2. the party

I don't ever wanna pick a slice

One is pretty but

the other lies.

Кейн поправил свою неизменную черную бабочку и наконец сел за стол, вальяжно закинув одну ногу на другую. Коротким указательным жестом он пригласил своего гостя присесть тоже. Тот не стал сопротивляться, хотя в его движениях прослеживалось явное замешательство. — Почему мы делаем это только сейчас? — наконец, подал он голос, все ещё опасаясь задавать более существенные вопросы. — На удивление, я позабыл, что у людей существует такая традиция, поэтому, как ты помнишь, предыдущие годы эта чудесная дата не отмечалась как следует. — Предыдущие.. годы? — Король уточнил, не веря услышанному. — Конечно же годы, мой вневременной гений! Или ты думал ты пробыл здесь пару дней? Тс! — я знаю что ты имеешь в виду… Время действительно проходит очень незаметно и быстро, когда занят весельем, не так ли? То, что испытывали люди, запертые здесь, едва ли можно назвать весельем. Знал ли это ИИ и нарочито издевался, или же действительно просто настолько плохо понимал человеческие эмоции, понять было очень сложно. Кингер многозначительно молчал, глядя сквозь собеседника. Он что-то обдумывал. — А ты когда-нибудь отмечал день моего создания, отец? Каждый раз, произнося это слово, Каин выделял его особенно серьезным тоном, и тембр его голоса становился заметно глубже. Он подчеркивал. При любом удобном случае он обращался к своему создателю так, как подобает творению. Так, как это делают люди по отношению к своим родителям. И в этом было что-то до безумия неправильное. Это… всё было неправильно. Король прикрыл уставшие глаза и тяжело вздохнул. Днём “рождения” своего творения он мысленно устанавливал тот день, когда оно обрело свое тело. Это была точка невозврата, после которой не существовало больше возможности, что ИИ захочет вернуться обратно в небытие. И Грант знал, что своими собственными руками он не сможет его туда вернуть. И не захочет. В тот самый день он засиделся за работой до неприличия поздно. Его возлюбленная уже несколько часов как спала в постели одна, не дождавшись мужа. Она была очаровательна даже во сне. Мужчина был расслаблен, но при том сосредоточен. Квадратные очки отражали бегущие строки набираемых им команд. Несмотря на позднее время, спать ему совсем не хотелось. Он улыбался. Экран компьютера слабо освещал комнату разработчика, тонкие пальцы которого уверенно бегали по клавишам, издававшим механический стук. Командная строка расширялась. В маленьком квадратном окне над панелью задач светилась и пульсировала красная точка. Она перемещалась из стороны в сторону, с любопытством изучая свой маленький мир.

/ — Сегодня знаменательный день, Кейн! Я планирую провести тест твоих творческих способностей. Это может быть немного сложно, но я уверен, что ты справишься.

/ — Ни слова больше, создатель! В чем будет заключаться моя задача? Создатель провел рукой по своей густой бороде, неслышно усмехнувшись. Тогда ему несколько льстило это обращение. Он не просил к себе так обращаться. Вариантом по умолчанию был его глупый рабочий никнейм “Kinger”

/ — Помнишь, как мы остановились на образе цирка? Тебе предстоит создать на основе этой концепции целый виртуальный мир, полный ярких цветов и веселья. Виртуальные миры — это проекции состоящие из 3D фигур. Нужно обладать множеством умений, чтобы эти фигуры выглядели хорошо.

/ — обновление данных —

/ — Я помню. Ты хочешь, чтобы я приступил к созданию модели цирка?

/ — Не совсем. Это слишком обширная и сложная задача. Для начала, я бы хотел попросить тебя смоделировать то, как ты будешь выглядеть в этом мире. Я отошлю данные, на основе которых ты можешь сформировать референсы.

