Часть 5

Илья сидел за длинным обеденным столом, родители оживлённо разговаривали с сестрёнкой, обсуждая школу, тренировки, какие-то мелочи. Но вся эта домашняя суета как будто проходила мимо него, потому что он был погружён в телефон, полностью отключившись от мира вокруг. Он набрал Василисе: «Долетела?» и почти сразу получил ответ: «Долетела» К которому прилагалось видео. Илья надел наушники, кинул беглый взгляд на родителей, внимания на него никто не обращает и славно. Он открыл видео, Василиса шла по улице, камера слегка дрожала, она нахмурилась, подстраивая кадр: «Я гуляю». В следующую секунду камера повернулась на парня рядом с ней. «Со Стивеном!» — улыбка на её лице стала шире. Стивен поморгал в камеру, и она ещё шире улыбнулась, добавив: «Это Илья, передай ему привет». Гоголев озадаченно помахал рукой, а Василиса захихикала. Илья недовольно сжал губы. Что-то в этом видео его задело. Она только приехала в Канаду, и уже гуляет с Гоголевым. Неужели этот Стивен не мог дать ей отдохнуть немного? — Сынок, все хорошо? Чего хмуришься? — Спросил Роман, заметив что Илья не участвует в разговоре. Илья отмахнулся, не поднимая глаз: — Ничего такого… Роман и Татьяна переглянулись, а их сын уже строчил сообщение. «Не буду мешать гулять». Он поставил телефон на стол, и тяжело вздохнул. Татьяна Малинина, заметившая это, слегка нахмурилась. Сын сидел перед ней с напряжённым выражением лица, жевал салат медленно и недовольно, время от времени поглядывая на телефон, который завибрировал. «Ты не мешаешь! Стив просто ведёт меня покушать. Как твои дела?» Он открыл. И… завис. Просто смотрел в экран, не моргая. Слишком долго для обычного, ни к чему не обязывающего сообщения. Покушать ведёт. Надо же. Щедрый какой. Илья сжал челюсть чуть сильнее, чем следовало, и откинулся на спинку стула. Внутри поднималось странное, колючее чувство: ни злость, ни раздражение, а что-то другое, гораздо более неудобное. Так саднит свежая царапина на нёбе, к которой постоянно прикасаешься языком. Мысли уже цеплялись одна за другую, точно репейник за шерсть. Она ведь говорила, что не любит людей. Что ей тяжело даются новые знакомства. Что она закрытая, колючая, недоверчивая. А тут — гуляет. Смеётся рядом со Стивеном будто всё это время никакой закрытости и не существовало. Илья провёл большим пальцем по полированному краю телефона, всё ещё не отвечая. Экран мягко подсвечивал его лицо. — С кем ты весь день переписываешься? — спросила Татьяна, наблюдая за ним поверх чашки с чаем. Он поднял взгляд. — Да так, — бросил сухо. — «Да так» — это кто? — мягко, но куда внимательнее уточнила она. В её голосе уже сквозила та самая материнская интонация, от которой не скроешься. — Девушка одна, — нехотя признал он. Роман хмыкнул, не отрывая глаз от тарелки, и медленно, даже чуть театрально, проговорил: — О, интересно… Илья полоснул по нему коротким, острым взглядом. — Мы просто общаемся, — добавил он жёстче, чем хотелось. Татьяна прищурилась. — Просто? — переспросила она, растянув слово так, что оно повисло в воздухе. Он не ответил. Вернулся к телефону. Сообщение всё ещё было открыто. Как твои дела? Простой, невинный вопрос. Но почему-то ответ застрял где-то между грудной клеткой и кончиками пальцев. «Нормально.» «Приятного аппетита)» Тишина за столом стала плотнее. Только звон вилок о тарелки, даже Лиза перестала болтать. — Это та самая Василиса? — Какая? — коротко отозвался он, не поднимая глаз. — Бессмертная, — уточнила мама. — Я видела видео. Он всё-таки посмотрел на неё. — Какое ещё видео? — нахмурился он. Роман усмехнулся. — Интернет, сын, — пробормотал он. — От него не спрячешься. Татьяна кивнула. — У Миши в инстаграме, — сказала она. — Где ты… на руках ее катаешь. Илья закатил глаза. — Я просто объяснял ей разгон под аксель. — Угу, — спокойно кивнула она. — С подъёмом на руки. Роман уже не сдержал смешка. — Эффективная методика обучения, — заметил он. — Очень смешно. Он снова взял телефон, будто хотел чем-то заняться, лишь бы не продолжать этот разговор. Татьяна не отступала. — Она сильная девочка, — сказала она уже серьёзнее. — Я видела её прокаты. Илья чуть кивнул. — Да. — Но… — она чуть помедлила, — выглядит не очень устойчиво. Он замер на секунду. — Есть такое, — тихо ответил он. Татьяна внимательно посмотрела на него. — И ты переживаешь? Он хотел отмахнуться. Сказать «нет». Но родителям врать трудно. — Не знаю. — Значит, не просто «девушка, с которой ты переписываешься», — спокойно сказал папа.

