Часть 4

Вечер тянулся медленно. Василиса сидела на кровати, поджав под себя ноги, книга лежала на коленях, пальцы лениво перелистывали страницы. Текст шёл ровно, спокойно, уводил от мыслей о прокате, от раздражения, от этого неприятного осадка после ошибок. В комнате было тихо. Именно поэтому стук в дверь показался особенно резким. Она вздрогнула, нахмурилась. — Да что ещё… — Бессмертная! — в комнату первым ввалился Михаил Шайдоров, следом, чуть сдержаннее, вошёл Илья Малинин. Илья выглядел… иначе. Не так, как на льду. Немного скованно, будто сам до конца не понимал, зачем согласился пойти. Василиса медленно закрыла книгу. Раздражение в голубых глазах вспыхнуло сразу. — Вы серьёзно? — холодно бросила она. — Мы пришли тебя поддержать, — как ни в чём не бывало продолжил Михаил, уже проходя внутрь. — И поиграть в настольные игры. Он махнул коробкой, которую, держал в руке. Василиса прищурилась. — Ты ко мне зачастил, — сухо сказала она. — Мы вообще-то не дружим. — Уже дружим, — легко ответил он, плюхаясь в кресло, как будто вопрос был давно решён. — Просто Бессмертная сегодня в плохом настроении после короткой. Она открыла рот, чтобы что-то резко ответить… И закрыла. Потому что возразить было нечего. Настроение действительно было паршивым. — Вы вообще… наглые, — пробормотала она уже тише. — Спасибо, — невозмутимо отозвался Миша. Илья стоял чуть в стороне, всё ещё не до конца включившись в этот разговор. Он мельком посмотрел на Василису — осторожно, будто проверяя, можно ли вообще что-то сказать. — Ты… нормально откатала, — произнёс он наконец. Василиса скосила на него взгляд. — Третье место — это «нормально»? — хмыкнула она. Он пожал плечами. — Для твоего состояния — да. Василиса задержала на нём взгляд чуть дольше, чем собиралась. Потом фыркнула. О каком таком состоянии он говорит ? Глупость. Миша хлопнул в ладони. — О, всё, пошёл диалог! Значит, играем. Коробка с играми оказалась на столе быстрее, чем Василиса успела окончательно решить, выгонять их или нет. — Я предусмотрительный, — довольно заявил Шайдоров, вытаскивая «Монополию», а следом — карточки для «Крокодила». — Ты навязчивый, — сказала Василиса, рассматривая свой маникюр и нахмурилась. — Сейчас, — коротко бросила она и направилась к шкафу. — Да ладно тебе, — тут же отозвался Миша, даже не поднимая головы от поля. — После твоих платьев для выступлений ты вообще можешь не стесняться. Прикольный топик. Подушка прилетела точно ему в лицо, сбив ещё и фигурки. — Ай! — он рассмеялся, отмахиваясь. — Я же комплимент сделал! — Себе сделай, — буркнула Василиса, уже натягивая на себя лёгкую рубашку. Когда она вернулась, Илья мельком поднял взгляд, да, без рубашки было лучше. Василиса устроилась рядом с Ильей, потянулась за телефоном. — Кто-то пишет? — сразу отреагировал Миша, прищурившись. — Стивен, — спокойно ответила она. — Рилс отправил. — А-а, — протянул он. Она открыла сообщение, уголок губ чуть дёрнулся — короткое видео, что-то глупое, но смешное. — Он чего, не приехал? Я его не видел… — спросил Миша. — Нет, — покачала головой Василиса. — На этот чемпионат не смог. Илья едва заметно поджал губы. Он не думал что она так близко общается с Гоголевым . Мысль неприятно кольнула, хотя он сам не до конца понял — почему. Миша тем временем оживился, словно вспомнил что-то важное. — Кстати! — он резко повернулся к ней. — А ты чего уже больше месяца игноришь Илью в инсте? Василиса медленно подняла глаза. — В смысле? — В прямом, — невозмутимо ответил он. — Он тебе писал. Илья тут же дёрнулся. — Миша, — коротко бросил он, явно не планируя это обсуждать. Но тот уже не остановился. — Ну а что? — пожал плечами. — Я видел. Василиса нахмурилась. — С какого аккаунта? — С какого… — Миша уже начал отвечать, но Илья его перебил: — Забей. — Подожди… В голове щёлкнуло. Она открыла директ. Запросы. rasp_berry. Василиса замерла, глядя на него так, будто пытается собрать в голове что-то, что никак не складывается. Потом медленно прикрыла губы рукой. — Подожди… — выдохнула она, почти шёпотом. — То есть… это был не фейк? В комнате на секунду стало слишком тихо. Илья Малинин отвёл взгляд, лёгкая краска проступила на скулах, и он явно пожалел, что этот разговор вообще случился. Василиса тоже покраснела. — Миша, — тихо, но с нажимом произнёс Илья. Но было поздно. — Да он сразу у меня твой личный аккаунт попросил, — сдал его Шайдоров, совершенно не чувствуя неловкости. — Я ещё думаю, о, как всё серьёзно. — Ничего не серьёзно, — быстро перебил Илья, чуть резче, чем хотел. — Я просто хотел поздравить. Он наконец посмотрел на неё. — Всё. Василиса опустила руку, неловко провела пальцами по волосам. — Я… — она запнулась, потом выдохнула. — Я думала, это фейк. Пожала плечами, будто оправдываясь. — Ну… — она усмехнулась коротко, но в голосе слышалось смущение. — Какое дело Илье Малинину до меня? Илья поджал губы, словно подбирал ответ или решал — говорить ли вообще. Миша, чувствуя, что разговор становится слишком серьёзным, притих, наблюдая за ними с явным интересом. — Ты катаешься так, что это сложно игнорировать, — сказал Илья наконец. Василиса опустила взгляд в телефон, будто спасаясь от повисшей тишины. Пальцы быстро нашли нужный запрос, приняла, подписалась в ответ, скинула чёрное сердце. Рядом Илья Малинин мельком глянул на свой экран. Уведомление пришло мгновенно. Он чуть задержал взгляд, мягко улыбнулся, но быстро заблокировал телефон, возвращая его на стол. Михаил наблюдал за этим как за отдельным видом спорта. И расплылся в улыбке. — О-о-о, — протянул он, откидываясь на спинку кресла. — А чего вы оба засмущались? Василиса резко вскинула на него взгляд. — Мы не— — Мне, может, выйти? — невозмутимо продолжил он, уже поднимаясь с места. — Я мешаю? Атмосферу порчу? Он сделал вид, что направляется к двери. — Сядь, — почти одновременно сказали оба. Миша замер. Медленно обернулся. И улыбнулся ещё шире. — Так, — довольно кивнул он. — Понял. Всё, остаюсь. Мне здесь нравится. Василиса закатила глаза. — Ты ужасен, — пробормотала она. — Зато полезный, — парировал он. И, хлопнув ладонями по столу, вернул разговор в прежнее русло: — Всё, хватит романтики. Кто ходит?