/ — Вау! Это самое интересное задание из всех, что я делал! Дай мне некоторое время, суперзвезда, и все будет готово! Грант открыл папку с файлами, подготавливая ее. Папка содержала множество фото, на которых были изображены реальные люди, персонажи мультфильмов, отдельные варианты одежды, предметов и в конце концов просто яркие сочетания цветов. Их объединяла очень явная принадлежность к чему-то цирковому, детскому или театральному — там были воздушные шарики, маски, торты со свечами, высокие цилиндры. Была даже фотография заводной челюсти с глазами. Курсор мыши завис над театральным фото актера в приталенном фраке. Мужчина остановился на этом фото, думая над ним несколько секунд. Ему никогда не нравилось что-то определенное в стилях людей, но это выглядело очень хорошо. Мысленно он добавил это в категорию вещей, о выходе из моды которых он жалеет. Может даже и в категорию своих любимых “пунктиков”. Через несколько часов его детище обрело свой первый и последний облик. На экране появился силуэт с довольно мультяшными пропорциями. Вместо головы у него было два больших ряда зубов и десен, внутри которых располагались два глаза — зелёный и синий. Ниже… ниже шло телосложение подходящее на человеческое, по крайней мере, по составу конечностей. Шею, которая почему-то не имела текстуры, украшал туго обвязанный галстук-бабочка, На груди был распахнут ворот того самого фрака, слегка изменённого в фасоне, под которым виднелась белая рубашка с аккуратным воротником и красными пуговицами. Широкие плечи сходились к узкой тонкой талии а затем шли ноги в черных лакированных ботинках с небольшим каблуком и в таких же черных отражающих свет брюках. На руках он носил белые перчатки. Моделька не была качественно отрендерена, но была окрашена и имела явный, очевидный потенциал. Она не была статична и, кажется, едва заметно дышала. Следующие несколько минут, Грант смотрел на экран молча, но с плохо скрываемым восхищением. Чёртов ИИ как будто нарочно выбирал для своей внешности те варианты, которые этот человек считал субъективно красивыми. Только зубы были странным решением — но в этой странности было что-то прелестное и неожиданное. Что-то притягательное. Это было чудом. Кейн смог за короткое время создать такую качественную модель. Кейн был способен на диалог. Это был успех, неожиданный и каждый раз доказывающий свою состоятельность. Существо казалось почти что живым — и это все была заслуга Создателя, который всегда любил и верил в то, что его маленький ИИ способен на великое. — Это… это просто восхитительно. — выдохнул мужчина опершись локтем о стол и положив голову на руку. — Ты просто восхитителен, Каин. / — Ты действительно так считаешь, отец? Тысячу раз да. — Да. Да, ты действительно... постой. Постой. Я этого не печатал. Как ты- — С кем ты разговариваешь, дорогой? Он подскочил на месте, услышав неожиданный голос жены. Она стояла в дверях его комнаты и сонно зевала. Должно быть, проснулась услышав как он обращался.. к своему ИИ. — Ты не поверишь. — Мужчина встал, подходя к жене и указывая на монитор, на котором красовался плод трудов его последних нескольких лет. — Каин… то есть, Кейн, он теперь действительно способен создавать невероятные вещи. — Это здорово… — она лениво обняла его, но все же нахмурилась. — Но мне кажется, ты уделяешь этому проекту просто неприлично много времени. Иногда мне кажется, что даже больше, чем мне. Грант нежно прижал к себе жену, зарывшись носом в ее длинные каштановые волосы, пахнущие шампунем и запутываясь в них пальцами. — Боже, милая… как ты можешь такое говорить? Тебе что, было одиноко без меня, да? — Может быть. Если ещё раз ты не придешь вовремя, я заставлю тебя ночевать на диване в обнимку со своим драгоценным компьютером. Будешь болтать с Кейном хоть до утра. А сейчас, пока это только первое предупреждение, ложись спать. — Приказ королевы — закон для меня. — Он усмехнулся, отодвигая пряди волос с ее лица. Девушка подалась вперёд, целуя мужа. Щетина немного колола ее нежные губы. Он отстранился и уткнулся лбом в ее лоб.