12 Конец всего

Решение совета пришло через неделю после первого письма. Не рекомендация. На этот раз — решение. Официальное, с семью подписями, с печатью Магикса. Язык был таким же сухим, таким же выверенным. Но слова были другими. Носительница Огня Дракона исключается из состава союзных сил Магикса до полного прекращения связи с противоборствующей стороной. В случае отказа от выполнения данного условия — статус носительницы пересматривается советом в одностороннем порядке. Блум прочитала дважды. Положила на стол. Встала. Подошла к окну. За окном была Альфея — та которую она знала много лет, та которая была домом дольше чем Гардения и почти так же долго как Домино. Двор, деревья, дорожки по которым ходила тысячу раз. Она смотрела на всё это и пыталась почувствовать что-то острое — боль, злость, что угодно. Но внутри было странно тихо. Как бывает когда решение уже принято и тело это знает раньше головы. Постучали. — Войдите, — сказала она. Вошла Фарагонда. Одна. Без бумаг, без официального тона. Просто вошла — закрыла за собой дверь, встала посреди комнаты, посмотрела на Блум с тем выражением которое Блум видела у неё редко. Усталым. Почти виноватым. — Ты уже прочитала, — сказала директор. — Да. — Блум, — Фарагонда говорила тихо. — Я хочу чтобы ты знала — я не голосовала за это решение. — Я знаю. Вашей подписи нет. — Я пыталась остановить. Мне не хватило голосов. Блум смотрела на неё. — Я не виню вас, — сказала она. — Правда. — Я прошу тебя подумать, — произнесла Фарагонда. — Ещё раз. Не о нём — о себе. О том что ты теряешь. — Я думала, — сказала Блум. — Долго. — И? — И я поняла одну вещь. — Она говорила медленно, подбирая слова не для красоты, а для точности. — Всё что я теряю здесь — это то что было моим пока я была удобной. Пока делала то чего от меня ждали. — Пауза. — Это не значит что это было ненастоящим. Альфея настоящая. Вы настоящая. Подруги настоящие. Но условия — тоже настоящие. Фарагонда молчала. — Он не ставит мне условий, — сказала Блум тихо. — Ни одного. Тишина в комнате стала другой. — Ты уйдёшь, — произнесла Фарагонда. Не вопрос. — Да. Директор закрыла глаза на секунду. Потом открыла. — Куда. — К нему. Долгое молчание. Фарагонда подошла. Медленно, как подходят к чему-то хрупкому. Остановилась перед Блум — посмотрела на неё внимательно, долго, будто запоминала. Потом обняла её. Крепко. По-настоящему. Блум замерла от неожиданности — и обняла в ответ. — Будь живой, — сказала Фарагонда тихо. — Что бы ни случилось. Просто будь живой. Блум почувствовала как что-то сжалось в горле. — Постараюсь, — сказала она. --- Прощание с подругами было тяжёлым. Муза пришла первой — молча обняла, долго не отпускала, потом отстранилась и посмотрела в сторону потому что глаза были слишком блестящими. — Если что-то пойдёт не так, — сказала Муза в стену, — ты позвонишь. — Позвоню. — Немедленно. — Немедленно. — И если он сделает тебе больно, — добавила Муза, — я найду способ. — Муза. — Что. — Спасибо, — сказала Блум. — За всё. За то что молчала. За то что прикрывала. За то что не уходила. Муза наконец посмотрела на неё. Кивнула — коротко, потому что больше не могла говорить. Флора плакала не скрываясь — тихо, без истерики, просто слёзы шли и она их не вытирала. Держала Блум за руки и смотрела на неё. — Пиши мне, — сказала она. — Каждый день. Хотя бы одно слово. Чтобы я знала. — Буду писать. — И береги себя. Не для него — для себя. — Для нас обоих, — сказала Блум тихо. Флора прижала её руки к груди. — Я не понимаю этого, — сказала она честно. — Не понимаю его, не понимаю как это работает, не понимаю как ты можешь. — Пауза. — Но я понимаю тебя. И я верю тебе. — Этого достаточно, — сказала Блум. Текна пожала ей руку — крепко, по-деловому, но задержала чуть дольше обычного. — Статистически, — сказала Текна, — ситуации подобного рода заканчиваются плохо в семидесяти восьми процентах случаев. — Текна... — Но в двадцати двух — нет, — добавила она. — Я буду думать о двадцати двух. --- Скай поймал её у ворот. Она уже уходила — сумка собрана, всё что нужно при ней, всё что оставалось — оставалась. Он вышел из-за угла и встал перед ней. Смотрел. — Ты точно уходишь, — сказал он. — Да. — К нему. — Да. Скай молчал. Что-то в его лице менялось — медленно, пластами. Блум ждала. Не торопила. — Я хочу сказать тебе кое-что, — произнёс он наконец. — И ты выслушаешь. — Слушаю. — Я злился, — сказал он. — Долго. На тебя, на него, на ситуацию. — Пауза. — Потом перестал. Потому что понял что злость — это про меня, не про тебя. — Он смотрел на неё прямо, без уклонения. — Я хочу чтобы ты была счастлива. По-настоящему. Даже если я не понимаю как это возможно с ним. Блум смотрела на него. — Скай, — сказала она тихо. — Не