***

Коробка с «Крокодилом» перекочевала на середину стола, карточки быстро перемешались, и Миша, не раздумывая, сунул одну Василисе. — Давай, звёздочка, удиви нас, — усмехнулся Шайдоров, устраиваясь поудобнее. Она закатила глаза, но карточку взяла. Игра пошла неожиданно живо. Когда в паре оказывались Илья и Василиса, всё складывалось почти слишком легко. Полувзгляд, короткий жест — и слово угадывалось за секунды, будто они подхватывали мысли друг друга на ходу. — Да вы сговорились, — возмутился Миша после очередного быстрого ответа. — Просто ты тупой, — спокойно бросила Василиса, даже не глядя на него. — Очень смешно. Но когда очередь дошла до него — стало хуже. Гораздо хуже. Василиса уставилась на карточку. Подняла взгляд на Мишу. Она ткнула пальцем в него. — Ну? — он прищурился. — Это я? Гений? Красавец? Она резко замотала головой. Снова ткнула. Потом развела руки, изобразила что-то большое, тяжёлое. Согнула пальцы, будто когти. — Кошка? — предположил он. — Нет! Илья уже не выдерживал, отвернулся, закрыв лицо рукой, плечи начали подрагивать. — Ладно, ладно… — Миша попытался сосредоточиться. — Большой… сильный… опасный… Василиса закатила глаза так, что, казалось, они сейчас останутся где-то под потолком. Она попыталась изобразить походку — неуклюжую, переваливающуюся. Потом снова показала «когти». — Волк? — неуверенно. — Да какой волк! — выдохнула она, уже почти смеясь. — Лев?! Она хлопнула себя ладонью по лбу. — Ты издеваешься?! — Я стараюсь! — возмутился он. — Две минуты прошло, — между смешками заявил Илья. — Да вижу я! Василиса снова ткнула в него пальцем, потом в пол, потом изобразила, как будто что-то ест, жадно, неаккуратно. Миша завис. — …Я после тренировки? На секунду повисла тишина. Илья и Василиса переглянулись и засмеялись. Смех вышел громкий, живой, неконтролируемый. Василиса согнулась пополам, хватаясь за живот. — Медведь! — выдохнула она сквозь смех. — Это был медведь! — А-а! — Миша почесал затылок. — Ну так бы и сказала! — Я тебе всё сказала! — Ничего ты не сказала! Илья уже не скрывался, смеялся открыто, глядя на них. — Это было… — он покачал головой, — сильно. — Я просто не ожидал, что меня сравнят с медведем, — пробормотал Миша, всё ещё улыбаясь. — Миша, ты идиот? Ты Миша! Алтын аю поддельный. У Миши глаза на лоб полезли от такого заявления, а губы растянулись в улыбку во все тридцать три зуба. — Ты казахский знаешь? — изумился парень. — Ну, так себе. Я вообще татарский учила, не спрашивай зачем, долгая история. А они похожи. — объяснила Бессмертная. Миша важно покачал головой, приятно слышать что-то родное из уст человека, от которого этого не ожидаешь вообще . — Что означает алтын аю? — Спросил Илья, переводя взгляд с одного на другую. — Золотой медведь.