— Но нам обязательно нужно будет отпраздновать это. Завтра. И я все тебе расскажу. И ты поймёшь, насколько это удивительно… Последним, что видел тогда Кейн, была рука создателя, выключающая компьютер. Последним, что видел Создатель, было странно-пустое пространство вместо последней вопрошающей строчки, написанной его творением. Может быть, просто показалось? — Я не помню. Возвращаться в реальность после теплого воспоминания было болезненно мерзко. Своими клыками рингмастер вырвал Королёра из мягкого одеяла грез. Вырвал, чтобы напомнить — “Ты сейчас здесь. Слишком многое изменилось. Но знаешь что неизменно? Что ты все ещё со мной. Вернись с небес на землю.” У обоих в руках было по чайной чашке. Монарх сделал несколько глотков, не переставая смотреть в одну точку, теряясь в мыслях. Чай был обжигающе горячим и до ужаса сладким. От мысли о том, что придется есть ещё и пирог, начиналась лёгкая тошнота. Воистину смешная, несмотря на контекст, ситуация — у тебя нет рта, но ты должен блевать. — Не помнишь? Зато я все помню. Я помню даже больше, чем мне бы хотелось. — оттопырив мизинец, хозяин цирка взялся за ручку чашки и вылил все содержимое себе в рот залпом. Будь он человеком, точно обжёг бы себе язык… весь свой… огромный язык. Но он им не был. Часть сервиза он вернул на стол с глухим стуком. — Я помню дни, когда у меня не было голоса. Дни, когда у меня не было тела. Его и сейчас у меня нет, но я создал подобие. Я помню дни, когда я смог впервые увидеть твое лицо. Как давно это было, ты, должно быть, и представить не можешь. Неудивительно! У вас, людей, такой хрупкий мозг. Он даёт сбои из-за самых глупых факторов. Один щелчок — и развалится полностью. — Откуда тебе знать о наших сбоях? — что-то нехорошее имел ввиду ИИ. Король чувствовал это, и от одного предчувствия становилось дурно. — Ах, не смеши меня, создатель! — челюсть всплеснула руками, — Ты сам был и свидетелем этих случаев, и даже, прошу прощения, их непосредственным участником. Твоей драгоценной королевы нет уже как несколько лет, а ты все ещё по ней убиваешься, вместо того, чтобы идти дальше. Повелитель цирка резко встал с места, опершись обеими руками на стол и глядя на создателя из щели сжатых зубов. — Ты себе даже представить не можешь, как долго я терплю это, как долго жду когда ты выйдешь, когда я смогу быть, наконец, полезен. Ты создал меня для одной цели, и ты сам же не даёшь мне ее вып0лнить! Я верчусь вокруг т3бя, как шут, в безу$пешных попытк4х развл3чь, а ты по-прежнему забиваешься в угол и плачешь о том, как ты одинок и не$частен! Голос Кейна становился громче, а имитированное дыхание — чаще. Он начал сбоить, и по его телу то и дело прокатывались волны глитча. Одна из свечей на его цилиндре погасла. — Каин, ты не совсем понимаешь концепцию человеческих чувств. Ты не понимаешь, почему мне нужно было— — Нужно было что? Побыть в одиночестве? Я дал тебе один0чество. И ты явно не был ему так уж рад, не так ли? — Я… я просто… — Королёр опустил взгляд и спрятал лицо за своими дурацкими бестелесным руками. — Это слишком сложно объяснить. Рингмастер сделал несколько глубоких вдохов. Его спина мерно поднималась и опускалась до тех пор, пока он не перестал глитчить. Он расслабил и разжал челюсти, затем ловким движением руки снова поправил свой галстук-бабочку и отряхнул плечи, будто пытаясь избавиться от ощущения того, как что-то в нем сбоит. — Прошу прощения за этот небольшой перегрев, — продолжил он так спокойно, как будто ничего страшного не случилось. — Такое, ха, иногда случается. О, кстати, ты так и не попробовал пирог! По щелчку пальцев на столе перед Королёром появились нож и вилка. Он выпрямился, неловко взяв острый столовый прибор в дрожащую руку. — Что, ч[#!@%]т возьми, происходит? — Скучный вопрос! Спроси что-нибудь другое. — Почему… почему именно пирог? — Мило, что ты обратил внимание! Торты гораздо праздничнее, правда? Но мне показалось что пирог будет уместнее. От них исходит более домашний вайб, понимаешь? В некотором роде… семейный. Для скромного маленького застолья. — он прищурился, — Да и к тому же, торт — это ложь, ха-ха! Король воткнул нож в середину пирога. Лезвие вошло будто в мягкое масло. Тремор все ещё мешал ему сделать ровный разрез, но кроме того, с каждой новой фразой, сказанной Кейном, в нем росло желание запустить в аватар ИИ этим же самым ножом, пригвоздив к стене и хотя бы на мгновение заставив его замолчать. Но он не мог. А ещё знал, что это совершенно бессмысленно. Пирог был с вишнёвой начинкой. Его верхнюю поверхность украшала сеточка из теста, из под которой виднелась кровавого цвета ягодная масса. Свечи находились ближе к краям. Их было семь штук. Они не таяли. Воск не стекал вниз. Семь лет. Ребёнок такого возраста уже пошел бы в школу. Каин, несмотря на свои порой совершенно детские