Глава 4. Покушение

Лондон, Министерство Магии. Четверг, 14:47. День не задался с самого утра. Сначала Гарри пролил кофе на свежий отчёт — второй раз за неделю, и это начинало походить на злой рок. Потом выяснилось, что стажёр из Отдела магических происшествий перепутал улики по делу о контрабанде, и пришлось лично спускаться в архив, чтобы всё распутать. А потом, когда он наконец добрался до своего кабинета и надеялся хотя бы на полчаса тишины, в дверь влетел Рон с выражением лица «случилось-то-о-чём-я-предупреждал». — Гарри, у нас проблема. Гарри откинулся в кресле и потёр переносицу. — Какая именно? Потому что за сегодня у меня их было уже четыре, и я начинаю коллекционировать. — Серьёзная проблема. — Рон прикрыл дверь и понизил голос. — Отдел тайн перехватил разговор. Сегодня в Министерстве планируется покушение. Гарри выпрямился. Сонливость как рукой сняло. — На кого? — На Министра. В груди что-то ёкнуло. Гарри подавил это чувство — не время. — Подробности. — Немного. Перехваченный разговор был зашифрован, Отдел тайн смог расшифровать только обрывки. «Сегодня», «Министр», «Атриум», «четыре часа». И ещё что-то про «очищение». — «Очищение»? — Гарри нахмурился. — Звучит как лозунг радикалов. — Именно. Думают, это остатки группы, которая пыталась устроить переворот два года назад. Те, кто считает, что Министерство должно возглавлять «чистокровное большинство». — Рон скривился. — Эйвери для них — предатель крови. Старый род, а якшается с магглорождёнными и полукровками. Гарри уже встал и накидывал мантию. — Где сейчас Министр? — По расписанию — в своём кабинете. Через час у него встреча в Атриуме с делегацией из Германии. В четыре. — Значит, у нас меньше часа. Поднимай оперативную группу. Тихо. Без паники. Я предупрежу Министра лично. Рон кивнул и исчез за дверью. Гарри вышел в коридор и быстрым шагом направился к лифтам. В голове крутилось: «Покушение. На него. Сегодня». И почему-то эта мысль вызывала не только профессиональную тревогу, но и что-то ещё. Что-то личное. Что-то, о чём он не хотел думать.

***

Кабинет Министра встретил его тишиной. — Министр Эйвери? — Гарри постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл. Эйвери стоял у книжного шкафа, листая старинный фолиант в кожаном переплёте. При появлении Гарри он поднял глаза — спокойные, внимательные, с вечной искоркой любопытства. — Мистер Поттер. Вы без стука. Должно быть, что-то серьёзное. — Очень серьёзное. — Гарри прикрыл дверь. — На вас готовится покушение. Сегодня. В четыре часа. В Атриуме. Эйвери закрыл книгу. Медленно. Аккуратно. Положил на стол. — Откуда информация? — Отдел тайн перехватил разговор. Фрагменты. Но достаточно, чтобы понять: удар планируется во время встречи с немецкой делегацией. Эйвери помолчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Гарри заметил, как чуть сжались пальцы на корешке книги. — И что вы предлагаете? — Отменить встречу. Перенести. Увести вас в безопасное место. Мы можем… — Нет. Гарри опешил. — Простите? — Я сказал — нет. — Эйвери отошёл от шкафа и встал напротив Гарри. — Если я отменю встречу, они поймут, что мы знаем. Они уйдут в тень и ударят позже, когда мы не будем готовы. Нет. Мы встретим их сегодня. — Вы с ума сошли? — вырвалось у Гарри. — Это самоубийство! — Это стратегия, мистер Поттер. — Голос Эйвери был спокоен, но в нём звенела сталь. — Я не прячусь. Я не бегу. Я Министр Магии. Если я начну прятаться при первой угрозе, я перестану быть Министром. Гарри сжал кулаки. — А если вас убьют? Что тогда? — Тогда вы найдёте того, кто это сделал, и отомстите. — Эйвери улыбнулся уголком губ. — Я в вас верю, мистер Поттер. Гарри хотелось его ударить. Или встряхнуть. Или… он сам не знал, что. Этот человек был невозможен. Упрямый, самоуверенный, играющий со смертью так, будто она — просто очередная партия в шахматы. — Хорошо, — выдавил Гарри. — Но вы будете делать то, что я скажу. Ни шагу в сторону. Понятно? Эйвери склонил голову. — Как прикажете, Главный Аврор.