***

Ресторан был тёплый, с приглушённым светом и негромкой музыкой на фоне. За окнами медленно тянулся вечерний город, люди проходили мимо, а внутри было спокойно — почти уютно. Василиса Бессмертная сидела напротив Стивена Гоголева, лениво помешивая ложкой десерт. Она уже немного расслабилась после перелёта, плечи опустились, голос стал живее. — …и в произвольной я уже просто выехала на характере, — рассказывала она, усмехнувшись. — Честно, я думала, что не дотяну. Стивен кивнул, слушая внимательно. — Но дотянула же, — спокойно сказал он. — Второе место — это сильно. Она чуть пожала плечами. — Хотелось первое. Он не стал спорить. — Что будешь делать в межсезонье? — спросил он, меняя тему. Василиса задумалась. — Работать, — коротко ответила она. — Программы усложнять. Плющенко уже сказал, что расслабляться мне никто не даст. Стивен усмехнулся. — Звучит ожидаемо. — А ты? — она подняла на него взгляд. — Примерно то же самое, — пожал он плечами. — Подкрутить технику, добрать стабильность. Василиса понимающе закивала. — Слушай… — начал он. — А как тебе Илья? Ложка в руке девушки замерла. — В смысле? — Ну… — Стивен пожал плечами. — Илья Малинин. Вы же нормально пообщались. Он чуть улыбнулся. — Он парень добрый. И довольно открытый. Должен был тебе… ну, понравиться. Василиса отвела взгляд в сторону, уставившись в стекло. — Он… нормальный, — сказала она. На этот нейтральный ответ Стивен поднял бровь. — «Нормальный»? — переспросил он. — Хороший, — исправилась она, немного смутившись. — Просто… Она поджала губы. — Я не очень умею с людьми. Стивен кивнул. — Я заметил. — Спасибо, — сухо ответила она. Он усмехнулся. — Это не в плохом смысле. Но с ним ты вроде нормально держалась. Василиса пожала плечами. — С ним… проще, — призналась она. И тут же опустила взгляд, будто сказала лишнее. Стивен чуть наклонился вперёд, опершись локтями о стол, и с тем самым спокойным выражением лица, за которым обычно прятались его редкие шутки, добавил: — Я, кстати, видел видео у Шайдорова в инсте. — Какое ещё… — начала она, но тут же осеклась. Поняла. Она резко уткнулась в тарелку, делая вид, что её внезапно заинтересовал десерт. — Там ничего такого нет… Стивен чуть наклонил голову. — Я и не говорю, что есть, — спокойно ответил он. — Просто… вы хорошо смотритесь вместе. — Господи, Стив, — выдохнула она, отмахнувшись рукой. — Что за бред ты несёшь? — Ладно, ладно, не красней. — Мы просто… общаемся, — добавила она тише, будто оправдываясь. — Я ничего против не имею, — улыбнувшись сказал Стивен. — Наоборот. Она наконец посмотрела на него. — Наоборот? — Тебе полезно. — В чем? — Люди, — коротко ответил он. Василиса фыркнула, но уже без прежнего раздражения. — Я и без них прекрасно жила. Стивен посмотрел на неё чуть внимательнее. — Не сказал бы. Она ещё некоторое время глядела в его голубые глаза, и в конце концов кивнула. Его правда.

