25/21 — Огненный период

      Пиксели разлетаются вдребезги. Тренировочный зал Фортрекса ещё не до конца прошит, однако для банальных тренировок энергии хватает. Удивительно, как Ава с Робином сумели так быстро проделать работу, чтобы из внедорожника короля вышла почти полноценная база команды. Хотя и то, что Его Величество согласилось на подобное, тоже удивляет. И хотя транспорт всё ещё в доработке, это не мешает выезжать на горячие точки.       Прошло всего несколько дней с выпускного и начала войны... удивительно.       Может, и Мэйси также удивляется, ведь застаёт Мурингтона опять в сражение против голограмм. Она некоторое время молчит, держась за локти, но он так и не замечает её. Он всегда напряжённый, а сейчас — слишком.       Всё же решив двинуться к нему, а то металл оружия начнёт плавится от его выпадов, она выставляет руки в бока.       — Клэй? — звучит позади.       И это действительно работает. Его лица не видно, однако слышно, как тот выдыхает так, словно со многим смирился. Меч в руках утыкается острием пол. Так и замерев, никто не нарушает гудение и шум с верхних этажей.       — Клэй, давай поговорим? — воительница делает неспешные шаги.       Эфес не просто сжимают — душат.       Это бесит. Его впринципе начало раздражать всё.       И её допросы тоже изнуряют. Он и не помнит, насколько она общительная, но её тяга "решить всё словами" иногда знатно утомляет. Особенно в те моменты, когда нечего сказать. Когда в голове библиотека разрушилась, а на её восстановление понадобится даже не месяц... Может, он сам виноват, что такой закрытый.       Ненавидить её или любить, что она продолжает лезть туда, куда ей не место? А правда, что нет места?       — Нет, Мэйси, всё хорошо, — его голос звучит слабо, будто не собирался с мыслями минуты две.       — Я же вижу, что тебе плохо, — она неуверенно делает новые шаги.       С усилием закрыв глаза, командир едва воздерживается от вопроса «Что, правда?»       Но он сразу их открывает, ощутив на плече тепло. Действительно, её тактильность напрягает... хотя он рад, что лишь в поддоспешнике — так дрожь её пальцев ощущается беспрепятственно.       — Клэй... — пытается договорить, а её прерывает растерянный шёпот.       — Я просто... не понимаю, — и ведь сколько бы он не противился казаться слабым, она раз по разу рушит баррикады.       Мурингтон отходит. Довольно резко, раз сумел испугать её. Белые стены, белый пол... он сам мог бы стать белым от недавних событий, но кожа бойца может лишь едва посветлеть.       — Почему всё так вышло? Как до этого дошло? — его строгий тон рушится.       Он приподнимает меч. Тренировочные перчатки тоже не при нём.       — Мерлок почти погиб. Мы почти лишились единственного мага в королевстве. Я... почти лишился опекуна, — он сжимает лезвие. — Это чудо, что он отцифровался, а не исчез.       Белоснежные соты изредка становятся тусклее.       — Джестро поступил как... предатель, — ему тяжко даются слова. — Но что это за книга? Я её часто видел, но Мерлок никогда не рассказывал о ней.       Он выдерживает паузу.       — У этой книги глаза, рот... или я снова брежу? — он сглатывает. — Точне... нет-нет... Но она будто вела двойную жизнь? Столько лет? Сколько?       Мэйси, пытаясь заглянуть через плечо, быстро сокращает дистанцию.       — А этот бой? Это было...       — Отпусти лезвие, — она одёргивает его.       Остановившись, Клэй всё же обращает внимание на холодное оружие. Даже не заметил, что сжимает настолько, что на острие оставляет собственную кровь. Воительница опускает его правую руку, а он, вновь оперевшись на меч, сжимает эту раненную ладонь.       — Этот бой. Он не должен был быть таким, — в него закрадываются нотки странной несправедливости. — Мы лучшие из лучших, мы тренировались не один год. Да, это монстры. Мы впервые в сражение... Но оно не должно было быть так!       Слышно его трение зубов.       — Мной будто управлял неграмотный сценарист! Мы не могли так просто начать проигрывать! — он повышает свой глубокий тон. — Почему... я даже не помню, как действовал!       Но ответа ему не дают.       — Я помню, как у нас всё получалось, а потом это всё рушилось, и я даже не помню, как! — его трясёт от того, насколько просто обесценились все года учёбы. — А сейчас? Почему я не говорю дурацкими фразами, или...       Девичьи черты лица разглаживаются, хотя и в ней видна эта растерянность. Будто она сейчас поверит, что на них смотрели через какой-то экран и намеренно заставляли проигрывать.       — Мы не могли так... — он запинается, подняв кровоточащую руку перед собой, — ...Я не мог быть таким беспомощным! Я проливал кровь на миссиях в Академии, а тогда не смог даже удара огненного монстра сдержать?!       