***

Атриум был полон. Немецкая делегация прибыла ровно в четыре — пятеро волшебников в строгих мантиях, с непроницаемыми лицами и чемоданчиками, набитыми дипломатическими документами. Министр Эйвери встречал их у центрального фонтана — величественный, спокойный, будто не знал, что где-то в толпе прячутся убийцы. Гарри стоял в трёх шагах позади него. Глаза сканировали толпу. Авроры были рассредоточены по периметру — Рон у восточного входа, Дин Томас у западного, Симус Финниган и Падма Патил прикрывали выходы на верхние уровни. Ещё трое авроров в штатском смешались с толпой посетителей. Всё было под контролем. И всё равно Гарри чувствовал, как по спине бежит холодок. — Вы слишком напряжены, — тихо сказал Эйвери, не поворачивая головы. — Расслабьтесь. Они почувствуют. — Я не умею расслабляться, когда кому-то угрожает опасность. — Научитесь. Это полезный навык. Гарри хотел ответить что-то язвительное, но не успел. Вспышка. Ослепительно-зелёная, ударившая откуда-то слева. Гарри среагировал раньше, чем осознал, что делает. Он бросился вперёд, сбивая Министра с ног, увлекая его за собой, в тень колонны. Заклятие ударило в фонтан. Вода взметнулась вверх, рассыпалась стеклянными осколками. Крики. Паника. Толпа бросилась врассыпную. — Лежите! — рявкнул Гарри, прижимая Эйвери к полу. — Не двигайтесь! Он выхватил палочку, выглянул из-за колонны. Трое в тёмных плащах, лица скрыты капюшонами. Один держит палочку наизготовку, двое прикрывают фланги. — Рон! Слева! — крикнул Гарри. Вспышка рыжего — Рон уже бежал к нападавшим, палочка наготове. Дин Томас — с другой стороны, Симус прикрывал тыл. Авроры в штатском выхватывали палочки. Второе заклятие. Красное, парализующее. Гарри отбил его щитом, чувствуя, как отдача бьёт в руку. — Я же сказал — не двигайтесь! Эйвери, вопреки приказу, уже поднимался. Его лицо было спокойным, даже отстранённым. Он вытащил палочку — длинную, тёмного дерева, с серебряной инкрустацией. — Я не прячусь за чужими спинами, мистер Поттер. — Вы невозможны! Один из нападавших прорвался сквозь линию авроров. Он бежал прямо к ним, палочка направлена на Министра. Гарри вскинул свою, готовясь к бою. И тут Эйвери заговорил. — Expelliarmus. Голос был спокойным. Почти ленивым. Но в нём звучала такая мощь, что у Гарри перехватило дыхание. Заклятие сорвалось с палочки Министра серебряной дугой, ударило в нападавшего, выбило палочку из его рук и отшвырнуло его самого к стене. И в этот момент Гарри услышал. Не просто заклятие. Не просто голос. Он услышал тот самый голос. Глубокий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Голос, который звучал в его голове каждую ночь. Голос «Некто». Мир замер. Гарри медленно повернулся к Эйвери. Тот стоял, опустив палочку, и смотрел на него — спокойно, без тени удивления. Будто ждал этого момента. — Вы, — выдохнул Гарри. Вокруг кипел бой. Авроры скручивали нападавших. Кто-то кричал. Где-то плакала женщина. Но для Гарри всё это перестало существовать. Был только он и человек перед ним. — Вы, — повторил Гарри. — Это были вы. Всё это время. Чат. «Некто». Это были вы. Эйвери — нет, не Эйвери, кто-то другой — смотрел на него и молчал. А потом его губы дрогнули в знакомой полуулыбке. — Здравствуй, Гарри. Гарри бросился вперёд. Он схватил Министра за лацканы безупречного костюма, впечатал спиной в колонну. Палочка выпала из рук, покатилась по полу. Гарри этого даже не заметил. — Кто вы? — прошипел он в лицо Эйвери. — Кто вы такой?! Тот не сопротивлялся. Он стоял, прижатый к колонне, и смотрел на Гарри сверху вниз — спокойно, почти нежно. — Ты знаешь, кто я, Гарри. Ты знал с самого начала. Просто боялся признаться. — Я не знаю! Я не… — Знаешь. — Голос «Некто» — его голос — звучал теперь в реальности. Без магии чата. Без серебристого свечения. Живой. Настоящий. — Ты чувствовал это. Каждый раз, когда смотрел на меня. Каждый раз, когда слышал мой голос. Ты знал. Гарри смотрел в эти тёмные глаза с золотыми искрами. Смотрел на острые скулы, на безупречную линию подбородка, на губы, которые так часто улыбались ему — насмешливо, тепло, опасно. И вдруг понял. — Том, — прошептал он. — Том Реддл. Имя упало между ними, как камень в воду. Улыбка Эйвери — Тома — стала шире. Но в глазах мелькнуло что-то ещё. Страх? Надежда? — Да, Гарри. Это я. Гарри должен был отшатнуться. Должен был выхватить палочку. Должен был крикнуть аврорам, что Министр — это Волдеморт, что нужно брать его, что это конец. Но он не сделал ничего из этого. Он стоял, вжимая Тома Реддла в колонну, и чувствовал, как бешено колотится сердце. От гнева? От страха? Или от чего-то совсем другого? — Ты мёртв, — сказал Гарри. — Я видел, как ты умер. В Хогвартсе. Я видел. — Ты видел, как умер Волдеморт. — Том говорил