***

Игра как-то сама собой сошла на нет. Карточки остались лежать на столе, фишки — разбросаны, коробка приоткрыта. Смех ещё пару раз отозвался короткими всплесками, но постепенно растворился, уступая место обычному разговору. Михаил Шайдоров, не спрашивая разрешения, по-хозяйски развалился на кровати, закинув руки за голову. — Всё, я тут живу, — лениво заявил он, устраиваясь удобнее. — Только попробуй, — фыркнула Василиса, но без злости. Сама она опустилась на пол, подтянула колени к себе, облокотилась спиной о край кровати. В этой позе было что-то привычное, домашнее — как будто она на секунду перестала быть спортсменкой на чемпионате мира. Илья прошёлся по комнате, чуть медленно, рассматривая обстановку не из любопытства даже, скорее просто чтобы занять себя. Взгляд зацепился за стол. Учебник. Тетрадь. Он подошёл ближе, наклонился, пролистал страницу. — Физика? — в голосе прозвучала лёгкая ирония. Он обернулся к ней, скептически приподняв бровь. — Зачем тебе физика на чемпионате мира? Василиса закатила глаза так выразительно, что ответ был понятен ещё до слов. — Потому что моей физичке плевать на чемпионат мира, — отрезала она. — И на четырёх континентов тоже. Она потянулась к тетради, раздражённо щёлкнула ручкой. — У меня долги, — добавила уже с явным недовольством. — Надо сдавать. Миша тихо хмыкнул с кровати. — Сочувствую, — протянул он. — Благодарю, — буркнула Василиса. — За медаль на четырёх континентах мне все нормальные учителя пятёрки поставили. Все. Она подняла взгляд на Илью, в голосе появилось настоящее возмущение: — А эта… — она на секунду замялась, подбирая слово, — эта ещё больше заданий накидала. Пальцы нервно постучали по тетради. — Как будто я не катаюсь, а просто прогуливаю. Илья усмехнулся . — Логика железная, — сказал он. Он ещё раз посмотрел на раскрытый учебник, на формулы, на задачи. И спокойно добавил: — Если хочешь, помогу. — Ты серьёзно? Он пожал плечами. — Я нормально разбираюсь в физике. Миша тут же приподнялся на локтях. — О, всё, — довольно протянул он. — Репетитор нашёлся. Василиса прищурилась, всё ещё оценивая его слова. Потом протянула тетрадь в сторону Ильи. — Ладно, — сказала она. — Посмотрим, на что ты способен, бог четверных. В её голосе мелькнула тень насмешки. Но уже без прежней колкости. Илья и Василиса уселись за стол с полной сосредоточенностью, учебник развернут перед ними, тетрадь и ручки — под рукой. Он терпеливо показывал каждый шаг, объяснял, почему так решается задача, где логика, в чем теория. Его голос был спокойным, ровным, будто он вел с ней не занятие по физике, а маленький эксперимент, который обязательно должен получиться. Василиса внимательно слушала, слегка наклонив голову, иногда морщась, когда встречалась с непонятной формулой. Она быстро схватывала логику, но точные науки давались ей тяжелее, чем спорт или языки. Гуманитарный склад ума, всё же, и это было заметно. Миша, сидевший на кровати, время от времени скептически хмыкал, прерывал объяснения своими шутками и возмущениями. — Эй, вы что, меня променяли на физику? — буркнул он, сложив руки за головой. — Я обиделся! Но постепенно он замер, глаза закрылись, и, не успев высказать третью претензию, он задремал прямо на кровати Василисы. Его дыхание стало ровным, он тихо сопел, а она лишь мельком оглянулась, слегка улыбнувшись. Илья не отвлекался. Он продолжал объяснять, терпеливо повторяя, когда Василиса делала паузу или морщила лоб, сражаясь с формулой. Она умная и наблюдательная, быстро схватывала суть, но иногда делала трагический, чуть театральный взгляд на него, как будто просила о помощи — взгляд, который неожиданно согревал сердце Ильи. Он ловил эти мгновения и невольно улыбался — мило, очень мило. Василиса восхищалась им не меньше. Человек, который может летать в воздухе на четверных, ставить рекорды и при этом так спокойно и логично разбирать точные науки — это вызывало у неё неподдельное уважение. Она тихо удивлялась, как можно сочетать в себе такую физическую мощь, творческую гибкость и умение мыслить как математик. Илья замечал её внимание, видел, как глаза девушки чуть сияют, когда он объясняет что-то сложное простыми словами. Он почти слышал в этом взгляде благодарность и восхищение, и это поднимало настроение. Последняя задача далась тяжело, но всё же поддалась. Василиса откинулась на спинку стула, устало выдохнула, глядя на аккуратно исписанную страницу. — Всё? — уточнила она, будто не до конца веря. Илья Малинин пробежался взглядом по решению, кивнул. — Всё. Нормально сделано. Она тихо усмехнулась, потёрла глаза. — Если я это сдам, я тебе памятник поставлю. — Лучше просто пиши, если что-то будет непонятно, — спокойно ответил он. — По математике или физике. — Буду, — кивнула она. — Точно буду.

