Culpa - Вина

Он сидел в машине, уткнувшись лбом в руль. Две недели — впустую. Голова гудела. Пульс отдавал в виски. В кармане лежало письмо. Он знал каждую строчку. Наизусть. Оно впиталось в кожу. «Доброго дня, уважаемые! Знаю, что мы начали не с той ноты, но я всё так же надеюсь, что мы сможем поладить. Знаю, что с моим сыном вы нашли общий язык, и моё женское материнское сердце одновременно радуется и кровью обливается. И всё оттого, что это счастье обходит меня стороной. Этим письмом я хочу пригласить вас на дружескую встречу, где мы определим наше дальнейшее будущее. Но если вы желаете идти своей дорогой, то с огромной болью в сердце я приму ваше решение. Пожелав вам с моим дорогим сыном счастливого будущего вместе. Уважаемая Р.Б.» Письмо. Красивое. Аккуратное. Каждая буква — как удар под дых. «Либо вы со мной, либо Инк утонет вместе с тобой». Он не знал, как именно. Но знал — сделает. Эррор не рассказал никому. Носил письмо с собой уже неделю. Инк не должен платить за него. Никогда. Эррор почувствовал, как машина качнулась. Дверца открылась. Он повернулся и увидел Инка. Тот день. Парк. Драка. Серые глаза без страха. Уже тогда он не мог оторвать взгляд. Лучше бы он прошёл мимо. Лучше бы Инк никогда не встретил его. Эррор сжал письмо в кармане. Смотрел в лобовое стекло. Не на Инка. Не мог. Грудную клетку сдавило. Не больно. Просто тяжело. Эррор творил откровенную хуйню. Каждый срыв. Каждое молчание. Ничего не менял. Видел, как Инк сидит на кухне глубокой ночью. Один. Рисует. На картине — мрак. Тёмно-бордовый переплетается с синим, смешиваясь в грязно-фиолетовый. Обрастает шипами. Инк смотрит стеклянным взглядом, водит кисточкой, замирает и не отзывается. И он довёл его до этого. Он пытался. Этого было недостаточно. Стал терпеливее, повторял, уточнял. И хоть они спотыкались, было хоть как-то. Тогда он хотя бы пробовал говорить. Сейчас — один срыв. А потом — бесконечное «ничего» от Кросса. И письмо счастья под дверью. Он не мог спать, есть. Пытался найти хоть что-то. Впервые столкнулся с тем, что его навыков недостаточно. Что люди, которых они находят, бесполезны. И что он не может больше спокойно реагировать, когда Инк в очередной раз отстёгивал какую-то хуйню. — Едем? — голос вырвал его из мыслей. Инк уже сидел, пристегнулся и, кажется, какое-то время просто смотрел и ждал. Эррор ничего не ответил. Завёл машину. Таблеток больше не было. Рипер забрал. Как будто знал, что будет дальше. Рипер тоже действовал на нервы, но по-другому. Исчез. Отвечал на сообщения, звонки — и всё. Хочешь, чтобы я сдох? Или, блять, наоборот? И это напрягало больше, чем бешеная мамаша. Эррор сжимал руль до побеления. Он хотел нажать на газ, разогнаться и уехать далеко. Так далеко, чтобы их никто никогда не нашёл. Он разберётся. Со всем. Только дайте им уехать. — Эррор. — Инк позвал. Он стал часто звать и ничего не говорить после. И было в этом что-то болезненно неправильное. Заставляющее душу ныть. — Да? — отвечал. Всегда. Потому что если не ответит — Инк перестанет звать. Подъезжая к остановке, Эррор остановился. Он хотел что-то сказать. Спросить. Объяснить. Слов не нашёл. Инк вышел. Закрыл дверцу. Пошёл к остановке, не оборачиваясь. Эррор смотрел на его спину. На белые волосы, что удалялись вглубь университета. — Блять. Он ударил по рулю. Один раз. Второй. Боль не помогла. Вдавил