тихо, только для него. — А я — не совсем он. Я вернул то, что потерял. Душу. Рассудок. Внешность. Я не тот, кем был, Гарри. Я говорил тебе. В чате. Я изменился. — Ложь. Ты лгал мне. Каждую ночь. Каждое слово. — Я не лгал. — Том подался вперёд, насколько позволяла хватка Гарри. — Я не говорил тебе всей правды, да. Но я не лгал. Всё, что я писал — правда. Ты изменил меня, Гарри. Ты заставил меня хотеть быть другим. Ты. Гарри тряхнул его. — Зачем?! Зачем ты стал Министром?! Зачем ты писал мне?! Зачем всё это?! — Потому что я хотел быть рядом с тобой. — Голос Тома дрогнул. Впервые. — Потому что единственный человек, который заставил меня почувствовать что-то, кроме пустоты и жажды власти — это ты. Потому что я проиграл тебе тогда, в Хогвартсе, и понял: я проиграл не потому, что ты был сильнее. А потому, что ты был… живым. Настоящим. А я — нет. Я хотел стать настоящим. Ради тебя. Гарри смотрел на него. В голове был хаос. Крики авроров, топот ног, стоны раненых — всё это доносилось будто сквозь толщу воды. А здесь, в тени колонны, были только они двое. — Я должен убить тебя, — прошептал Гарри. — Я должен отдать приказ. Ты — Волдеморт. Ты убил моих родителей. Ты убил Седрика. Ты… — Я знаю. — Том не отвёл взгляд. — Я знаю, что я сделал. И я не прошу прощения. Я не заслуживаю его. Но я прошу тебя об одном: посмотри на меня. Не на Волдеморта. На меня. На того, кто писал тебе каждую ночь. На того, кто считал твои хмурые взгляды на совещаниях. На того, кто попросил тебя надеть изумрудные запонки. На того, кто… кто не хочет быть твоим врагом. Гарри чувствовал, как дрожат руки. Он держал Тома за лацканы, чувствовал тепло его тела сквозь ткань, чувствовал его дыхание — ровное, спокойное, несмотря ни на что. — Ты манипулятор, — сказал Гарри. — Ты всегда был манипулятором. Ты играешь со мной. — Да. — Том улыбнулся. — Я манипулятор. Я не умею иначе. Но с тобой я пытаюсь быть честным. Настолько, насколько могу. И если ты решишь меня убить — я не буду сопротивляться. Гарри смотрел в его глаза. Тёмные. Глубокие. С золотыми искрами. И видел там не холодную бездну Волдеморта. Видел что-то другое. Что-то тёплое. Что-то уязвимое. — Почему? — прошептал Гарри. — Почему я? — Потому что ты — единственный, кто смотрел на меня и видел не монстра. Даже когда я был монстром. Ты смотрел на меня в Тайной комнате, в двенадцать лет, и в твоих глазах была не только ненависть. Было… любопытство. Будто ты хотел понять. И я запомнил это. Я запомнил тебя. Гарри почувствовал, как что-то ломается внутри. Какая-то стена, которую он строил годами. Стена между «можно» и «нельзя», между «правильно» и «неправильно», между «враг» и «кто-то ещё». Он дёрнул Тома на себя. И поцеловал. Это был не нежный поцелуй. Не романтичный. Это был поцелуй-удар, поцелуй-вызов, поцелуй-вопрос: «Кто ты? Кто ты на самом деле? И почему я не могу тебя ненавидеть?» Том ответил сразу. Его руки легли на плечи Гарри, притягивая ближе. Губы были тёплыми, требовательными, и от них пахло бергамотом и чем-то пряным. Гарри почувствовал, как мир закружился — или это он сам терял равновесие? Они оторвались друг от друга одновременно. Дышали тяжело. Смотрели в глаза. Вокруг всё ещё был хаос. Авроры заканчивали зачистку. Кто-то звал Гарри по имени. Но он не слышал. — Теперь ты знаешь, — тихо сказал Том. Его губы припухли, глаза горели. — Что будешь делать, Аврор? Гарри смотрел на него. На человека, который был его злейшим врагом. Который убил его родителей. Который пытался убить его самого. И который сейчас стоял перед ним — живой, красивый, уязвимый — и ждал ответа. Гарри отпустил его лацканы. Медленно разжал пальцы. Отступил на шаг. — Я не знаю, — сказал он честно. — Я правда не знаю. Том кивнул. Будто ожидал этого. — Я подожду. Я умею ждать. Я ждал десять лет. Подожду ещё. Он наклонился, поднял с пола свою палочку. Выпрямился. И снова стал Министром Эйвери — безупречным, спокойным, непроницаемым. — А теперь идите, мистер Поттер. У вас работа. У меня — немецкая делегация. Мы обсудим это позже. Гарри смотрел, как он уходит — прямой, величественный, будто ничего не случилось. Будто он только что не признался в том, что он — величайший тёмный маг столетия. Будто Гарри только что не поцеловал его. — Гарри! — Рон подбежал, запыхавшийся, с рассечённой бровью. — Ты в порядке? Мы их взяли. Трое. Один тяжело ранен, но выживет. Что с Министром? Гарри перевёл взгляд на друга. — С Министром… всё в порядке. Рон прищурился. — Ты какой-то странный. Точно в порядке? — Да. — Гарри потёр лицо. — Просто… это был долгий день. — Долгий день? — Рон фыркнул. — Да тут покушение на Министра, а ты стоишь с таким лицом, будто привидение увидел. Или поцеловал, — подумал Гарри. Но вслух ничего не сказал.