***

Когда они собрались уходить, было уже поздно. Мишу пришлось будить. — Миша, — Илья слегка толкнул его в плечо. — Вставай. — М-м… — тот недовольно поморщился, не сразу открывая глаза. Он всё же поднялся, зевая, потягиваясь, растрёпанный и совершенно не готовый к возвращению в свой номер. — Спокойной ночи, — тихо сказала Василиса. — Давай, — кивнул Миша. Илья на секунду задержался у двери. — Отдохни, — добавил он. Она только кивнула. Дверь закрылась.

***

Утро встретило их обычной суетой. Сборы, спешка, лёгкое раздражение. Илья сидел на краю кровати, с телефоном в руках. Экран светился открытым чатом с Василисой. Палец завис над клавиатурой. Рядом Миша пытался справиться с курткой. Собачка на замке не поддавалась движению. — Да что ж ты… — он дёрнул ее сильнее. — Нормально работал же! Цокнул языком, раздражённо выдохнул. Потом покосился на Илью. — Ты серьёзно? Илья не поднял взгляд. — Что? — Напиши ей уже что-нибудь, — сказал Миша, продолжая бороться с молнией. Илья нахмурился. — Что? — Да что угодно, — фыркнул тот. — Спроси, не купить ли ей что-нибудь. Илья всё-таки поднял на него взгляд. — Зачем? — Потому что мы всё равно в кафе идём, — невозмутимо ответил Миша. — И потому что ты уже пять минут смотришь на чат. Замок наконец поддался. — Есть! — довольно бросил он, а потом добавил, уже спокойнее: — Напиши. Михаил, победив наконец злосчастный замок, тут же переместился ближе и буквально навис над плечом друга, с любопытством уставившись в экран. — Давай-давай, — пробормотал он, щурясь. — Пиши. Илья чуть нахмурился, но не отодвинулся. Пальцы медленно набрали сообщение. “Доброе утро, мы с Мишей идём в кафе. Тебе взять что-нибудь?” — Нормально? — спросил он, не глядя на Мишу. Тот фыркнул. — Ты как будто маме пишешь. — Отстань, — спокойно ответил Илья, но палец всё же завис над кнопкой отправки. — Добавь что-нибудь, — предложил он. — Типа… не знаю… «надеюсь, ты выспалась». Илья скосил на него взгляд. — Нет. — Скучный ты, — протянул Миша. Илья выдохнул и всё-таки нажал «отправить». Сообщение улетело. Он откинулся чуть назад, будто это потребовало больше усилий, чем стоило. Миша довольно кивнул. — Всё, процесс пошёл.

***

Они вышли из отеля, утренний воздух был свежим, чуть прохладным. Люди уже тянулись к арене, кто-то спешил, кто-то, как они, позволял себе медленный шаг. По дороге до кафе Илья шёл чуть медленнее обычного. Просто постоянно поглядывал в телефон. Экран загорался, гас, снова загорался. Ответа не было. Очередь в кафе двигалась медленно. Люди впереди долго выбирали, кто-то спорил, бариста уточнял заказ. Шум кофемашины, запах кофе, приглушённые разговоры — всё смешалось в один фон. И именно в этот момент телефон в руке Ильи вибрировал. Он открыл сообщение почти сразу. “Доброе. Не стоит, спасибо.” Миша тут же заглянул в экран. — В смысле «не стоит»? — нахмурился он. — Очень даже стоит. Илья чуть прищурился, будто обдумывая. — Стоит, — спокойно повторил он. Пальцы быстро набрали ответ. “Отговорки не принимаю. Мы уже в кафе.” Ответа снова не было. Очередь почти подошла. — Она тебя пошлёт, — лениво заметил Миша. Илья не ответил. Телефон снова вибрировал. “Правда не нужно, я сама потом возьму.” Он выдохнул через нос, чуть качнув головой. “Поздно.” “Мы уже стоим у кассы.” Миша тихо рассмеялся. — Давишь. — Нормально, — коротко бросил Илья. Ответ пришёл не сразу. Она явно сомневалась. Писала. Стирала. Снова писала. И наконец: “…ладно. Тогда латте с шоколадом.” Илья убрал телефон, делая шаг к кассе. — Один латте с шоколадом, пожалуйста — спокойно добавил он к заказу. И почему-то это звучало чуть увереннее, чем всё остальное.

