13 Война

Он ушёл на рассвете. Блум проснулась от тишины — не от звука, именно от тишины. Та сторона кровати была холодной. Она открыла глаза и уже знала. Встала. Вышла. Он стоял у стола — в плаще, собранный, смотрел на карту. Когда она вошла — поднял голову. Что-то в его взгляде было другим. Она не сразу поняла что именно. Потом поняла. Он смотрел на неё так как смотрят когда запоминают. — Разбудил, — сказал он. — Нет. — Она подошла. Встала рядом. Посмотрела на карту — много точек, много линий, слишком много для одного утра. — Что случилось. — Наступление, — произнёс он коротко. — Союзные силы. Север. Нужно отвечать сегодня. — Сколько их. — Достаточно. — Вэл. — Блум. — Сколько их, — повторила она. Пауза. — Много, — сказал он. Она смотрела на карту. На северные позиции, на линии окружения которые уже были нарисованы — кто-то уже просчитал, уже понял как это будет выглядеть. — Ты уже знаешь как это закончится, — сказала она тихо. Он не ответил. Это и был ответ. Блум подняла взгляд. Смотрела на него — на профиль, на то как он держал плечи. Прямо. Всегда прямо. Даже сейчас. — Вэл, — сказала она. — Мне нужно идти. — Посмотри на меня. Он повернулся. Серые глаза — спокойные. Слишком спокойные. Той особой спокойностью которая бывает у людей которые приняли что-то и больше не борются с этим. Она взяла его лицо в ладони. — Не делай этого, — сказала она тихо. — Найди другой способ. — Другого нет. — Есть. Всегда есть. — Блум, — произнёс он. — Там мои люди. Их окружат к полудню если я не... — Я знаю, — перебила она. — Я знаю что там твои люди. Я знаю что ты не можешь иначе. — Голос дрогнул. — Я знаю тебя. Он смотрел на неё. Молчал. Потом поднял руки — накрыл её ладони своими, те что держали его лицо. Просто накрыл. Держал. — Я вернусь, — сказал он. — Обещай. Долгая пауза. — Обещаю, — сказал он. Она знала что он не любит обещаний которые не может контролировать. Знала что это слово стоило ему усилий. Именно поэтому взяла его — крепко, как берут то что боятся потерять. Он наклонился. Поцеловал её — медленно, долго. Не торопясь. Как целуют когда хотят чтобы это длилось. Потом отстранился. Взял карту. — Не жди у окна, — сказал он. — Иди спать. — Да, — сказала она. Оба знали что не пойдёт. Он вышел. Она стояла посреди комнаты и слушала как затихают его шаги — по коридору, по ступеням, по земле снаружи. Потом тишина. Огонь Дракона внутри сжался. Один раз. Резко. Как сжимается сердце когда чувствует то чего не хочет знать. --- Три дня она ждала. Первый день — у окна. Смотрела на лес, на дорогу, на то место между деревьями откуда он всегда появлялся. Огонь Дракона был беспокойным, горел неровно — то поднимаясь то опускаясь. Второй день — писала Флоре. Длинное письмо ни о чём. Про осень, про цветы которые стоят на подоконнике, про книгу. Ни слова о том что на самом деле. Третий день — не делала ничего. Просто сидела у камина и ждала. На четвёртый день пришли. Двое. Молодые, из его людей — она видела их раньше, знала лица. Встали у порога. Смотрели на неё с тем выражением которое она уже умела читать. Когда человек несёт что-то тяжёлое и ищет как положить. — Говорите, — сказала она. Голос вышел ровным. Она сама удивилась. — Битва на севере, — начал первый. — Союзные силы окружили наш отряд. Командир держал периметр один. Пока все выходили. Блум стояла в дверях. — Все вышли? — спросила она. — Все, — сказал второй. Тихо. — Все до одного. — А