***

Ночь тянулась вязко и тяжело. Комната была тёмной, только полоска света от уличного фонаря ложилась на стену, разрезая пространство на холодные тени. Ночник слабо горел в углу. Василиса ворочалась уже, кажется, бесконечно долго. Сердце билось неровно. Оно было очень тяжёлым, пригвоздив её к кровати. Она устала. Очень. Но сон не приходил. Было жарко, она скидывала с себя одеяло но через некоторое время натягивала его до подбородка, потому что холодели кости. В какой-то момент Василиса раздражённо выдохнула, резко перевернулась на спину и потянулась за телефоном. Экран вспыхнул, заставив её на секунду зажмуриться. Она открыла соцсети, бездумно листая ленту. Палец остановился, когда она увидела пост Шайдорова. Фотографии с чемпионата мира. Василиса мягко улыбнулась. Она открыла комментарии, немного подумала — и всё-таки написала: «Алтын аю!» Отправила. В сторис отметила Илью, «спасибо за технику четверного акселя» Василиса уставилась в потолок, чувствуя, как внутри всё равно остаётся то же самое — тяжесть, усталость, странное беспокойство, которое не уходит ни от побед, ни от разговоров, ни даже от смеха. Она перевернулась на бок, подтянула одеяло ближе к подбородку и закрыла глаза. Сон всё ещё не приходил. «спишь?» Она замерла. Это сообщение игнорировать было невозможно. Сердце почему-то отозвалось быстрее. Глупость. Василиса провела пальцем по экрану, открывая диалог. Их переписка была короткой, аккуратной — без лишнего. И сейчас это простое «спишь?» вдруг казалось… не таким уж простым. Она приподнялась, облокотившись на локоть, волосы упали на лицо. Сплю. Логично же. Можно не отвечать. Можно сделать вид, что она уже давно выключила телефон. Она даже потянулась к кнопке блокировки. Но не нажала. Вместо этого снова посмотрела на сообщение. И медленно выдохнула. Пальцы сами начали печатать: «нет» Отправила. Сразу же пожалела что ответила настолько быстро, будто ждала. Она нахмурилась, отложила телефон на секунду, но почти сразу снова взяла его в руки, уставившись на экран в ожидании ответа. « заметил что ты в сети с официального аккаунта» Василиса невольно хмыкнула. Следом пришло ещё одно сообщение: «почему не спишь?» «не знаю. хочу, но не получается» «а ты почему не спишь?» Она перевернулась на бок, подложив руку под голову, телефон остался прямо перед лицом. Экран мягко освещал её черты, отражаясь в чуть прищуренных глазах. Ответа не было пару секунд. Потом индикатор набора текста появился. Исчез. Снова появился. Василиса нахмурилась, наблюдая за этим, как за чем-то важным. Сердце снова билось быстрее, чем должно было. «из-за тебя» «в смысле?» Ответ пришёл не сразу. И не текстом. Голосовое. Она на секунду замерла, глядя на значок воспроизведения. Кажется, она почувствовала как краснеет. Тихий, немного хриплый голос заполнил пространство комнаты: — Не знаю… — он коротко выдохнул, будто сам не до конца понимал, как это объяснить. — Просто… думаю о тебе. Илья замолчал, было слышно как скрипит его кровать, когда он двигался. — О том, как ты выглядела на льду. Как психовала, когда у тебя не получалось… — лёгкая усмешка проскользнула в его голосе. — Как сидела на земле после этой своей пробежки и делала вид, что всё нормально. Голос его стал тише. — И о том, что ты сейчас не спишь. И да… — короткая заминка. — мне не очень понравилось видео. Со Стивеном. Тон остался спокойным, но в нем явно зазвучало раздражение. — Не знаю почему. Просто… не понравилось. Странно, да? Илья тяжело вздохнул. — Вот поэтому и не сплю. Голосовое закончилось. В комнате снова стало тихо. Василиса лежала, не двигаясь, телефон держала всё ещё у уха. Она глубоко вдохнула, чтобы собрать мысли. Зажала значок микрофона, и с немного дрожащим голосом произнесла: — Странно это всё… Конечно. И… и тебе вообще что не понравилось? Мы… мы просто с Стивеном пошли поужинать… ничего такого. Наверное. Пальцы дрожали, но она успела остановить запись. Её взгляд приковал экран: сообщение Ильи всё ещё горело в чате. В бешеном ритме сердца сквозила смесь тревоги и любопытства. Илья же, слушая это, понимал, что писать становится слишком трудно. Он провёл рукой по лицу и нажал на иконку вызова. Василиса, увидев звонок, резко вскочила с места. Схватила расческу, пригладив растрепанные волосы, облизнула сухие губы, глянув в зеркало. Ну, вроде не страшная. Приняла звонок. На экране появился Илья, лёжа на кровати, без футболки. Его лёгкая улыбка, такая непринуждённая и спокойная, тут же заставила её сердце пропустить удар. Внутри что-то дернулось, сочетание волнения, стыда и… странного, тихого притяжения. — Так… — она чуть нахмурилась, пытаясь звучать спокойно. — И что тебе не понравилось в видео? Илья не сразу ответил. Он лежал, подложив руку под голову, смотрел на неё внимательно, будто раздумывал, как лучше сказать. — Ты там… другая, — наконец произнёс он тихо. Она нахмурилась сильнее. — В смысле? — Улыбаешься так, — он чуть пожал плечом. — Легко. С ним ты проще. Со мной ты не такая. Василиса на секунду растерялась, потом фыркнула, отводя взгляд. — Потому что я со Стивеном дольше общаюсь, — сказала она. — Это логично. Она подтянула колени к себе, устраиваясь удобнее. — И мы просто друзья. Ничего такого. Илья кивнул. — Я понимаю, — спокойно сказал он. Но в голосе всё равно оставалось что-то упрямое. — Но всё равно… Он не договорил. Василиса посмотрела на него внимательнее. — Ты странный, — тихо сказала она. — Есть такое, — усмехнулся он. Пауза повисла мягко, без напряжения. Разговор сам собой начал ускользать в сторону. Сначала — какие-то мелочи, потом — совсем глупости. Они спорили о музыке, о том, кто хуже в настольных играх, вспоминали, как Миша пытался угадать «медведя». Василиса незаметно для себя легла на подушку, повернув телефон чуть набок. Волосы рассыпались по ткани, голос её стал тише, ленивее. Илья говорил спокойно. Ровно. Его голос был тихим, мягким, почти убаюкивающим. Без резких нот, без напряжения — такой, под который легко перестаёшь думать. Она отвечала всё реже. Иногда просто мычала что-то в ответ. Глаза закрылись. Телефон остался в руке, чуть съехав на подушку. Илья замолчал на полуслове, прислушиваясь. — Василис? — тихо позвал он. Ответа не было. Он улыбнулся, глядя на экран. Она спала. — Милота, — пробормотал он себе под нос. Малинин сделал пару скриншотов на память.