***

Каток встретил их привычным холодом и эхом скользящих лезвий. На льду уже шли прогоны, музыка сменяла музыку, свет отражался от поверхности, как от воды. Василиса Бессмертная была на льду. Она катала программу. Илья остановился у борта, не сразу подходя ближе. Просто смотрел. Вживую это снова ощущалось иначе — резче, глубже. Движения стали увереннее, чем вчера, но в них всё ещё чувствовалось напряжение, будто внутри неё что-то не отпускало. — О, уже залип, — тихо хмыкнул Михаил Шайдоров рядом. Илья смерил его недовольным взглядом. Музыка закончилась, Василиса сделала финальное движение и почти сразу направилась к борту, тяжело дыша. Щёки слегка раскраснелись, дыхание сбивалось, но взгляд уже был более собранным. Она заметила их. Подъехала ближе, опираясь на борт. — Вы чего тут… — начала она, но не договорила. Илья уже протягивал ей стаканчик. — Держи. Она на секунду замерла. Потом взяла. — Спасибо, — смущённо ответила девушка. Пальцы аккуратно сжали тёплый стакан, как будто это было что-то неожиданно важное. Шайдоров тут же ухмыльнулся. — Смотри-ка, — протянул он. — Как быстро у вас отношения развиваются. Василиса вопросительно посмотрела на него. — Пару дней назад ты упрямо не брала от него воду, — продолжил он, кивая на Илью. — А сейчас так доверчиво берёшь латте. Стаканчик уже почти коснулся её губ. И остановился. Она опустила его, поворачивая голову к Мише. Взгляд стал… трагичным. — Спасибо, — тихо, с явной иронией сказала она. — Очень вовремя. Она вздохнула, провела рукой по лбу. — Я вообще-то слишком тревожный человек по поводу допинга, — добавила она уже серьёзнее. — Нам не просто так вбивают это в головы. И теперь она посмотрела на латте. С сомнением. С явным внутренним конфликтом. Илья перевёл взгляд на Мишу. — Молодец, — коротко бросил он. Тот только пожал плечами, явно не считая себя виноватым. Илья без лишних слов забрал стаканчик из рук Василисы. Сделал глоток и вернул напиток обратно. — Теперь можно, — сказал он. Несколько минут они просто стояли у борта, болтая о чём-то несерьёзном. Василиса постепенно расслаблялась, тепло от кофе разливалось по телу, дыхание выравнивалось после проката. Она повернулась к Илье. — Слушай… — начала она, будто сомневаясь, стоит ли вообще это говорить. Потом всё же добавила: — Покажешь мне четверной аксель? Он приподнял брови. — Я хочу научиться. Миша присвистнул. — Ничего себе заявки, — пробормотал он. Илья посмотрел на Василису внимательнее. — Это не самый… простой элемент, — спокойно сказал он. — Я знаю, — перебила она. — Но я хочу хотя бы понять. Он кивнул. — Ладно. И, не торопясь, перекинул ногу через порог, выходя на лёд. Лёд тихо зашуршал под лезвиями. Малинин сделал несколько уверенных толчков, набрал скорость — и почти без паузы ушёл в заход. Всё произошло быстро: мощный вылет, резкий, высокий, будто его на секунду выбросило вверх, и чёткое приземление. Он выехал легко. Как будто это не предел возможностей, а обычный рабочий элемент. У борта Миша присвистнул. — Ну да, ничего сложного, — пробормотал он. Василиса смотрела внимательно. Не просто как зритель — как человек, который пытается разобрать движение на части, понять, где начинается этот прыжок и за счёт чего он вообще возможен. — Покажи тройной, — бросил Илья. Она кивнула и отъехала назад. Тройной аксель она сделала уверенно — чисто, с хорошим выездом, без лишней суеты. Лёд под ней слушался, подстраивался под движение. Илья наблюдал, не отрываясь. Когда она подъехала обратно, он чуть качнул головой. — Хорошо, молодец. — сказал он. Василиса остановилась рядом, чуть склонив голову. — Ну как? — Чисто, — ответил он. — Но для четверного тебе нужен больший разгон. Она задумчиво поправила волосы, глядя куда-то в сторону, будто мысленно уже пробуя. — То есть… быстрее ехать, — проговорила она. — Быстрее, — подтвердил он. — И увереннее заходить. Он задумался. — Я могу показать, — добавил он. — Если ты не против. Она перевела на него взгляд. — Как? — Могу взять тебя за руку и утянуть в разгон, — сказал он. — Чтобы ты почувствовала скорость. Он на секунду замолчал, оценивая вариант. — Хотя… — добавил он чуть тише, — проще, наверное, если я подниму тебя. Чтобы ты просто почувствовала, с какой скоростью это делается. Она отвела взгляд, уставившись куда-то в сторону льда. — Я… Не знаю. Она не была тактильным человеком. Вообще. А мысль о том, что её возьмут на руки… да ещё и он… Щёки предательски вспыхнули сильнее. С борта тут же раздался голос Михаила: — Давай-давай! — оживился он, уже доставая телефон. — Это надо снять! — Миша, — коротко бросил Илья, даже не оборачиваясь. Но тот уже включил камеру. — Исторический момент, между прочим! Илья перевёл взгляд обратно на Василису. Голос стал мягче. — Я не настаиваю, — спокойно