он. Тишина. — Он жив? — спросила она. Они молчали. — Где он, — сказала она. — Северный лагерь. Два часа отсюда. Он просил... — Я иду. --- Она бежала. Через лес, через поле — не думая, не замечая ничего вокруг. Огонь Дракона горел в ней неровно, тревожно, как пламя на ветру которое вот-вот собьёт. Она думала — это ошибка. Ошибки случаются в бою. Перепутали. Неправильно поняли. Он ранен — серьёзно, очень серьёзно, но ранен. Она приедет и он будет там — бледный, раздражённый, говорящий что не нужно было ехать. Он обещал. Он обещал вернуться. Значит — ошибка. Северный лагерь встретил её тишиной. Его люди расступались когда она проходила. Смотрели молча. В этих взглядах было что-то что она не хотела читать. Она не читала. Шла к дальней палатке. Откинула полог. Вошла. Он лежал. Это было первое что ударило — он лежал. Он никогда не лежал когда можно было сидеть. Всегда прямо, всегда собранно. Всегда — как человек который не позволяет себе слабости даже наедине с собой. Сейчас — лежал. Блум подошла медленно. Опустилась рядом на колени. Его лицо — бледное, очень бледное. Но спокойное. Без боли. Без масок. Такое как у камина — когда смотрел в огонь и забывал быть Валтором. Повязки на боку потемнели насквозь. — Вэл, — сказала она. Он не открыл глаза. — Вэл. Ресницы дрогнули — едва. Потом — медленно, с усилием — глаза открылись. Серые. Мутноватые. Но нашли её сразу — без поиска, сразу. — Пришла, — сказал он. Голос тихий. Не слабый — именно тихий. Как будто берёг что-то для важного. — Конечно пришла. — Она взяла его руку — холодная, слишком холодная. — Ты обещал вернуться. — Я здесь, — сказал он. — Это не то что я имела в виду. Что-то промелькнуло в его глазах — тёплое. Почти как улыбка. Почти. — Вэл, — сказала она. Потянулась к нему — огонь в ладонях, лечащий, она умела. — Я могу. Подожди. Я сейчас... — Блум. — Его рука поднялась — медленно, с усилием — нашла её руку. Остановила. — Не трать. — Мне всё равно. — А мне нет. — Вэл, я могу — просто дай мне... — Послушай меня, — перебил он. Тихо. Твёрдо. Она замолчала. Смотрела на него — на серые глаза в которых не было страха. Совсем. Ни капли. Только — она. Только её лицо отражалось в них. — Я вывел всех, — сказал он. — Это было правильно. — Знаю. — Я не жалею. — Знаю что не жалеешь. — Голос дрогнул. — Ты никогда ни о чём не жалеешь. Это не значит что это правильно. — Блум. — Что. — Я хочу сказать тебе кое-что. — Нет, — перебила она. — Нет. Сначала ты меня слушаешь. Я сейчас попробую ещё раз — огонь может... — Блум, — сказал он. Её имя — тихо, отчётливо, с той интонацией которую она слышала редко. Которая означала — остановись. Это важно. — Посмотри на меня. Она посмотрела. Его глаза — серые, внимательные, совсем близко. — Я люблю тебя, — сказал он. –Я тебя люблю, — повторил он. — Слышишь? Я тебя люблю. Тихо. Просто. Как говорит человек который произносит эти слова впервые в жизни и знает что они настоящие именно потому что так долго ждал. Блум почувствовала как что-то внутри остановилось. — Вэл... — Я знаю что ты говорила не отвечать пока не буду готов, — произнёс он. — Я готов. — Пауза. — Давно готов. Просто не умел раньше. Она смотрела на него. На это лицо — без масок, без слоёв. Открытое. Её. – Не оставляй меня, Вэл. – Ты не одна Его рука в её руке стала тяжелее. Глаза — закрылись. Медленно. — Вэл, — сказала она. Тишина. — Вэл. Его рука — та что держала её — расслабилась. Огонь Дракона внутри