***

Резкий, настойчивый стук вырвал её из сна. — Василиса! Голос был слишком знакомый. Она дёрнулась, резко открыв глаза. В комнате всё плыло, голова тяжёлая, во рту сухо, а глаза… — Чёрт… Она зажмурилась. Линзы. Она уснула в линзах. Стук стал громче. — Бессмертная, я сейчас дверь выбью! Она, спотыкаясь, слезла с кровати, чуть не запутавшись в одеяле, и на ходу попыталась пригладить волосы. Подбежала к двери и распахнула её. На пороге стоял Евгений Плющенко, уже явно на грани терпения. — Ты время видела? — сразу начал он. Василиса, не отвечая, развернулась и буквально побежала обратно в номер. — Я уже встала! — бросила она через плечо. — Я вижу, как ты встала, — сухо отозвался он, заходя следом. — У тебя конференция через… — он посмотрел на часы, — уже почти сейчас. Она металась по комнате: сначала в ванную, на ходу схватив щётку, быстро почистила зубы, морщась от неприятных ощущений в глазах. — Линзы… — пробормотала она себе под нос, щурясь в зеркало. — Больно… — Конечно больно, — отозвался он из комнаты. — Ты, видимо, спать решила в полной экипировке. Она ничего не ответила, только быстрее сполоснула лицо и вылетела обратно. Чемодан был открыт — она буквально перевернула половину вещей, вытаскивая первое более-менее подходящее платье. — Где оно… да где… — Василиса, — голос Плющенко стал строже, — соберись. — Я собираюсь! — огрызнулась она, натягивая платье прямо на ходу. Она села за столик, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок, расчёсывая волосы пальцами, щурясь от света. — Чем ты вообще занималась ночью? — спросил он, наблюдая за этим хаосом. Василиса на секунду замерла, потом пожала плечами, будто это было что-то совершенно обычное: — Общалась с Малининым… и заснула. Плющенко приподнял бровь. — Потрясающая подготовка к конференции, — сухо заметил он. Она только устало выдохнула, продолжая собираться, и пытаясь окончательно проснуться. Она вытащила контейнер с линзами дрожащими пальцами, быстро сняла старые, зажмурившись от резкой боли, и почти на ощупь закапала глаза. Холодные капли стекли по слизистой, заставив её тихо выдохнуть. — Господи… Новые линзы сели уже легче, но ощущение сухости всё равно осталось. Она пару раз моргнула, глядя на себя в зеркало — лицо бледное, глаза чуть покрасневшие. Краситься времени не было. Она только провела помадой по губам, схватила телефон со стола и, не проверяя даже сумку, выскочила к двери. Евгений Плющенко уже ждал в коридоре, бросив на неё быстрый оценивающий взгляд. — Живая, — коротко констатировал он. — Почти, — пробормотала она, закрывая дверь и идя рядом. Они быстрым шагом направились по коридору отеля. Каблуки её туфель тихо стучали по полу, отдаваясь в голове неприятным эхом. Несколько секунд он молчал. Потом, будто между делом, спросил: — Что у тебя с Ильей? Василиса резко повернула к нему голову. — В смысле? — В прямом, — спокойно ответил он. — Ты ночью с ним общаешься, утром выглядишь как после марафона… Он мельком посмотрел на неё. — Я делаю выводы. Она фыркнула, отворачиваясь. — Ничего у меня с ним нет. — Угу, — коротко кивнул он. — Просто общаемся, — добавила она, уже тише. Плющенко усмехнулся. — Василиса, я не против, — сказал он спокойно. — Но ты либо спишь, либо общаешься. Совмещать не получается, как вижу. Она закатила глаза. — Очень смешно. Он ничего не ответил, только ускорил шаг. А она крепче сжала телефон в руке, чувствуя, как внутри снова поднимается то самое странное ощущение — смесь смущения, раздражения… и чего-то, чему она пока не хотела давать название.