сказал он. — Как тебе комфортно. Она сжала пальцы, опустила взгляд. Колебание было видно. С одной стороны — смущение, почти неловкость, от которой хотелось отступить. С другой — интерес. Чистый, упрямый. Она снова посмотрела на него. — Если… — начала она, неуверенно, — если просто за руку? Как компромисс. Но в глазах уже мелькнуло любопытство. Илья кивнул и протянул руки. Василиса на секунду замялась, но всё же вложила свои ладони в его. И сразу вздрогнула. — У тебя руки… ледяные, — пробормотала она, невольно сильнее сжимая его пальцы. Тепло от её ладоней было ощутимым, почти контрастным. Она инстинктивно попыталась согреть его, чуть сдвинувшись ближе. С борта недовольно протянул Михаил: — Ну так неинтересно… Но телефон он не убрал. — Ладно, снимаем хоть это. Василиса подняла на него взгляд. Илья — на неё. Пауза затянулась. Оба, кажется, одновременно пытались понять, что делать дальше. — Ну… — тихо начала она. — Сейчас, — так же тихо ответил он. Илья первым двинулся вперёд, потянув её за собой. Разгон пошёл — плавный, но не тот, который нужен. Он почувствовал это сразу. Скорости не хватало. Они не попадали в ритм друг друга. Лезвия чуть расходились, движения не синхронизировались до конца. Он недовольно цокнул, сбрасывая темп. — Не то, — коротко сказал он. Василиса выдохнула, чуть поправляя равновесие. — Слушай… — она посмотрела на него, чуть нахмурившись. — С моим весом на руках ты вряд ли разгонишься нормально. Сказала почти буднично. Но в голосе мелькнула привычная колкость. Илья фыркнул. — Я его прыгал с утяжелителями. — Вряд-ли твои утяжелители были в шестьдесят килограмм. — А ты шестьдесят килограмм весишь? — Спросил спокойно Илья. Василиса кивнула. — Почти, пятьдесят один. Малинин усмехнулся. Он оглядел её с ног до головы. — Василиса, у меня нет понятия «тяжёлая девушка», — спокойно сказал он. — Есть понятие «слабый мужчина». И, не отпуская её руку, добавил: — Держись. Василиса не сразу поняла. — Что— Он уже сделал шаг ближе. Свободной рукой аккуратно, но уверенно обхватил её за талию. Движение было быстрым, отработанным. И в следующий момент она уже не стояла на льду. Он поднял её легко. Как будто это действительно не было чем-то сложным. — Илья—! — выдохнула она, резко вцепившись в него, пальцы сжались на его плечах. Сердце ухнуло куда-то вниз. С борта раздался восторженный голос Миши: — Во-о-от! Другое дело! Телефон он даже не пытался опустить.Илья ловко перехватил её, чуть изменив хват, так что её тело оказалось надёжно зафиксировано. Разгон начался. Лёд под ними стремительно мелькал, ветер бежал мимо, залетал в волосы Василисы, швырялся в лицо. Она не сдержала тихий взвизг, прижавшись к нему плотнее, обхватив руками его шею. — Ты что, сумасшедший?! — выдохнула она, сердце бешено колотилось. — А если мы упадём?! Илья только ухмыльнулся, не сбавляя скорости, чувствуя, как её руки крепче цепляются за него. Он умел держать баланс и контролировать скорость, но даже он понимал: чувство ветра на лице и спешка создают иллюзию, что вот-вот всё выйдет из-под контроля. — Расслабься, — спокойно сказал он, слегка наклонив голову к её уху. — Я тебя не уроню. Василиса смутилась, но всё равно слегка повозмущалась: — Ты идиот! — Для тебя кто угодно. Лёд под ними резко остановился, и Василиса ещё сильнее прижалась к нему, ощущая, как её сердце глухо бьётся, а тело дрожит от смеси страха и восторга. Мгновение было длинным, почти нереальным: ветер улетал, лед мерцал, а она — словно в воздухе, над поверхностью, надежно удерживаемая руками того, кому можно довериться. — Ты действительно сумасшедший, — ещё раз пробормотала она, но голос уже был мягче, дрожал от эмоций. Илья лишь улыбнулся, наблюдая, как она постепенно успокаивается, не отпуская её и не спеша отпускать ощущение этого мгновения. Шайдоров, отставив телефон, улыбнулся, удовлетворённо закончив снимать видео. Он уже предвкушал, как сегодня вечером в его Инстаграмме появятся эксклюзивные кадры с чемпионата мира. Где-то со стороны послышался знакомый голос Евгения Плющенко, шутливо подхватывающий ситуацию: — А кто это мою Бессмертную объятиями отвлекает? Василиса, ощущая смех тренера, будто отразившийся эхом, забрыкалась, чуть не вывалившись из рук Ильи. Она мгновенно осознала, что оказалась слишком расслаблена, доверяя ему полностью. Илья аккуратно поставил её на лёд, её сердце всё ещё гулко стучало, а ладони дрожали от того, что недавно было захватывающим полётом. Она встала перед тренером, пытаясь унять смущение, но Евгений лишь весело рассмеялся, качая головой: — Василиса, я конечно понимаю что чувства голову вскружили, но у тебя чемпионат. Василиса покраснела, но где-то внутри улыбка уже пробилась сквозь нервозность. — Никаких чувств, о чем вы… просто аксель.

