Часть 2. Раскрытие

Это случилось в обычный вторник. Гарри вернулся с работы раньше обычного — начальник отпустил, потому что «у тебя, Поттер, такой вид, будто ты неделю не спал». Гарри не спорил. Он действительно устал — последние дни он плохо спал, хотя Том варил ему ромашковый чай на ночь и даже не ворчал, когда Гарри храпел на диване. Квартира встретила его тишиной. Тома не было — ушёл за продуктами. Это стало их ритуалом: по вторникам Том ходил в магазин, составлял список, покупал сыр с плесенью, который любил Гарри, и кофе особой обжарки, который любил сам. Гарри скинул куртку, прошёл на кухню, поставил чайник. И тут заметил. Ящик стола, который Том всегда держал закрытым, был приоткрыт. Гарри знал об этом ящике. Том никогда не говорил, что там, но Гарри не лез — у каждого должны быть свои секреты. Даже у раба. Даже у Тома Риддла. Но сейчас ящик был открыт. И любопытство пересилило. Гарри потянул за ручку. Внутри лежали письма. Старые. Пожелтевшие. На дорогой бумаге с водяными знаками. Некоторые были надорваны, некоторые аккуратно сложены. Верхнее — самое свежее — было подписано знакомой рукой. Почерк Тома. Гарри узнал его сразу — эти резкие, наклонные буквы, которые он видел в кулинарных заметках на холодильнике. Он развернул письмо. И мир перестал существовать.

***

«Мой Лорд, Мы не забыли. Мы ждём вашего сигнала. Ошейник почти разблокирован. Ритуал снятия будет готов через месяц. Как только вы подадите знак, мы придём. Ваша верная слуга, Белла» Гарри перечитал. Два раза. Три. Руки задрожали. Он взял следующее письмо. От Люциуса Малфоя. Аккуратный, витиеватый почерк. «Мой Лорд, Терпение — наше всё. Поттер доверяет вам? Это хорошо. Пусть доверяет. Чем сильнее его вера, тем больнее будет удар. Мы готовим побег. Две недели — и вы будете свободны. Л. М.» Гарри схватил третье письмо. Четвёртое. Пятое. Все они были об одном. План побега. Снятие ошейника. Убийство Гарри. Самое свежее письмо, датированное неделей назад, было от Беллатрисы. «Мой Лорд, Всё готово. Ждём вашего сигнала. Поттер умрёт. Вы будете свободны. Напишите слово — и мы придём. Навсегда ваша, Белла» Гарри опустился на стул. Он не чувствовал ног. Не чувствовал рук. Внутри была пустота — такая огромная, что она, казалось, поглощала всё вокруг. Три года. Три года они жили вместе. Том варил ему кофе. Том готовил завтрак. Том смеялся над его шутками. Том смотрел на него так, будто Гарри был... был кем-то важным. А всё это время он планировал убийство. — Гарри? Голос за спиной заставил его вздрогнуть. Гарри обернулся. В дверях кухни стоял Том. С пакетами в руках. С улыбкой на лице — той самой, почти человеческой, которую Гарри так полюбил. — Я купил тебе тот сыр, который ты любишь, — сказал Том, ставя пакеты на стол. — С плесенью. Знаю, ты говорил, что это отвратительно, но я всё равно взял. И ещё кофе. Новый сорт, из Марокко. Думаю, тебе понравится... Он увидел письма в руках Гарри. Улыбка исчезла. Лицо стало белым. Потом серым. Потом вообще перестало что-либо выражать. — Гарри, — сказал Том тихо. — Я могу объяснить. Голос его не дрожал. Но Гарри знал его достаточно хорошо, чтобы заметить — дрожали пальцы. Том сжимал край стола так, что побелели костяшки. — Объясни, — сказал Гарри. Голос был чужим. Холодным. Он сам себя не узнавал. — Только быстро. И без лжи. Я устал от лжи. Том медленно сел на стул напротив. Положил руки на