ногу в газ. Рука заныла. Он не обратил внимания. Он ехал к Кроссу. Если тот не даст ответ, он пойдёт к ней. Без плана. Без цели. Потому что это единственное, что осталось. --- Машина скрылась за поворотом. Инк постоял секунду, глядя ей вслед. Потом развернулся и пошёл не к университету — в другую сторону. Набрал Дрима, выискивая его в толпе. Тот высоко поднял руку, помахал. — Инк, ты уверен? — голос тихий, осторожный. Словно они замышляли что-то незаконное. — Уверен. — ответ прозвучал быстрее, чем он успел подумать. Дрим знал — Инка не остановить. Значит, останется подстраховать. — Всё запомнил? — Да. Я прекрасно всё знаю. Так что справлюсь. Инк передал ему данные от своей страницы. На случай, если Эррор будет писать, а он не сможет ответить. Лишние нервы и переживания сегодня были излишни. Он замедлился буквально на секунду. Сомневаясь. — Молодец. — похлопал Дрима по плечу. — Я пошёл. Инк сорвался с места, услышав слабое «удачи», и направился по выученной дороге. Сегодня он шёл домой. Не к Эррору. К матери. --- Он присел у забора, выискивая лаз. Сердце стучало в горле. Он не боялся — но тело не слушалось. Ладони вспотели, когда он протискивался в узкую щель. Пустое пространство поддалось. Он пролез, оказавшись на участке. Никогда не думал, что будет проникать в это здание, а не входить с парадной двери. Осмотрев сад, убедился: график слуг не изменился. Он сможет пройти незамеченным. Если поймают - объяснять будет нечего. --- Дверь с тихим скрипом отворилась, погружая Инка в далёкие, почти забытые времена. В глаза врезались кадры: мать, уроки, поездки, прогулки. И после каждого — «уроки воспитания», которые сходили потом неделями. Она брала его с собой на собрания, деловые встречи и всегда повторяла: — Учись. Ты должен заставить их захотеть работать на тебя и за тебя. — Всегда думай на два шага вперёд и просчитывай ход противника на три. — Используй всё, до чего можешь дотянуться. А до чего не можешь — ломай. Везде — холодный, властный голос. Она никогда не была с ним ласковой. Не держала за руку, не обнимала. Он больше помнил её длинное, до пола, элегантное тёмно-синее платье. Такое же, как комната перед ним. Инк вошёл в спальню. Воздух был спёртым, тяжёлым. Как будто сама комната не хотела его впускать. В ней ничего не изменилось. Всё такая же холодная. Одинокая. Пустая. Времени на раздумья не было. Он искал ту самую зацепку, которая поможет Эррору. Он старался думать как она. Куда бы она спрятала то, что боится показать? Заглянул в комод. Пусто. Проверил шкатулки. Пусто. В груди похолодело. Неужели ничего? Он обвёл комнату глазами. Шторы. Плотно задвинуты. Инк медленно подошёл. Сердце колотилось у горла. Осторожно отодвинул ткань. На подоконнике, в углу, лежала стопка документов. Аккуратно сложенных. Покрытых пылью. Он перебирал листы быстро, почти не глядя на старые договора, выцветшие бумаги. Искал то, что спрятано глубже всего. Пальцы наткнулись на помятый, с порванными углами листок. Он развернул. «Свидетельство о рождении». Прочитал. «Свидетельство о рождении Авроры Бриар». Нашёл. Осторожно спрятал бумагу под одежду. Нужно было уходить. Прислушался. Тишина. Всё шло слишком гладко. Инка это напрягало, но он предпочёл разбираться по мере поступления. Он вышел в коридор и быстрыми шагами направился к лестнице. Поворот. Его глаза встретились с такими же