И тут, наконец-то, его останавливают. Мурингтон не уверен, что слышал её голос, но сейчас она точно говорит. Медленно обернувшись к ней, видит только смешанные эмоции. Может, он слишком уязвимым стал? Может, слишком эмоциональным? Может...       — Как это, в Академии? — она чуть наклоняет голову.       Или она пытается сгладить разговор, или он идиот. В прочем, одно другому не мешает.       Тогда он обернулся к ней на половину. И хотя его корпус крепкий, её глазки давят не хуже брони. Она не зла или опечалена, скорее застопорилась, искренне не понимая, к чему вообще должен был прийти разговор.       — Я... — и опять молчит.       Белая комната, как снег, который не идёт которую зиму, поглощает его в подсознание. Ничего не плывёт, не меняет размер, и просто остаётся таким, каким оно есть — его мозгу нечего изменить в итак стерильной комнате. Можно было бы исказить принцессу в пятно, и даже так были бы видны её черты лица.       Командир делает глубокий вдох.       Тогда она ушла. Сейчас тут.       Тогда признался в пустоту.       Почему не попробовать сказать это ей?       Не то, другое... не так, иначе.       — Послушай, я... — внутренне критикуя себя за трусливость, он берёт дух за ворот. — Я специально заваливал экзамены.       Мэйси даже перестаёт моргать. Слышит ли она грохот за стеной, или только его стыдливое дыхание, не понять.       — Я подписал контракт с Академией. И всё то время, пока вы доучивались, я был не просто на практике, а на поручениях, — его ресницы подрагивают, пока искусывает изнутри щёку. — Между этими командировками я заходил и в библиотеку замка проведывать Джестро...       Её глухой шаг напоминает взрыв, который намертво застрял в голове воина как знак окончания Академии. Он делает ещё один вдох, чтобы издать писк:       — Прости, я наверное...       — За что ты извиняешься? — принцесса хихикнула.       Подойдя, сокомандница могла бы его обнять, однако так и не решается. Да и не факт, что он сам позволит... Его пульс скачит так, что он на каждый стук легонько покачивается. Может, отдался бы в объятия.       — Ты знаешь тактику боя, различные техники и... лучший во всём, — девушка всё таки касается его плеча, словно сама успокаивается. — Это просто... непростой период.       Его зрачки метаются по полу, где, кажется, остались красные капли.       — С Мерлоком всё в порядке. Джестро сможем вернуть. А это... — он сжимает пальцы крепче, тряся головой. — Это... благородно.       Хотела бы она спросить истинную причину его "ожидания", и хотела ли бы услышать нечто личное? Насколько уверенно он смог бы говорить, чтобы ответить правдиво, но не выдать ещё одну тайну?       Принцесса начинает его тянуть за собой, крепко сжимая грубую ткань. А он, как на привязи, следует за ней. Даже не смотрит на неё, а ноги сами ступают по её шажкам.       — Давай лучше посмотрим, что там Робин крутит, а то мало ли взорвёт что-то, — с её лица не сходит маленькая улыбочка.       Когда она отпускает его, мечник будто пытается вернуть её руку, наклонившись следом, однако этого не происходит. А потому выравнивается, как ничего и не было. Но он сам её прерывает, остановившись:       — Может, потренируемся? — это единственное, что он может сказать, лишь бы не идти к другим. — Я же всё ещё твой главный "соперник"?       Хальберт оборачивается с улыбкой, которая явно означает соглашение. Её взгляд блестит, хотя нет конкретного луча, а лишь однотонный свет. Комната, оказывается, и не така уж и бездушная. Правда дева смотрит на его оружие, и потом на себя.       — Тогда я за булавой, — она отворачивается.       — Мы можем в рукопашку, — он отвечает слишком быстро.       И, не успевает она обернуться, а его меч уже на полу. Падает звоном, а он помогает потеряться, отталкивая ногой куда подальше. И послушно складывает руки за спину, чуть отведя голову в сторону, хотя всё ещё смотрит за ней.       Так и случается. Она поддаётся, разминая хрустящие костяшки. Сладкий аромат вновь приближается, захватывая пространство.       — Что ж, раз ты настаиваешь себя избить, то я не могу не помочь! — её лицо чуть краснеет. — Считай это объятиями, а то так задушила бы.       А он замирает, только под ноги и смотря. В её ноги.       Она передвигается легко. Иногда рывками, и всё же плавно. Почти крутится, ожидая его ответа.       Мечник принимает стойку, сразу заприметив уязвимое место. Кто знает, может она первая его ударит, сломав рёбра. И без того воздух теряет.       В пространстве лишь свист, шёпот и толчки в воздух, но особо мягкие. Огненные волосы девушки в этом зале как единственное, что имеет краски. Вместо музыки гудение мотора, а туфли — сапоги, не рука под руку — захваты.       Выпускной, и сразу в бой... Мог бы лишится всего, точно опустев. С Мерлоком нахлынула тоска; а что было бы в её случае? Выжженое поле, как во снах?       Был бы просто выпускной, то мог быть вальс.