***

Вечером, добравшись до дома, Гарри рухнул в кресло. Зеркальце лежало на столе. Он смотрел на него и не решался взять. Чат «Ордена Феникса» мигал. Гарри открыл. «Некто»: «Я не знаю, будешь ли ты читать это после сегодняшнего. Но я хочу, чтобы ты знал: я не жалею. Ни о чём. Особенно о том, что случилось в Атриуме. Если ты решишь, что это была ошибка — я пойму. Если решишь, что нет… я буду ждать. Как и обещал. Том». Гарри перечитал сообщение трижды. Потом нажал «Ответить». Гарри Поттер: «Я пока не знаю, что это было. Но я знаю, что не хочу, чтобы ты исчезал. Пока. Дай мне время». Ответ пришёл через несколько секунд. «Некто»: «У тебя есть всё время мира, Гарри. Я никуда не уйду». Гарри отложил зеркальце. Закрыл глаза. Завтра будет трудный день. Завтра придётся решать, что делать с тем, что Министр Магии — это Том Реддл. Завтра придётся выбирать между долгом и чем-то, чему он пока не мог дать имя. Но сегодня… Сегодня он просто позволил себе помнить. Тепло губ. Запах бергамота. И голос, который наконец-то звучал не в голове, а в реальности.

***

Продолжение следует…