серыми. Он опешил, дёрнулся, медленно отошёл. Перед ним стояла она. Женщина, которая вертела чужими судьбами, не побрезговав перевернуть и свою. Она смотрела на него и мягко улыбалась. Она подошла абсолютно бесшумно. Словно - ждала. — Мой любимый сынок, — она тронула его щеку, погладила большим пальцем. — Неужели ты наигрался и решил вернуться? Или вы приняли моё приглашение? Она убрала прядь его волос за ухо. Инк замер. Тело по мышечной памяти напряглось, стало каменной статуей, сканирующей всё вокруг. «Приглашение?» — он не понимал, о чём она. И это читалось на его лице. — Неужели… — она отстранилась, прикрыв лицо веером, оставив только глаза, смотрящие сверху вниз. — он тебе не сказал? — обошла его, заходя за спину. — Мой бедный сыночек. Сердце матери болит за тебя. Она сложила веер и остановилась. Инк смотрел прямо перед собой, ощущая кожей её присутствие. Она открыла ему лестницу. Самоуверенная. Расчётливая. — Инк, — окликнула она, когда он уже спускался. — Не забывай. Ты часть этой семьи. В этих словах было что-то неправильное. Она действительно так считала. Готовая принять его назад в любой момент. Их связь была больной. Крепкой. Она вырастила его. Он был её сыном. Он вышел через чёрный ход, всем телом ощущая, что она наблюдает. Откуда-то сверху. Мать была умной. Но самоуверенной. Раз решила отпустить его, думая, что он ничего не нашёл. --- Назад Инк возвращался на всей скорости. В телефоне висело сообщение от Эррора: «Я еду, собирайся». Тот решил забрать его слишком рано. Даже половины учебного дня не прошло. Инк бежал, надеясь успеть до его приезда. Следующее сообщение оборвало эту надежду: «Если твоя задница не будет здесь через пять минут». Дальше он предпочёл не читать. --- Чёрная машина стояла на парковке. Облокотившийся на неё Эррор нервно курил. Сжимал сигарету слишком сильно, рвано затягивался и быстро выдыхал. Он ждал. Рядом стоял светловолосый парень и выглядел так, будто находится перед неминуемой смертью. Эррор действительно собирался их убить. Инка с его дружком. — Тц. — он отбросил очередной окурок и спрятал руки в карманы. Куда делся Инк? Что он творит? Сказали же — не высовывайся. И он опять делает, как хочет. — Вау, чувак, ты выглядишь как чайник. Скоро пар из ушей пойдёт. — к ним подходил Кросс с упаковкой чипсов. Эррор был в ахуе от сброда, который собрался вокруг него. — Отъебись. Он скрестил руки, стараясь мысленно быть где-то ещё. Прищурился, пытаясь разглядеть кляксу. — А это что за чудо? — Кросс обратился к Дриму и что-то стал у него спрашивать. Эррор отключился от мира. Слушать треп двух идиотов было для него перебором. --- Инк не заставил себя долго ждать. Уже стоял перед Эррором, пытаясь отдышаться, виновато отводя глаза. — Явился. — Эррор не скрывал злости. — Ты что за хуйню творишь? — он рывком сократил дистанцию. — То, что надо. — Инк напрягся. — Отпусти Дрима и поехали. — Его никто не держит. — пальцы сжались. — Ты не ответил. Инк спокойно ушёл в сторону, сел в машину на заднее сиденье, бросил короткое «привет» и замолчал до дома. --- Дома стало только хуже. Стоило им переступить порог, Эррор схватил его и не позволял уйти от ответа. Они стояли в коридоре. Пока Инк не достал то, ради чего всё это устроил. Повисло молчание. Все вчитывались в бумагу. Кросс схватил её, вчитался сильнее, набрал Чаре. Эррор смотрел. В его взгляде