только предположила... — промурлыкала Мэри-Энн.        — В любом случае, вот последняя из скульптур, — объявил Пуберт, указывая на тихий уголок вечеринки.       Оба Уайлда замерли, увидев скульптуру: ибо это был гордо стоящий рыжий лис в тунике и шляпе с торчащим из нее пером, с луком в лапах и стрелой в колчане. Мэри-Энн широко раскрыла глаза, а старший лис подошел поближе, чтобы рассмотреть скульптуру со всех сторон.       — Это... Робин-из-Локсли, — выдохнула Мэри-Энн.       — Отличная работа, не правда ли? — ухмыльнулся Пуберт. — Я знал, что должен показать вам эту статую последней.       — Ты точно знаешь, как закончить урок истории на высокой ноте, — кивнул Ник.       — Пуберт! — резкий голос заставил всех похолодеть. Юный рысь замер с виноватым выражением на морде, обернувшись и увидев отца, брата и сестру, а также еще двух незнакомых рысей, которые их сопровождали.       — Привет, п-п-пап… — Пуберт слабо помахал рукой.       — Я же говорил тебе, чтобы ты оставался с братьями и сёстрами, а не сбегал и не выставлял себя дураком, — упрекнул его Милтон.       Мэри-Энн откашлялась. — Мистер Рысевич, полагаю?       Милтон искоса посмотрел на лисицу с едва скрываемым презрением. — Лис, которого я нанял… и его помощник.       — Мэри-Энн Уайлд. Полагаю, и мой сын, и покойный муж раньше работали у вас, — сказала она, и Ник заметил, как ее взгляд стал пронзительным — таким она смотрела на зверей, к которым относилась без симпатии. — Несмотря на ваши предположения, Пуберт не выставил себя дураком. Он весь вечер вел себя как джентльмен.       — Я… я просто хотел убедиться, что Нику и его маме удобно, пап, — запинаясь, выговорил Пуберт. — И я должен был убедиться, что они увидели статую Робина-из-Локсли. Китти и Кэттрик посмотрели на скульптуру.              — Мне интересно, как она сюда попала, — задумчиво произнес Кэттрик.       — Я почти уверена, что наш младший братец сам попросил об этом, — с ухмылкой сказала Китти, ущипнув Пуберта за щеку. — Я видела, как он чуть ли не умолял нашего резчика по льду сделать скульптуру Робин Гуда.       — А почему бы и нет? — раздался сильный, гордый голос. Все обернулись и увидели льва, который присоединился к ним возле статуи Робина-из-Локсли. Его грива была идеально уложена, а на морде сияла победоносная улыбка.       — А, Леодор. Я как раз гадал, когда ты приедешь, — Милтон преобразился, его лицо и поза стали более «дружелюбными», когда он крепко пожал руку льву.       — Это Леодор Златогрив, подающий надежды политик, — шепотом объяснила Китти. — Папочка присматривается к нему.       — Должен сказать, Милтон, что ты всегда выкладываешься на полную ради своих торжеств, — заметил Златогрив. — Смелый выбор — включить в программу Робин Гуда.       — Это было решение Пуберта, а не мое, — заметил Милтон.       — Значит, у твоего сына хороший вкус, — перебил его Златогрив, широко улыбнувшись Пуберту и положив руку ему на плечо. — Скажи мне, Пуберт, что заставило тебя выбрать Робин Гуда в качестве одной из скульптур для сегодняшнего бала?       — В-в общем, сэр, он, пожалуй, самая известная личность во всей истории лис. А поскольку это первый бал Ника — кстати, его зовут Ник, — Пуберт указал на Ника и Мэри-Энн, прежде чем продолжить. — ...я хотел убедиться, что у моего наставника есть здесь кто-то, кто его представляет.       — Хм, это на удивление мило с твоей стороны, Пуберт, — задумчиво произнес Ник, а близнецы-Рысевичи едва сдерживали смех.       — Хорошая мысль, Пуберт, — кивнул Златогрив. — Зверополис — город, основанный на идее «Каждый может быть кем угодно», в том числе и лисы. Когда я буду баллотироваться на пост мэра, это станет моей инициативой. Мы должны соответствовать городу, который основал твой прадед, верно, Милтон?       — Да,… город для всех млекопитающих, — сказал Милтон, хотя Ник заметил, как слегка напряглись его челюсти при этих словах.       — Скажи мне, Пуберт, что ты знаешь о Робин Гуде? — Спросил Златогрив.       — Э-это Робин-из-Локсли, сэр, — как можно вежливее ответил Пуберт. — Он был борцом за свободу во времена правления принца Иоанна — по сути, преступником. Когда Ричард Львиное Сердце вернулся из заграничного похода, Робина должны были судить за преступления против короны, но ему удалось заключить сделку с королем. Робину отдали небольшое поместье Локсли и руку племянницы короля, девы Мэриан. Он был очень заметной фигурой, поэтому королевство могло поступить с ним только так — казнь Робина привела бы к настоящему восстанию.       — Робин-из-Локсли… лишний титул, на мой взгляд, — усмехнулся Златогрив.       — Преступник, выдающий себя за дворянина, чтобы крестьяне не подняли шум, — закатил глаза Милтон.       — Но дело было не только в этом. Мэриан и Робин Гуд дружили с детства. Она не раз рисковала собственной жизнью, чтобы спасти его, — сказала Мэри-Энн. — Легенда о Робин Гуде, возможно, немного приукрашена, но любовь Робина и Мэриан — это то, что не могут отрицать даже историки.       — Знаете, что я слышал? — сказал Златогрив. В его глазах зажегся огонек. — Мой дед всегда говорил, что мы, Златогривы, происходим от короля Ричарда, и в нашей семье по-другому рассказывают историю о том, чем закончился Робин Гуд. Предположительно, король так сильно любил свою племянницу Мэриан, что, не имея прямых наследников, был готов отдать трон Робину Гуду.       — Ни за что! — усмехнулся, чуть не поперхнувшись, Кэттрик.       — Одно дело — сделать из преступника родственника, но превратить преступника в короля? Это немыслимо! — добавила Китти.       — Как бы абсурдно это ни звучало, но именно это сказал мне мой дедушка. И знаете, что ответил Робин Гуд? Он сказал, что не хочет корону, а хочет только свободы для своего народа и руки Мэриан, — ответил Златогрив. — Вот таким мэром я хочу быть. Вдохновлять весь Зверополис на то, чтобы мы все следовали девизу нашего города — от сильного льва до маленькой лисички.       — Звучит чудесно, мистер Златогрив, — улыбнулась Мэри-Энн, а Пуберт и Ник согласно кивнули, в то время как остальные Рысевичи лишь вяло пробормотали что-то в знак согласия.       — Если хотите, я могу обсудить с вами свои идеи по поводу города… — предложил Златогрив.       — Мэри-Энн Уайлд, — представилась она.       — Ха, какое совпадение, — рассмеялся Леодор, пожимая ей лапу.       — Знаете, моя бабушка всегда говорила, что моя ветвь семьи восходит к самому Робин Гуду, — задумчиво произнесла Мэри-Энн.       — Значит, сама судьба свела наши семьи здесь, в Зверополисе, — ухмыльнулся Львиное Сердце. — Милтон, почему бы тебе не отпустить детей к другим?       Китти и Кэттрик, казалось, были против того, чтобы их называли "детьми", но одного взгляда Милтона было достаточно, чтобы они прижали уши и попятились, увлекая за собой Ника и Пуберта. По мере того как они удалялись от Милтона, атмосфера становилась все менее удушающей, и близнецы немного расслабились, когда старший Рысевич перестал их видеть. Кэттрик быстро переложил лапу своего рыся на Китти, и вскоре они все ушли.       — Куда Китти собирается пойти с тобой? — спросила Пуберт.       Кэттрик закатил глаза:       — Если ты действительно хочешь стать частью этой семьи, братишка, тебе нужно научиться лучше считывать обстановку. Не все так прямолинейны в выражении своих чувств, как ты.       Ник слегка ухмыльнулся:       — Пожалуй, приберегу этот факт о Китти на черный день…       — Если ты дорожишь своей жизнью, лис, советую унести эту тайну в могилу, — пригрозил Кэттрик, щелкнув когтями.       — …Я нем как рыба, — сглотнул Ник.       — Я все равно не понимаю, — покачал головой Пуберт.       — Не забивайте свои маленькие головки всякой ерундой. А теперь у меня есть дела поважнее. Береги своего лиса от неприятностей, Пуберт, — фыркнул Кэттрик, поправляя пиджак и оставляя их наедине.       — Я действительно ценю эту скульптуру. И ты очень хорошо изложил эти факты, даже перед Златогривом, — сказал Ник через некоторое время. — Думаю, тебе удалось переиграть своего старика.       — Да, повезло мне… — нервно рассмеялся Пуберт. — Я просто… очень хотел сделать твой первый бал особенным. Ты мне как старый друг.       — Немного грустно это слышать, но спасибо, что подумал обо мне, — подмигнул Ник.       Они провели остаток вечера вместе: Ник общался с другими гостями, а Пуберт, благодаря своим познаниям в истории, производил впечатление на светских "львиц". Лис несколько раз ловил на себе взгляды близнецов и их "плюс одних": Кэттрик явно хотел заключить какую-то тайную сделку, а Китти вела себя со своей рысью слишком дружелюбно. «Может, в них есть что-то еще, кроме того, что они — марионетки своего отца», — подумал Ник.       В конце концов праздник подошел к концу, и Ник проводил мать до дома, попрощавшись с Пубертом.       — Я прекрасно провела время, Ники, — сказала Мэри-Энн. — Спасибо, что пригласил маму на этот чудесный вечер.       — Я рад, что тебе понравилось. Эта новая работа порой бывает непростой, но пока она того стоит, — ответил Ник.       — Поуберт кажется хорошим мальчиком... Я просто надеюсь, что его отец не испортит его. Милтон не изменился с тех пор, как я познакомилась с ним при вашем отце. В его сердце столько холода, что мне не по себе.       — Думаю, рыси просто такие сами по себе, мам… — Ник пожал плечами, хотя и не мог отрицать, что в присутствии старшего Рысевича в комнате становилось холодно.       — Не все лисы хитры, Николас, а значит, не все рыси бессердечны, — ловко парировала Мэри-Энн. — По крайней мере, я рада, что у тебя теперь есть такой друг, как Пуберт. Он гораздо лучше некоторых других мальчишек, с которыми я тебя видела.       — Во-первых, Пуберт — мой ученик, а не друг, — возразил Ник. — А во-вторых, что не так с Финником? Он тебе нравится, когда приходит.       — Не тогда, когда он забирает все хорошие напитки из холодильника, — усмехнулась Мэри-Энн, легонько толкнув сына.