стол. Посмотрел на письма. — Они настоящие, — сказал он. — Я не буду это отрицать. — Я и не просил отрицать, — Гарри сжал письма так, что они смялись. — Я просил объяснить. — Год назад я планировал побег, — сказал Том. — Да. Я писал им. Я ждал сигнала. Я хотел убить тебя. — Хотел? — В прошедшем времени. — А сейчас? Том поднял глаза. Красные. Усталые. Беззащитные — Гарри никогда не видел их такими. — Сейчас я не хочу тебя убивать, — сказал Том. — Я передумал. — Когда? — Полгода назад. — Почему? Том молчал. Долго. Так долго, что Гарри уже решил — он не ответит. — Ты заболел, — сказал Том наконец. — Помнишь? В феврале. Температура под сорок. Ты бредил, звал какую-то женщину. Я не знал, что делать. Я не умею заботиться о людях. Я не умею... бояться за кого-то. — Ты боялся за меня? — Я боялся, что ты умрёшь, — Том смотрел в стол. — И тогда ошейник не будет иметь значения. Я останусь один. В этой квартире. С твоими книгами и твоим дурацким пледом на диване. И я понял, что не хочу этого. — Не хочешь остаться один? — Не хочу, чтобы ты умер, — Том поднял глаза. — Даже если это значит — остаться в рабстве. Гарри откинулся на спинку стула. — Ты врёшь, — сказал он. — Я не вру. — Ты всегда врёшь. Ты — Том Риддл. Ты рождён для лжи. — В этот раз — нет, — Том встал. — Гарри, посмотри на меня. — Я смотрю. — Посмотри в глаза. Я не отвожу взгляд. Я не дрожу. Я не играю. Впервые за три года я говорю правду. — Зачем ты хранил письма? — Потому что если бы я их сжёг, а ты узнал о них от кого-то другого — это выглядело бы как сокрытие улик. Я хотел сам тебе рассказать. Я искал момент. Я не нашёл. — Ты искал момент полгода? — Я боялся, — Том сказал это так тихо, что Гарри едва расслышал. — Я боялся, что ты не поверишь. Что выгонишь меня. Что я останусь один. — Ты боялся? — Я никогда ничего не боялся. До тебя. Гарри закрыл глаза. В голове был хаос. Три года воспоминаний смешались в один комок — кофе по утрам, омлет по выходным, споры о зельях, тихие вечера на диване. И письма. Эти проклятые письма, которые превращали всё в фарс. — Докажи, — сказал Гарри, открывая глаза. — Как? — Сними ошейник. Том замер. — Что? — Ты слышал, — Гарри встал. — Сними ошейник. Он блокирует твою магию. Если ты его снимешь и не убьёшь меня — я поверю. — Ты знаешь ритуал снятия? — Узнал. На всякий случай. Думал, никогда не пригодится. — Если я сниму ошейник, я смогу тебя убить, — голос Тома был едва слышен. — Знаю. — Я смогу использовать магию. Я смогу призвать союзников. Я смогу... — Всё, что захочешь, — перебил Гарри. — Если ты убьёшь меня — значит, я был прав. Если нет — значит, ты действительно изменился. — Ты предлагаешь мне свою жизнь как ставку? — Я предлагаю тебе выбор, — Гарри подошёл ближе. — Впервые за три года. Не приказ. Не ошейник. Выбор. Сделай его. Том смотрел на него. Глаза в глаза. Красное в зелёное. — Ты безумен, — сказал Том. — Возможно, — Гарри пожал плечами. — Но я устал жить во лжи. Снимай. Том протянул руку. — Давай, — сказал он. — Снимай. Я готов. Гарри подошёл к сейфу, который стоял в углу спальни. Ввёл код. Достал старый свиток — ритуал снятия, который он нашёл в библиотеке Хогвартса полгода назад. — Ты знал? — спросил Том, глядя на свиток. — Знал, как снять ошейник, и не снимал? — Знал. — Почему? — Потому что боялся, — Гарри усмехнулся горько. — Мы оба боялись. Просто разного. Он развернул свиток. Начал