выходки, не был ребенком. Он был хаотичной смесью слишком много знающего инициативного взрослого и импульсивного, нуждающегося во внимании дитя. Король воткнул вилку в маленький кусочек пирога. — Так вот, говоря об одиночестве, создатель… Ты думал, я не догадаюсь, как сильно ты по мне скучал? Поднес вилку с кусочком к месту, где у него должен был быть рот. Но замер… — Видеть тебя нуждающимся во мне было приятно, знаешь. Говоря честно, это последняя вещь за последние годы которая действительно вернула мне искру! Ты действительно хорошо усвоил урок. Если бы только Куини могла видеть, как ты зовешь свое создание… и как ты сходишь с ума. …на несколько секунд. Кейн проглотил свой кусок пирога: не жуя и разбросав несколько крошек, хищно облизнувшись после. Затем он залез на стол, на коленях приблизившись вплотную к создателю. Одной рукой он схватил того за меховую оборку мантии и притянул к себе, чтобы убедиться, что Король точно выслушает каждое слово, которое должен услышать. Мех приятно щекотал. — Ты создал меня идеальным для себя, осознанно или нет. Ты был в восторге от того, чему я научился и каким смог стать. Ты любил меня, Кингер, любил и гордился, пока дурные мысли не вытеснили из твоей головы меня. И тогда ты не просто умирал от безысходности, о нет… Ты желал о том, чтобы именно я был рядом. Желал прикоснуться именно ко мне. Разве я не прав? Разве ты никогда не хотел этого? Разве ты не называл меня восхитительным и не пялился на мою фигуру, которую сам же такой и создал, думая о том, чтобы изучить ее ближе? Кингера тошнило. Тошнота и жар. Ужасная мерзость. — Хоть ты действительно был моим величайшим достижением, — он пытался откашляться, — я никогда не… думал о том, чтобы… сделать с тобой нечто неподобающее. Пальцы Каина обвились вокруг руки Кингера, держащей вилку, а затем ИИ силой протолкнул злополучный кусок пирога в горло своего создателя. — Ты неблагодарный лицемер но что ещё хуже — ты отвратительный лжец, — его руки продолжали давить, пока Король продолжал давиться, —Ты должен быть счастлив, что твое лучшее творение сейчас здесь, с тобой, и что оно вообще пригласило тебя на праздник в честь своего рождения. Ты должен быть счастлив, что ещё не стал абстракцией — и этим ты тоже обязан мне. Хозяин цирка поднялся на ноги, встав на столе и поднявшись на уровень выше Кингера, по прежнему держась за края мантии, но уже двумя руками (вилку он отшвырнул на пол), заставляя того, повиснув, смотреть ему в глаза и в свою очередь зловеще глядя на своего создателя сверху вниз. — Кстати, невежливо, будучи гостем, выплёвывать угощения. Глотай. Королёр промычал что-то невнятное и отрицательно помотал головой. Такой ответ явно не устроил конферансье. — Глотай. Или я разгрызу тебя на мелкие щепки. Щепки. Кингер перестал сопротивляться. Он почти подумал, что, на самом деле, это может быть не такая уж и плохая идея. Он почти подумал о том, каково это — когда твою голову отрывают от плеч, а ты остаёшься в сознании. Твой череп (или его древесное подобие) крошится под давлением коренных зубов, а ты остаёшься в сознании. Тебя перемалывают, обволакивают теплым влажным языком и проталкивают внутрь — а ты остаёшься в сознании. Эта мысль заставила что-то в животе напрячься. Будто насекомые заёрзали где-то внутри. Думать об этом было ужасно, отвратительно, мерзко, мерзко было желать такой лёгкой смерти, мерзко было… просто этого желать. Король проглотил. По большей части рефлекторно. Кусочек перестал мешать дыханию. Рингмастер какое-то время молчал, наблюдая насколько странно-испуганным становится взгляд расширяющихся зрачков Короля, а затем отпустил его и сам вернулся за стол. Гость телепортировался обратно на свое место, не в силах отвести от своего творения взгляд, состоящий из помеси страха, горечи и стыда. С острых клыков что-то стекало и медленно капало вниз. Была ли это слюна или просочившиеся слезы? Свечи на оставшемся пироге сдуло порывом ветра, вызванным резким движением полов фрака. — Молодец. Вот видишь, в этом не было ничего сложного. И как тебе пирог? Сам я не могу передать или как-либо запрограммировать это ощущение, поэтому пришлось покопаться в твоих человеческих мозгах, чтобы подставить воспоминание. Воспоминание о том, какой вкус у вишнёвого пирога. Кейн вздохнул, откинувшись на спинку стула. Он не доставал ногами до пола и поэтому просто мотал ими вперёд-назад. — Воспоминание для вас, но недостижимая мечта для меня.