надо, — перебил он. — Просто иди. И — Блум. — Он сделал паузу. — Если станет опасно. По-настоящему опасно. Дай знать. Она кивнула. Он отступил в сторону. Она прошла мимо. У ворот оглянулась — один раз. Альфея стояла за спиной — башни, деревья, утреннее небо над крышами. Огонь Дракона внутри горел ровно. Она отвернулась и пошла вперёд. --- Он ждал её у леса — там где они условились. Стоял, смотрел как она идёт. Когда она подошла — ничего не сказал. Просто взял сумку из её руки. — Ты уверена, — произнёс он. Не вопрос — последняя проверка. — Абсолютно, — сказала она. Он кивнул. Они пошли вместе — через лес, по дороге которую она не знала, через места которые были его а теперь становились их. Она не оглядывалась. --- Дом был небольшим. Блум не знала чего ожидала — может чего-то тёмного, мрачного, под стать его репутации. Но дом был просто домом — каменный, старый, в лесу, с большими окнами и высокими потолками. Немного пустым внутри — мало вещей, много пространства, как у человека который привык жить налегке. — Здесь не очень уютно, — сказал он. Без извинений — просто констатировал. — Я сделаю уютно, — сказала она. Он посмотрел на неё. — Ты это серьёзно. — Абсолютно. Что-то промелькнуло в его глазах — быстро, тёплое. Первые дни были странными. Не плохими — странными. Они оба привыкли жить одни, привыкли к своим ритмам, своим привычкам, своему пространству. Притирались молча — без больших разговоров, без объяснений. Просто учились существовать рядом. Он вставал рано — она это обнаружила на второй день, когда проснулась в пять утра и нашла его уже за столом с бумагами. Работал тихо. Не мешал ей спать. Она готовила — он этого не ожидал и не скрывал удивления когда утром первого дня нашёл завтрак на столе. — Ты умеешь готовить, — сказал он. — Мама из Гардении, — ответила она. — Там учат. Он сел. Попробовал. Ничего не сказал — но тарелка была пустой. Это считалось. По вечерам они сидели у камина — она читала или писала письма Флоре, он работал с картами или просто смотрел в огонь. Иногда говорили. Иногда молчали. Молчание становилось всё легче — из того которое нужно заполнять в то которое просто есть. Однажды ночью она проснулась от его отсутствия. Встала. Нашла его у окна — стоял, смотрел в темноту. Она подошла, встала рядом, не спрашивала. — Не сплю иногда, — сказал он. — Я знаю. — Давно. — Я знаю, Вэл. Она взяла его за руку. Они стояли у окна в темноте — и она чувствовала как постепенно напряжение в его плечах уходит. Медленно. Почти незаметно. — Иди спать, — сказал он. — Вместе, — сказала она. Пауза. — Вместе, — согласился он. --- Прошёл месяц. Потом ещё один. Война шла — где-то там, за пределами их леса, за пределами их дома. Она знала об этом. Он воевал — уходил, возвращался, иногда с ранами которые лечил сам пока она не отняла у него эту привычку. Она оставалась. Писала Флоре. Читала. Жила. Это было странно — жить. Просто жить, без операций, без совета, без войны каждый день. Странно и тихо и иногда почти невыносимо тихо. Но он возвращался. Каждый раз — возвращался. Однажды вечером она сидела у камина — он только вернулся, был усталым, молчаливым, сидел напротив и смотрел в огонь. Блум смотрела на него. На то как огонь камина отражается в его серых глазах. На усталость в плечах которую он не прятал здесь — только здесь не прятал. На светлые волосы, на руки, на то как он дышал — ровно, медленно, как дышат когда наконец выдыхают. Она подумала о том что это — настоящее. Не озеро, не тайные встречи, не война вокруг. Это. Камин, тишина, его усталое лицо в котором нет масок. — Вэл, — сказала она тихо. — Да, — ответил он не поднимая взгляда от огня. — Я тебя люблю. Тишина. Он поднял голову. Смотрел на неё — долго, с тем выражением которое она видела редко. Острым. Почти растерянным. Как будто слова дошли не сразу. — Блум, — сказал он. — Не надо отвечать, — сказала она. — Я не жду ответа. Я просто хочу чтобы ты знал. Он смотрел на неё. Потом встал — медленно, подошёл, сел рядом. Взял её руку. Поднёс к губам — не поцелуй, просто прижал. Закрыл глаза на секунду. — Я знаю, — сказал он тихо. — И я... — Не надо, — повторила она мягко. — Правда. Когда будет нужно — скажешь. Он смотрел на неё долго. Потом кивнул. Притянул её ближе — она прислонилась к нему, голова на плечо, его рука вокруг неё. Камин горел. За окном был лес и темнота и где-то далеко — война. Здесь было тихо. Здесь было тепло. Огонь Дракона внутри горел — ровно, глубоко, уверенно. Как будто наконец — совсем наконец — был дома. --- *Она не знала тогда, у камина, что это один из последних таких вечеров.* *Что тишина которую они построили — хрупкая.* *Что мир который не принял их — ещё не закончил.* *Война шла.* *И она приближалась.*