***

Прошло несколько дней. Шум арен, вспышки камер, музыка — всё осталось позади, как будто кто-то резко выключил звук в этом мире. Чемпионат закончился, оставив после себя только усталость и странную пустоту. Илья вышел прогуляться, просто чтобы проветрить голову. Воздух был прохладный, тихий, почти непривычный после постоянного гула трибун. Он шёл без цели, глядя под ноги, пока не заметил её. Василиса Бессмертная сидела под деревом. Сидела ссутулившись, взгляд — пустой, уставленный куда-то вперёд, будто она смотрела сквозь пространство, не замечая ничего вокруг. Пальцы медленно, почти машинально проводили по запястью — туда-сюда, туда-сюда. Она будто только через пару секунд заметила его присутствие. Медленно повернула голову, взгляд на мгновение сфокусировался. — Привет, — тихо сказал он. Она чуть пожала плечами. — Привет. — Как ты? — спросил он. Она снова пожала плечами, глядя куда-то вперёд. — Нормально… наверное. Тишина повисла между ними. — Второе место, — добавила она чуть позже. — Вроде бы радоваться надо… но как-то не получается. Она усмехнулась. — Я хотела золото. Илья кивнул. Понимал. — А ты? — спросила она, повернувшись к нему. — Разочарован, — честно ответил он. — В себе. Василиса тихо хмыкнула. — У тебя бронза блестит золотом, — сказала она. — А у меня серебро… холодное какое-то. Она опустила взгляд на свои руки. — Дома за второе место мне голову открутят и вместо медали повесят. Сказано было почти шутливо. Но шутка не звучала смешно. Илья повернул голову к ней. — Жестоко, — тихо сказал он. Она пожала плечами. — Привычно. — У тебя… всегда так? — осторожно спросил он. Она не ответила сразу. Пальцы снова прошлись по запястью. — У меня всё должно быть идеально, — наконец сказала она. — Или это не считается. — У меня тоже много требуют, — сказал он. — Но… Он чуть замялся. — Я знаю, что меня любят. Он не стал продолжать. И так было понятно. Василиса коротко кивнула. Будто услышала. Но ничего не сказала. Только взгляд снова стал пустым, уставшим, направленным куда-то вдаль. Илья остался рядом. Он невольно опустил взгляд на её руки. Раньше это не бросалось в глаза — она почти всегда была в чём-то с длинными рукавами, даже на льду пряталась за перчатками, как за бронёй. Сейчас же ткань худи чуть задралась, и на запястьях проступили тонкие, красноватые линии. Короткие и неровные. Их было слишком много, чтобы это было случайностью. Илья едва заметно поднял брови. Не резко. Без осуждения. Василиса это заметила сразу. Реакция была почти мгновенной. Она дёрнула рукав вниз, закрывая запястья, будто её поймали на чём-то запретном. Взгляд ушёл в сторону. — Это… глупости, — тихо сказала она. — Просто… Она запнулась. — Было трудно. Он не отвёл взгляд. — Давно? — спросил он осторожно. Она сжала пальцы, спрятав руки глубже в ткань. — С того момента, как узнала, что не еду на Олимпиаду, — Слишком спокойно ответила она для того, что за этим стояло. Ветер чуть шевельнул ветки над ними. Где-то вдалеке кто-то прошёл, но здесь, под деревом, всё будто замерло. Илья выдохнул, опустив взгляд на землю. Потом снова посмотрел на неё. — Это не помогает, — сказал он. Василиса слабо усмехнулась. — Помогает, — возразила она. — На какое-то время. Тише становится. Он нахмурился, но спорить не стал. Вместо этого чуть подался вперёд, опираясь локтями на колени. — А потом? — спросил он. Она не ответила сразу, почесала шрамы, будто вспоминая. — Потом… всё возвращается, — Ты кому-нибудь говорила? — спросил он. Она коротко покачала головой. — Нет. — Тренеру? — Нет. — Врачу? Она чуть скривилась. — Я не псих. — Резко ответила Василиса. — Я не