***

Межсезонье не было передышкой — скорее другим видом нагрузки. Дни складывались в один длинный, выматывающий ритм: утренние тренировки, прогоны программ, бесконечные правки, потом — учеба. Василиса Бессмертная заканчивала одиннадцатый класс, и экзамены навалились так же тяжело, как и новые программы. Она уставала. Иногда до тупого шума в голове, когда уже не различаешь где лёд, где даты, где собственные мысли. Но был вечер. И в этих вечерах был Илья. Видеозвонки затягивались на часы. Она не сразу заметила, как всё изменилось. Как перестала подбирать слова. Как перестала перечитывать сообщения перед отправкой. Как начала писать первой. Скидывать ему видео с тренировок — иногда удачные, иногда злые, когда что-то не получалось. Отправлять голосовые, смеяться, спорить, жаловаться. И не думать о том, правильно ли она написала слово. Это пришло как-то незаметно. Просто в один момент она поняла, что не стесняется. И это было… странно спокойно. Экзамены она сдала. Без провалов, без катастроф. Когда последний результат появился в системе, Василиса долго смотрела в экран, потом выдохнула и откинулась на спинку стула. Свобода ощущалась непривычно. Учёбу она решила поставить на паузу. — Потом поступлю, — сказала она как-то вечером, лениво лёжа на кровати с телефоном у уха. — В Канаде, наверное. Илья тогда тихо усмехнулся. — Конечно. С твоими результатами тебя везде возьмут. Она фыркнула. — Ну хоть где-то я идеальная. А вообще, результаты классные! Я довольна. Родители правда… ну… не важно.

***

В конце июня Евгений Плющенко всё-таки сдался. — Неделя, — сказал он. — И не больше. — Обожаю вас, — тут же отозвалась она. — Не надо, — сухо ответил он. — Отдыхай. И она уехала. Почти не раздумывая. В Сочи, к Мише. Там было другое лето. Более тёплое, шумное, живое. Море, влажный воздух, солнце на коже. Не лед, не арена, не холодный свет ламп. И впервые за долгое время — ощущение, что можно выдохнуть. Хотя телефон в её руках по вечерам всё равно загорался одним и тем же именем.