вспыхнул — резко, болезненно. — Я тоже тебя люблю, — сказала она. Тихо. В тишину. В никуда. — Слышишь? Я тебя люблю. Я тебя люблю, Вэл. Тишина. — Вэл. Тишина. Блум смотрела на его лицо — спокойное, без боли. Смотрела и не понимала. Не могла понять. Потому что он только что говорил с ней. Только что держал её руку. Только что — был. — Нет, — сказала она. Тихо. Почти удивлённо. — Нет. Подожди. Ты не можешь — ты только что... ты только что говорил со мной. Ты только что держал мою руку. — Слова пошли быстрее, одно за другим, без пауз. — Ты не можешь умереть. Ты не можешь меня оставить. Ты обещал — ты сам обещал, ты никогда не обещаешь того чего не выполнишь, ты сам мне говорил, ты сам. Ты не мог. Ты не мог просто — так. Ты не мог сказать мне это и уйти, это нечестно, это — Вэл, это нечестно. Открой глаза. Пожалуйста. Просто открой глаза. Я не прошу тебя вставать, я не прошу тебя идти, просто открой глаза и посмотри на меня. Пожалуйста. Вэл. Вэл, пожалуйста. Я тебя люблю — ты слышал? Ты слышал что я сказала? Я тебя люблю. Я тебя люблю, я тебя люблю, скажи мне что ты слышишь. Скажи хоть что-нибудь. Ругай меня. Скажи что я приехала зря. Скажи что я мешаю. Скажи что угодно только — Вэл. Вэл! Его имя разорвало тишину. И вместе с ним — огонь. Он вышел из неё волной — через ладони, через кожу, через всё. Алый, золотой, древний. Не управляемый — свободный. Такой какого она никогда не выпускала потому что всегда держала, всегда выбирала. Сейчас — не выбирала. Огонь выбирал сам. Знал запах той стороны. Знал направление. Знал что потерял. И шёл — через поле, через лес, через расстояние до союзных сил Магикса которые пришли. Которые окружили. При которых он держал периметр один. Она не знала этого. Она тараторила его имя в тишину — снова и снова, голос ломался и поднимался и снова ломался. А огонь мстил. Не она. Он. Сам. За вторую половину которой больше не было. --- Когда огонь вышел весь — она замолчала. Просто замолчала — на полуслове, на полудыхании. Сидела и держала его руку. Смотрела на его лицо. И думала — это ошибка. Ошибки случаются. Он сейчас откроет глаза. Он обещал. Он никогда не обещает того чего не может выполнить — он сам говорил, она помнит, она точно помнит. Значит — откроет. Сейчас. Вот сейчас. Она ждала. --- Снаружи горело поле. Союзные силы Магикса не успели понять откуда пришёл огонь. Огонь Дракона не думал. Он просто знал. --- Когда его люди вошли в палатку — она всё ещё держала его руку. Смотрела на его лицо. — Мой пепел, — сказала она тихо. Просто так. Откуда пришло это — не знала. Просто — пришло. Мой пепел. Тот что умел гореть до дна. Тот что знал как это — по-настоящему. Тот что сгорел. Она встала. Медленно. Сама. Не плакала. Просто — встала. И пошла. --- Дом встретил её его запахом. Плащ на крючке. Карты на столе. Книга на подоконнике — страница семьдесят восемь. Кружка у камина. Блум остановилась посреди комнаты. Опустилась на пол. Вдох. Выдох. Вдох. Огонь Дракона молчал. Впервые в жизни — молчал. И это было страшнее всего. --- *Снаружи считали потери.* *Никто не понял откуда пришёл огонь.* *Только его люди знали.* *И молчали.* *Потому что некоторые вещи не объясняют.* *Их просто принимают.* *Как принимают пепел после огня.* *Как принимают тишину после последнего слова.* *Он сказал — я люблю тебя.* *Она ответила.* *Он не услышал.* *Или услышал.* *Кто знает.* *Огонь — знает.* *Только пепел знает как гореть до дна.*