читать. Слова были древними, тягучими, они вибрировали в воздухе, заставляя стены дрожать. Ошейник на шее Тома засветился ярче — сначала золотым, потом белым, потом почти прозрачным. — Ты уверен? — спросил Том, когда Гарри почти закончил. — Нет, — ответил Гарри. — Но делаю. Он произнёс последнее слово. Ошейник щёлкнул. И упал на пол. Том стоял неподвижно. Его глаза закрылись. В воздухе запахло озоном — магия возвращалась, наполняя комнату, заставляя волосы вставать дыбом. Он открыл глаза. Красные. Но другие. Живые. — Я свободен, — сказал он. — Да, — Гарри отступил на шаг. — Свободен. Том поднял руку. На кончиках пальцев заплясали искры — тёмные, фиолетовые, опасные. — Я могу убить тебя, — сказал он. — Прямо сейчас. Одним движением. — Знаю, — Гарри не двинулся с места. — Ты даже не защищаешься. — Незачем. Если ты решил убить — я не успею. — Ты доверяешь мне? — Нет, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Но я хочу проверить, заслуживаешь ли ты доверия. Том стоял. Секунду. Пять. Десять. Искры на пальцах погасли. Он опустил руку. — Не убью, — сказал он. — Не сегодня. — А завтра? — Завтра — тоже. И послезавтра. И через год, если ты не выгонишь меня раньше. — Почему? — Потому что, — Том шагнул вперёд. — Потому что ты единственный человек, который посмотрел на меня и не увидел монстра. Или увидел, но остался. Я не знаю, как это называется. Но я не хочу это терять. Гарри выдохнул. Он не заметил, что задерживал дыхание. — Ты не убьёшь меня, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Не убью, — подтвердил Том. — Тогда у нас проблема. — Какая? — Твои союзники, — Гарри кивнул на письма. — Они не отступятся. Они узнают, что ошейник снят. Они придут за тобой. И за мной — как за свидетелем. — Я знаю, — Том сел обратно на стул. — У меня есть план. — Какой? — Умереть. Гарри замер. — Что? — Инсценировать смерть, — Том говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Если Тома Риддла не станет — союзникам не за кем будет охотиться. Тебе нечего будет бояться. — И как ты предлагаешь это сделать? — Взорвать дом, — сказал Том. — Найти тело. Убедить всех, что я мёртв. — А настоящий ты? — Настоящий я уедет в другую страну. Начнёт новую жизнь. Без ошейника. Без рабства. Без прошлого. — Один? — спросил Гарри. Том посмотрел на него. — Это ты решаешь, — сказал он. — Со мной или без меня. Гарри сел напротив. Между ними на столе лежали письма. И остывший кофе. И старая бумага со снятым ошейником. — В Исландию, — сказал Гарри. — Что? — В Исландию. Я всегда хотел в Исландию. Там холодно. И мало людей. — Ты поедешь со мной? — Я ещё не решил, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Но я подумаю. — Думай, — Том почти улыбнулся. — Но быстро. У нас мало времени. — Сколько? — Неделя. Максимум — две. Потом они начнут действовать. — Достаточно, — Гарри встал. — Я дам ответ завтра. — А до завтра? — До завтра будешь спать на диване. Как в старые добрые времена. — Ошейника нет, — напомнил Том. — Знаю, — Гарри направился в спальню. — Но я всё равно запру дверь. На всякий случай. — Справедливо, — Том кивнул. — Спокойной ночи, Гарри. — Спокойной ночи, Том. Дверь спальни закрылась. Том остался сидеть на кухне, глядя на пустую чашку. Ошейник лежал на полу, тусклый и бесполезный. — Я не убью тебя, — сказал он тихо. — Никогда. В спальне никто не ответил. Но свет под дверью горел ещё долго. С обеих сторон.