***

Вечер в Сочи был тёплым и влажным, воздух пах морем и нагретым асфальтом. Набережная жила своей жизнью — где-то смеялись, играла музыка, проходили люди, но их разговор будто существовал отдельно от всего этого шума. Бессмертная шла рядом с Михаилом, иногда пинала носком кроссовка мелкие камешки, глядя себе под ноги. — Я просто устала, — тихо сказала она. — Правда. Он не перебивал. — Они… — она чуть замялась, подбирая слова, — никогда не бывают довольны. Вообще. Василиса подняла брови. — Выиграла — нормально. Второе место — плохо. Третье — катастрофа. Она усмехнулась. — Иногда кажется, что я не человек, а… проект какой-то. Миша кивнул, глядя вперёд. — Знакомо, — тихо сказал он. Она подняла на него взгляд. — У тебя тоже? Он усмехнулся, но как-то устало. Уже без своей привычной лёгкости. — У меня немного другое, — ответил он. — У меня просто денег нет. Она остановилась. — В смысле? Он пожал плечами, будто говорил о чём-то бытовом. — В прямом. Не хватает. Они снова пошли, но уже медленнее. — Родители в долгах, — добавил он тише. — Всё как-то… навалилось. Василиса молчала. Она давно заметила что Миша начал выгорать. Её алтын аю уже не был таким беззаботным, как раньше. — Насколько всё серьёзно? — спросила она, повернув к нему голову. Он не сразу ответил. — Очень серьёзно. — Типа… очень? Он коротко кивнул. — Очень. И в этот момент даже шум моря где-то в стороне показался глухим. В его голосе была тяжесть, которую невозможно было не услышать. Василиса шагнула ближе и, не спрашивая, обняла его. Крепко, по-настоящему, уткнувшись щекой ему в плечо. Михаил сначала растерялся — это было не в её привычке, — но потом тихо выдохнул и обнял в ответ. — Ты справишься, — сказала она негромко. — Слышишь? Я помогу, чем смогу, — добавила она, отстраняясь и глядя ему прямо в глаза. — Ты можешь на меня положиться. — Бессмертная, ты и так… — Не спорь, — перебила она. Миша слабо улыбнулся, опустив голову ей на плечо. — Спорт все деньги съедает… Папа машину продал, а я даже призовое место занять не могу… — Самокритично признался Миша. Нежные пальцы Василисы запутались в его волосах. — Глупый аю, все у тебя будет! И места призовые, медали, деньги. Не сдавайся только. Понял? Я рядом буду. — Понял, Бессмертная, понял…