что-то ломалось. Глаза стекленели. В ушах завывал раздражающий гул. «Он пошёл сам». Эррор тонул в собственной беспомощности. Чёрная жидкость заливала тело свинцом. — Ты что сделал? — голос звучал где-то далеко. — Я услышал ваш разговор и вспомнил о странном моменте с матерью. — Инк осторожно положил руку ему на плечо. — Я решил проверить. Эррор дёрнулся, отшатнулся, отталкивая руку. Сердце билось слишком сильно. — Всё хорошо. Она ничего не узнала. Я в порядке. Эррор не понимал. Он старался. Ломался. Ради чего? — Инк, ты реально не понимаешь или прикалываешься? — Что не так? — голос без тени вины. — Я принёс важное доказательство. Почему ты злишься? — Потому что ты нихуя не думаешь! На шум вышел Кросс. Неловко окинул их взглядом, буркнул: «Ну… я пойду…» — и скрылся за дверью. — Я всё просчитал. Я знал, что её не будет. Эррор выдохнул, зачесал волосы назад, поднял голову. — Как с тобой говорить… Он прошёл в комнату. Инк за ним. — Объясни мне, что не так. — Инк потянулся к его руке. — Объяснить? — Эррор развернулся, подошёл ближе. — Ты лезешь туда, куда не надо. Делаешь то, что тебе говорят не делать. Слушать вообще умеешь? Или только приказы матери выполнял? Он знал, что пожалеет. Разум кричал: «Хватит, остановись». — Твоя ебанутая мамаша. Если бы она хотя бы только меня пыталась загасить. Хуй с ним, отсидел бы. — пауза. — Но она утянет тебя за мной. А ты лезешь к ней в лапы. Даёшь ей возможность. — Я этого не знал. — Инк говорил ровно, без обиды. — Это ты решил молчать про письмо. — Ахах, и про это спизданула. — Эррор швырнул листок на пол. — Вот оно. Приглашение. Два выбора: её рабы или сдохнуть в заключении. — Почему ты не сказал мне? — голос без претензии. Просто факт. — Я знаю её лучше всех. Я мог бы помочь. Но ты решил за меня. — Потому что я видел тебя. — дистанция сократилась. — Твои ёбаные глаза, когда она смотрела на тебя. Как ты становился марионеткой. Без воли. Без желаний. Без себя. Если тебе нравится — пиздуй к ней. — пауза. — Мне такие не нужны. Эррор отвернулся. Не мог смотреть Инк замер. «Такой не нужен». Слова повисли в воздухе. Что-то внутри остановилось. Дыхание перехватило. Он открыл рот — и не смог сказать ни звука. Он видел, как Эррор открывает рот, чтобы что-то сказать, и резко замолкает. Как его лицо преображается. Паника. Страх. Вина. Инк не понимал. Они уже ругались и мирились. — Инк… — голос стал тихим, рваным. Эррор потянул руку, но опустил. Прятал глаза. Сжимал пальцы. «Что с ним?» Инк моргнул и почувствовал что-то на лице. Поднёс руку — мокро. Провёл ещё раз. Жидкость не прекращала литься. Из глаз. Он плакал? — Что это? — ровно, без дрожи, без всхлипов. — Почему я… — он смотрел на Эррора, пытаясь найти ответ. — Почему не останавливается? Эррор замер. Злость схлынула. Оставив после себя только ненависть. К себе. — Инк… — Не надо… не трогай. — Инк сделал шаг назад. Без злости. Без грусти. Просто отстраняясь. — Я не знаю, что это. Я не хочу, чтобы так было. Голос оборвался. Не потому что он заплакал сильнее. А потому что он не знал, какие слова дальше. Эррор смотрел на него. На слёзы, которые Инк не понимал. На лицо, которое не умело плакать. Внутри него что-то рухнуло. Это он сделал. Он довёл до этого. Он хотел подойти. Остановился. Поздно. Инк развернулся и ушёл. В ту часть квартиры, где мог рисовать. Оставляя Эррора наедине с собой.