это имел в виду. Он замолчал на секунду, подбирая слова. — Тебе правда тяжело, — сказал он наконец. — Это видно. Илья какое-то время молчал, будто взвешивая слова. Потом всё же спросил: — Насколько это серьёзно? Он не смотрел прямо на её руки — скорее куда-то между, чтобы не давить, но и не делать вид, что ничего не видел. — Ты просто… пытаешься заглушить боль? Или… — он замялся, — думаешь о том, чтобы всё закончить? Василиса поморщилась. — Нет, — отрезала она. — Смерть — это выход слабых. Она упрямо вскинула подбородок. — А я не слабая. Он кивнул. Спорить не стал. Просто принял это. Потом поднялся и, не спрашивая, протянул ей руку. — Вставай. Не сиди на холодном. Она посмотрела на него снизу вверх и всё же вложила ладонь в его, поднялась. На секунду качнулась, но удержалась. Они остались стоять рядом. — Ты… думал о таком? — спросила она спустя паузу. Он не сразу ответил. Взгляд ушёл куда-то в сторону, в пустоту между деревьями. — Да, — сказал он наконец. — Думал. Она подняла на него глаза. — Но я никогда не причинял себе вред, — добавил он спокойно. — У меня тоже… много ожиданий, и от других, и от себя. Он тихо выдохнул. — Был момент, когда я просто хотел, чтобы со мной что-то случилось. Василиса нахмурилась. — В смысле? — Чтобы появилась причина остановиться, — пояснил он. — Отдохнуть. Не тянуть всё это самому. Он провёл рукой по затылку. — Но… я делаю по-другому. Она уже внимательно смотрела на него. — Когда мне плохо, я ухожу в спорт, — сказал он. — Полностью. Коротко усмехнулся. — Загоняю себя так, что уже не остаётся сил думать. Василиса чуть склонила голову. — То есть… мучаешь себя? Он пожал плечами. — По сути — да. Долгие часы, тренировки до истощения… — продолжил он. — Но это хотя бы что-то даёт на выходе. Он посмотрел на неё. — Ты делала то же самое, — добавил он тихо. — Тогда, на пробежке. Она невольно отвела взгляд. Поймали. — Получается… — медленно произнесла она, — твой четверной аксель — это последствия твоих душевных терзаний? Илья тихо хмыкнул. — Звучит драматично. Скорее… результат того, что я не даю себе развалиться, — сказал он. — Я просто направляю это в работу. Он чуть прищурился, глядя на неё. — Вопрос в том, куда направляешь ты. Василиса задумалась над его словами, но отвечать не стала. Только выдохнула, будто отложила этот разговор куда-то внутрь, туда, где всё и так было слишком тесно. Потом вдруг сказала, почти между прочим: — Я, кстати, так и не вернула тебе куртку. Илья Малинин чуть усмехнулся. — Я заметил. Она коротко хмыкнула, уже спокойнее. — Пойдём, — кивнула она в сторону отеля. — Отдам. Они пошли медленно. Без спешки, будто никуда не торопились. Асфальт тихо шуршал под ногами, ветер чуть цеплялся за одежду, и разговор как-то сам собой стих. Но тишина уже не была неловкой. — Знаешь, — вдруг сказала Василиса, не глядя на него, — мне было приятно с тобой познакомиться. Он перевёл на неё взгляд. Она всё так же смотрела вперёд. — Не люблю новые знакомства, — добавила она. — Обычно. Но с тобой… нормально. — Мне тоже, — ответил он. Они прошли ещё несколько шагов, остановившись у двери не номера. — Слушай… — начала она. И тут же чуть смутилась, будто самой себе не нравилось, что она сейчас скажет. — Ты… можешь мне писать? Он чуть приподнял брови. — В смысле? Она неловко отвела взгляд. — Я просто… сама не напишу, — пробормотала она. — Стесняюсь. Щёки снова слегка порозовели. — Но отвечать буду. Это прозвучало почти как обещание. Илья едва заметно улыбнулся. — Договорились, — сказал он спокойно. Ему это показалось… неожиданно милым. Она кивнула, будто вопрос был решён, и первой пошла внутрь.