***

Последние дни в Сочи текли медленно и лениво, словно специально растягивались, давая ей возможность надышаться этим теплом перед возвращением. Василиса лежала на диване с книгой, закинув ноги на подлокотник, лениво переворачивая страницы. Текст шел мягко, сюжет был интересный. Василиса полностью погрузилась в чтение. Телефон звякнул. Один раз. Второй. Третий. Она раздражённо закатила глаза, не отрываясь от книги. — Да что там… Но всё же потянулась за телефоном. Писал Стивен. Несколько голосовых. Она ткнула на первое. В наушнике сразу послышалось тяжёлое дыхание, шум ветра — он явно бежал. — Ты видела новости? Я могу поздравлять тебя и Мишу? Василиса нахмурилась. — В смысле?.. Он скинул ей ссылку на пост, где на фотографии она и Шайдоров стояли на набережной, обнявшись. Момент, который для неё был… просто моментом. Теперь выглядел совсем иначе. Заголовок под постом не оставлял пространства для сомнений: «Новая пара фигурного катания? Василиса Бессмертная и Михаил Шайдоров вместе проводят отпуск в Сочи» Комментарии уже кипели. Догадки. Шутки. «Наконец-то!» «А как же Малинин?» — Что за бред… Телефон снова завибрировал. Второе голосовое от Стивена. — Это серьёзно или очередной фейк? У тебя там что-то с Ильёй было… Если ты мне не рассказала первому — я обижусь. Друзья всё-таки. В конце он тихо усмехнулся, а вот Василиса нет. Илья. Мысль о нём появилась сразу, резко, как вспышка. Он это увидит. Конечно увидит. Такие вещи разлетаются быстро. Она медленно села, отложив книгу в сторону. — Ну и что?.. — тихо пробормотала она. — Мы же… Она замолчала. Мы же что? Друзья? Да. Только вот… Она помнила, как он смотрел на неё. Как говорил. Как реагировал даже на безобидное видео со Стивеном. Она провела рукой по лицу, чувствуя, как внутри поднимается неприятное напряжение. — Это глупость, — сказала она вслух, будто пытаясь убедить саму себя. Но не получалось, Илья точно начнет ревновать. К вечеру она уже не могла сидеть на месте. Мысли крутились по кругу, цепляясь одна за другую, и в итоге она просто схватила ключи и вышла. До квартиры Михаила она дошла быстро, почти не замечая дороги. Он открыл дверь сразу, будто ждал. — О, звезда таблоидов пришла, — с порога усмехнулся он. И, не дожидаясь ответа, развернул к ней телефон. — Смотри, тут вообще шедевры в комментариях. Он уже откровенно смеялся. Лёгко, почти беззаботно, как раньше. — «Свадьба когда?» — прочитал он вслух. — Бессмертная, ты скрывала от меня такие серьёзные намерения? Она не улыбнулась. Даже не попыталась. Прошла мимо него в квартиру, бросила телефон на стол и устало провела рукой по лицу. — Очень смешно, — сухо сказала она. Миша замолчал, чуть сбавив тон. Посмотрел на неё внимательнее. — Ты чего? Она пожала плечами, отвернувшись. — Не знаю… И это было правдой. Её это почему-то задело. Не сам пост. Не слухи. А возможные последствия. Она подошла к окну, облокотилась на подоконник. — Это всё глупость, — тихо сказала она. — Мы же просто… — Друзья, — спокойно закончил за неё он. — Очевидно. Он подошёл ближе. — Василис, это интернет. Сегодня одно, завтра забудут. Она кивнула, но напряжение никуда не делось. — Разберёмся, — добавил он. — Если надо — скажем, что это бред. Она выдохнула, чуть расслабившись. — Угу… Телефон завибрировал. Она машинально посмотрела на экран. Илья. Сердце неприятно дёрнулось. — Чёрт… Она скинула звонок, напечатав сообщение. «Я сейчас с Мишей, потом сама позвоню» Отправила. И только через мгновение до нее дошло, что она сделала. Поэтому резко хлопнула себя ладонью по лбу. — Дура… Миша приподнял бровь. — Что? Она закрыла лицо руками, тихо простонав: — Я только что написала ему, что я с тобой. Он на секунду задумался… И не сдержался — усмехнулся. — Ну, поздравляю, — сказал он. — Теперь он точно поверит всем этим новостям. Она уставилась на него. — Очень смешно, Миш. — Зато честно, — пожал плечами он. Она отвернулась, снова глядя на телефон. Ответа пока не было. Но она почему-то была уверена — будет. И разговор этот лёгким не окажется. Она не выдержала и всё-таки нажала «позвонить». Гудки шли слишком долго. Один. Второй. Третий. И тишина. Он не взял. Василиса медленно опустила телефон, глядя в экран так, будто он мог что-то объяснить. — Не отвечает, — тихо сказала она. Михаил вздохнул и опёрся спиной о стол. — Ну, значит, занят. Или думает. — Или злится, — коротко бросила она. Она резко провела рукой по волосам и начала ходить по комнате, не находя себе места. — Меня дома за это убьют, — сказала она, уже не скрывая напряжения. — Серьёзно, Миш. Он нахмурился. — Да ладно тебе… — Не ладно, — перебила она, остановившись и глядя на него. — Ты не понимаешь. Голос стал жёстче. — Мне уже влетело за видео с ним на чемпионате мира. Просто за то, что мы… — она замялась, — рядом стояли. Она нервно усмехнулась, но в этом не было ничего весёлого. — А тут… Она кивнула в сторону телефона. — «Отдыхает с парнем», «новая пара»… Она скрестила руки на груди, будто пытаясь удержать внутри всё это напряжение. — Отец меня просто… — она не договорила, сжала губы. — Повесит! Миша стал серьёзным. — Так, — спокойно сказал он. — Тогда давай без паники. Она посмотрела на него. — Что нам делать? Он задумался, а потом начал рассуждать вслух: — Вариант первый — игнор. Вообще ничего не говорим. Через пару дней забудут. Она покачала головой. — Не забудут. Не сразу. — Тогда второй, — продолжил он. — Официально опровергнуть. Ты или я. Или оба. — Это только сильнее разгонит, — тихо сказала она. Он кивнул. — Есть третий. Она подняла взгляд. — Какой? — Ничего не объяснять всем подряд, — сказал он. — Только тем, кому важно. Твоему тренеру. И… ему. Она снова посмотрела на телефон. — Он не берёт трубку. — Возьмёт, — Отмахнулся Миша — Остынет и возьмёт. Она медленно кивнула, но уверенности в этом не было. — А дома… — добавил он. — Ты же не обязана оправдываться за каждую фотографию. Она тихо усмехнулась. — Обязана. В моём случае — обязана. — Тогда скажешь правду. Она устало опустилась на стул. — Что мы просто стояли и обнимались? — Ну да, — пожал плечами он. — Ужасное преступление. — Миша, я сказала что еду к подруге. — Чем я не подруга? — искренне изумился Миша. — Ты идиот, Миша? Телефон зазвонил, Василиса вздрогнула, схватила его — и тут же, словно обжёгшись, отдёрнула руку и отбросила обратно. Экран загорелся, высвечивая одно-единственное слово: «Мама». — Ой… — выдохнула она и в этом коротком возгласе было столько ужаса, что мороз пробегал по коже. Она подняла глаза на Мишу и медленно, обречённо покачала головой. Будто заранее зная, чем всё закончится. Он нахмурился. Да, он знал, что с родителями у неё не всё гладко, знал, что есть какая-то давняя, тугая боль, но ведь у всех свои проблемы… Однако такой реакции он не ожидал. Василиса сжала губы, зажмурилась на секунду, но все же трубку взяла. — Да… Голос вышел тихим, сдавленным. Она отвернулась к окну, будто ища защиты у холодного стекла. Миша не слышал, что говорили на том конце. Только приглушённые, резкие интонации, прорывающиеся сквозь динамик. Но ему и не нужно было слов. Он видел, как дрожат её пальцы, сжимающие корпус телефона, как побелели костяшки. Как напряглись плечи, будто принимая на себя град ударов. — Я… — начала она, но тут же замолчала: ей не дали договорить. Слова с той стороны сыпались быстро, без пауз, не оставляя ни щели для оправданий. Василиса стояла неподвижно. Слушала. И с каждой секундой становилась всё тише, всё прозрачнее. Её глаза потускнели, сделались стеклянными — пустыми и неживыми, как у фарфоровой куклы. Она больше не пыталась что-то объяснить, не спорила. Просто стояла и впитывала этот бесконечный, безжалостный разнос. — Нет… — попыталась вставить она ещё раз, почти шёпотом, но её тут же перебили. В пустых, стеклянных глазах Василисы на сотую долю секунды вспыхнуло что-то живое — обида, резкая, почти детская, такая обнажённая, что у Миши сжалось сердце. Но она тут же подавила её. Моргнула слишком быстро. Подступившие слёзы задрожали у самых ресниц, но она сцепила зубы, сжала губы и не позволила им пролиться. — Я поняла, — выдавила она наконец и сбросила звонок. Миша осторожно, почти неслышно, подошёл ближе. — Василис… Она не ответила сразу. Потом провела ладонью по лицу, стирая невидимые следы, сделала короткий, рваный выдох и почти насильно вернула себя в реальность. Потом покачала головой и… улыбнулась. — Всё нормально, — сказала она, отмахнувшись, будто ничего и не было. — Переживут. Даже усмехнулась тихо, пожав плечами: — Я ж не замуж вышла, в конце концов. Улыбка держалась, но глаза её не поддержали. Миша видел это. Слишком хорошо видел. Но ничего не сказал. Не полез в душу, не стал давить. Только кивнул, будто принял её версию. — Ну да, — спокойно отозвался он. — Скандал века отменяется. Она благодарно хмыкнула. Они посидели ещё немного — уже спокойнее. Говорили о мелочах: о тренировках, о планах на сезон. Даже посмеялись пару раз — так, будто и правда можно пересидеть это состояние, и оно само рассосётся. Когда Василиса поднялась, он встал следом. — Я пойду, — сказала она, беря телефон. — Завтра рано вставать. — Дойдёшь? Она закатила глаза: — Конечно. Он кивнул и проводил её до двери. — Пиши, если что, — добавил уже тише. — Угу. Дверь закрылась мягко, почти беззвучно. В квартире стало тихо. Слова «всё нормально» прозвучали в голове ещё раз. У него были проблемы. Деньги, будущее, неопределённость. Но было и другое. Дом, в который можно вернуться без страха. Голоса, которые не режут, а поддерживают. Люди, для которых не нужно быть идеальным, чтобы тебя любили. Он провёл ладонью по затылку и усмехнулся сам себе. — Повезло, значит… И только сейчас понял, насколько.